— Что ты...

— Мою твои волосы. Сиди спокойно.

Я вздрагиваю.

— Адриан. Я могу помыть свои...

— Я сказал, сиди спокойно.

И я так и делаю, обнимая себя и чувствуя пульсацию между ног, когда грубый, темный король моет мои волосы с нежностью, от которой я таю.

Это контраст сильных и твердых, но нежных рук надо мной. Горячая вода, но не слишком. Лавандовый аромат пузырьков кружит мне голову, когда глаза закрываются. Я начинаю плыть. Настолько, что когда его рука начинает скользить по моей груди, все, что я могу сделать, это тяжело дышать.

Мою кожу покалывает, когда кончики его пальцев скользят по соску, а затем щиплют его. Я вздрагиваю, и на этот раз не сдерживаю хныканья. Его рука опускается в воду, и мое тело содрогается, когда его большая рука скользит между моих раздвинутых бедер. Он проводит пальцем по моей киске и рычит, погружая его в меня.

Только для того, чтобы внезапно остановиться.

Я застываю, открыв глаза, мое лицо пылает от жара и разочарования.

— Что ты...?

— Как я уже сказал, мы нашли наказание, которое действительно подходит тебе.

Я смотрю на него и уже собираюсь отстраниться, когда он проводит пальцем по моему клитору. И точно так же я разрываюсь на части. Мои глаза закатываются, когда мои предательские бедра прижимаются к его руке.

Только для того, чтобы он снова остановился.

Боже. Черт бы побрал его.

Я стиснула зубы, глядя на Адриана.

— Ты делаешь...

— Все, что захочу, — густо рычит он.

— Я думала, ты сказал, что я буду твоей игрушкой.

— Так и есть, блять. Но я собираюсь играть со своей игрушкой в своем темпе и для своего удовольствия. А не для твоего.

Он снова перекатывает мой клитор, и я сдерживаю дрожащий вздох.

— Я собираюсь задать тебе вопрос, — рычит он. — Если ты ответишь, я продолжу. Если нет...

Он наклоняется ближе, ухмыляясь, когда мое лицо пылает.

— Тогда я не буду продолжать. На самом деле, я даже могу связать тебе руки за спиной, чтобы ты не смогла сделать это сама.

Я усмехаюсь.

— Возможно, это немного усложнит процесс поедания твоего обязательного ужина.

— Нет, не тогда, когда ты сидишь у меня на коленях и я кормлю тебя.

Я чувствую, как сжимается моя киска.

— Это инфантилизм.

— Это жизнь, — ворчит он. — А теперь давай начнем сначала.

Он снова перекатывает мой клитор, в то время как я закусываю губу. Но, конечно, он останавливается как раз в тот момент, когда я снова начинаю таять для него.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне...

Ухмылка покидает его лицо.

— Какого хрена ты сбежала?

Я напряглась.

Это не тот непристойный вопрос, которого я ожидала. Я ожидала, что он попытается проникнуть в мои фантазии или спросит что-нибудь грубое о моей несуществующей сексуальной жизни с Амиром. Заставит меня сказать ему в лицо, как сильно я кончила для него вчера, что было, знаете ли, тяжело.

А не этот очень реальный вопрос о нашем очень реальном и разбитом прошлом.

Наши глаза встречаются.

— Что?

— Я хочу знать, какого хрена ты сбежала.

Я смотрю на него.

— Я сбежала, потому что ты...

Тень пересекает его лицо, и я отворачиваюсь.

— Адриан, я сбежала, чтобы защитить тебя.

— Меня не нужно было защищать. Ты знала, кто и что я, кто мой дядя. Ты знала, что я не боюсь твоего отца, — шипит он. — Я трахал тебя о дверь твоей спальни, пока он пытался поговорить с тобой через нее, черт возьми.

Я сильно краснею, хватаясь за бортики ванны, когда его палец щелкает по моему клитору.

— Это было грязно, и отвратительно, и... — Я задыхаюсь.

— И именно поэтому твоя киска, когда это произошло, хлынула на мой член, как из крана. Так как насчет...

Я застонала, когда он ввел в меня палец, загибая его к моей точке G, а его ладонь надавила на мой клитор.

— Как насчет того, чтобы ты перестала оправдываться и сказала мне гребаную правду?

Мои глаза сужаются, когда я начинаю дрожать.

— Ладно, Адриан. Ты хочешь правду?!

— Я что, блять, не так выражаюсь?

— Я сбежала, потому что встретила других девушек!

Он замирает.

— Что?

Внезапно его рука покидает мои бедра, и жар исчезает из моего тела.

— Я встретила других девушек, Адриан, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, мое сердце разрывается, когда все возвращается.

Он холодно смотрит на меня.

— О чем ты, блять, говоришь?

— Правда? — Я сплюнула. — Ты собираешься вернуться туда?

— Вернуться? Я был там четыре гребаных года!

Я задыхаюсь, когда его рука выныривает из воды и скользит вверх по моему телу, а его пальцы холодно обхватывают мое горло. Мои глаза выпучиваются, когда его взгляд впивается в мои с жестокой смертоносностью.

— Да, — хрипит он, посылая страх и возбуждение в мою душу. — Да, мы собираемся туда.

Я делаю глубокий вдох, мое сердце разрывается, и черный яд просачивается в мое сердце, когда я воспроизвожу сцену из библиотеки моего отца, режущую, как нож по сердцу.

— Я познакомилась с другими твоими девушками, Адриан!

Он смотрит на меня, его брови насуплены, глаза сужены. Его рука падает с моего горла.

Я медленно выдыхаю, мои глаза закрываются.

— Послушай, я была в бешенстве. Я злилась так чертовски долго. То, что у нас было... или, то, что у меня было с тобой...

Слезы наворачиваются на уголки моих глаз, но я отказываюсь позволить им упасть.

— Для меня это не было глупым подростковым увлечением, Адриан, — холодно говорю я. — Когда я узнала об остальных...

Мое сердце сжимается, как будто лезвие, которое все еще застряло там, снова закручивается глубже.

— Было больно. Я имею в виду, это действительно чертовски больно. Но я справилась с этим. Я пережила тебя.

Ложь.

Мои глаза затуманиваются, сердце болит, когда я позволяю своему взгляду устремиться на него.

— Я должна была забыть...

— Других девушек никогда не было, Селеста.

— Адриан, я...

— И если бы ты когда-нибудь любила меня хотя бы немного, то не подумала, что это возможно.

Его лицо как железо, когда он стоит и тянется за полотенцем, чтобы вытереть руки, прежде чем бесцеремонно уронить его на пол. Он нависает надо мной, заставляя меня чувствовать себя крошечной, пока я обнимаю себя в быстро остывающей воде в ванной.

— Мы расстались не из-за меня, Селеста, — хрипит он, холодная ярость клубится вокруг него, как черный туман.

— Мы расстались из-за тебя. Из-за твоего гребаного страха. Мы расстались, потому что ты, блять, позволила нам.

А потом он уходит, оставляя меня дрожать в воде.

20

— Ты абсолютно, блять, уверен?

Обычно я не бываю так холоден или требователен к Кейду. Но прошло уже четыре дня с тех пор, как все развалилось на части в ванной у Селесты, и достаточно сказать, что мое настроение было чертовски черным.

Кейд знает меня достаточно хорошо, чтобы понять это, по крайней мере.

— Уверен на сто процентов, — раздается в трубке глубокий, гравийный голос моего второго номера. — Я заметил чернила на руках обоих.

Мои глаза сужаются, я скрежещу зубами, вглядываясь в темноту перед входом в паб.

— Спасибо. Скоро увидимся.

— Погоди, погоди, — ворчит Кейд, его голос приобретает резкость. — Где ты, черт возьми, находишься?

— Не беспокойся об этом.

— Черт возьми, Адриан. Ты же не в том самом месте, да?

— Кейд, что мне нужно от тебя сейчас, так это оставаться в доме. Мне нужны люди вокруг него. Я хочу, чтобы они были на крышах, и чтобы они были остры и бдительны. Ничто не должно попасть в эту чертову парадную дверь или в любую другую. Ты понял?

— Ты знаешь, что я уже занимаюсь этим. Но я посылаю людей, чтобы...

— Ни хрена ты сейчас не посылаешь. Мы не начинаем войну с Киллианом.

— Нет, не начинаем. Войну с Киллианом начинаешь ты, и без всякой гребаной поддержки. Ты не чертов Рэмбо, Адриан.