— Он никогда не прикасался ко мне, Адриан.

— Как это возможно?

Я имею в виду, да ладно. Фиктивный брак или нет, просто, блять, посмотрите на нее. Как, черт возьми, этот ублюдок мог держать свои руки подальше от нее?

Но вдруг, кажется, я понимаю.

— Подожди... он гей?

Она качает головой.

— Влюблен.

— Тебе придется объяснить мне это.

Она криво улыбается.

— Я была не единственной, кто явился на вечеринку с уже занятым сердцем.

Я уставился на нее.

— Что это за хрень, Чарльз Диккенс?

Она хихикает, закатывая глаза.

— Амир тоже был уже женат до того, как нас свели вместе, Адриан.

Я моргаю.

Что?

— Была другая женщина, Магдалена, и Амир был влюблен в нее по уши. Но она была недостаточно хороша для Нэссера, потому что она была просто уборщицей в одном из их домов. Но это не имело значения. Амир был влюблен в нее. Они поженились тайно, что привело его отца в ярость — так же, как Жан был в ярости из-за нас с тобой

Моя рука опасно сжимается вокруг ее руки. Одержимо.

— То есть... — она смотрит в окно. — Мы не были по-настоящему женаты.

— Прости?

— У нас было достаточно других контрактов, чтобы связать нас почти всеми узами брака. Но не было никакой церемонии бракосочетания. Ничего официального. Амир заплатил священнику, чтобы тот ничего не делал.

Мое сердце ударяется о внутреннюю поверхность груди.

— Эта другая женщина...

Селеста смотрит вниз.

— Магда. Она погибла вместе с Амиром в автокатастрофе, когда на них наехал мусоровоз.

— Вы были друзьями?

Она пожимает плечами.

— Вроде того. Она и Амир были полностью поглощены друг другом, и Адель была единственным хорошим другом, который у меня был последние четыре года. Но да, я имею в виду, что мы с Магдой были достаточно близки, я полагаю.

— Настолько близки, что было больно, когда ее убили?

Она кивает.

— Да.

— Мне жаль, — тихо прорычал я. — За то, что ты потеряла друга.

Я поворачиваюсь и смотрю в окно.

— И его, я думаю.

— Спасибо, — тихо говорит она.

— И это единственный раз, когда ты услышишь это от меня.

Селеста хихикает.

— Иначе я была бы шокирована. — Она вздыхает. — В любом случае, я не часто ходила куда-то, вообще не ходила. Я думаю, потому что высоко контролируемое присутствие в сети может продать историю, но публично, вместе?

Она качает головой.

— Мы с Амиром были полной катастрофой. Я имею в виду, мы были похожи в лучшем случае на соседей по комнате. Не было никакой химии или чего-то в этом роде.

— Я чертовски надеюсь, что нет, — огрызаюсь я.

Она тихо смеется. Звук заполняет заднее сиденье машины, мою голову и внутреннюю часть моей груди. Я поворачиваюсь, барабаня пальцами по подлокотнику двери.

Селеста с любопытством хмурится.

— Ты почему-то нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?

— Нет.

— Ты выглядишь...

— Я не нервничаю, я...

Я скрежещу зубами.

— Ненавижу.

— Что?

— Последние четыре года. Гребаный Амир.

Она хмурится.

— Адриан, сколько раз...

— Мне насрать, что он к тебе не прикасался. Я имею в виду, что мне было бы чертовски неприятно, если бы он это сделал, — рычу я. — Но даже без этого...

Мои глаза сужаются, когда я смотрю в боковое окно.

— У него было четыре года с тобой. А у меня нет.

В машине воцаряется тишина. Когда я оборачиваюсь, она смотрит на меня с любопытным выражением лица; ее глаза расширены, а рот открывается и закрывается, как будто она пытается понять, как сказать что-то.

Возможно, я тоже. Но прежде чем кто-то из нас успевает решить загадку, что сказать, машина останавливается перед отелем Regency, и момент упущен.

Мы на месте.

25

Я моргаю, мое лицо бледнеет, когда мы выходим из машины под вспышки фотокамер. Паника захватывает меня в свои цепкую хватку.

Но внезапно рука Адриана оказывается на моей спине, затем скользит по бедру и притягивает меня к себе. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его штормовые голубые глаза завораживают меня, успокаивая.

— Это просто глупый прием для глупых, напыщенных болванов, — тихо рычит он. — И им плевать на нас с тобой. Мы никто.

— И все же, камеры мелькают перед нашими лицами, — бормочу я, поворачиваясь к нему.

Адриан пожимает плечами.

— Ну, не совсем никто. Но и не главное шоу. Пойдем.

Он тянет меня за собой по красной ковровой дорожке и вверх по лестнице в Большой бальный зал Regency.

— На первый взгляд, это благотворительное мероприятие, организованное несносным хедж-фондом, — рычит он. — Дело в том, что я являюсь крупным инвестором этого несносного хедж-фонда...

— ...а на самом деле?

Он ухмыляется.

— Ну, я здесь, если это отвечает на твой вопрос.

Внутри Адриан берет два фужера шампанского с подноса. Он протягивает мне один из них, прежде чем его ладонь возвращается обратно на мою спину, крепко и властно. Мы пробираемся сквозь толпу, и вдруг впереди нас мужчина средних лет в очках восхищенно вскидывает брови и широко улыбается, направляясь к нам.

Адриан ворчит про себя, когда мужчина останавливается перед нами, сияя.

— Адриан, рад видеть тебя здесь.

Мой спутник ворчливо кивает.

— Взаимно.

Мужчина улыбается еще шире.

— Я хотел сказать тебе: мы с советом директоров хотим выразить нашу благодарность за то, что ты прояснил для нас тот вопрос.

Адриан тонко улыбается.

— А другая заинтересованная сторона?

Мужчина слабо улыбается.

— Ах, да, мы все еще работаем над тем, чтобы склонить совет в твою пользу по этому вопросу.

Глаза Адриана сузились.

— Убеждай лучше.

Его рука прижимается к моей спине, как будто хочет оттащить меня. Но мужчина улыбается, неловко протягивая мне руку.

— А вы, должно быть...?

Адриан вздыхает.

— Селеста, это Мартин Хиггинс, вице-президент Rutger Capital, поставщик бесплатного шампанского сегодня вечером. Хиггинс, это Селеста, моя сексуальная рабыня.

Я поперхнулась, расплескав шампанское, в то время как мое лицо покраснело. На лице Хиггинса тоже появляется румянец. Но потом он смеется, полагая, что это шутка.

Он ошибается лишь наполовину.

Он поворачивается и неловко улыбается мне.

— Ну, он забавный человек, не так ли?

— Не совсем.

Я протягиваю свою руку, и пожимаю руку другого мужчины.

— Ну, приятно познакомиться с вами, Селеста.

— И с вами, Мартин.

Мне небезызвестен ядовитый взгляд Адриана, когда наши руки соприкасаются. Это чистая ревность, которая заставляет меня одновременно закатывать глаза и покрываться мурашками от желания.

Мне не противно, что он такой собственник, когда дело касается меня. Напротив, мне это нравится.

— Нам нужно идти развлекаться. Но... Хиггинс?

Взгляд Адриана устремляется на мужчину.

— Достань мне решение совета директоров. Завтра.

— Конечно, Адриан, мы делаем все возможное...

— Завтра.

Адриан оттаскивает меня, прежде чем Хиггинс успевает сказать что-то еще, и тащит меня сквозь толпу. Мы едва успели пройти пять футов, как перед нами возникла фигура.

— Я хотел узнать, не появишься ли ты.

Я поднимаю глаза, мои брови вежливо изгибаются в знак приветствия.

Мужчина красив в классическом стиле. Темно-русые волосы зачесаны назад, чисто выбрит, ярко-голубые глаза, идеальные зубы, и очень богатый, изысканный покрой его явно сшитого на заказ смокинга.

Адриан ворчит.

— Одна из самых утомительных частей этой работы — приходить к такому дерьму, как это.

— Добро пожаловать в мой мир, — ухмыляется другой мужчина, прежде чем повернуться ко мне с любопытным взглядом. — Ты Селеста, не так ли?

Я смущенно улыбаюсь, пока Адриан вздыхает.

— Селеста, это Оливер Принц. Принц это Селеста.