ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Эта книга содержит мрачные темы, связанные с животным/ первобытным сексом, изнасилованием по обоюдному согласию, расстройством личности (вне повествования), травмами и попытками самоубийства. Хотя эти сцены были написаны для создания более яркой и глубокой истории, некоторых читателей они могут спровоцировать в психологическом плане. Пожалуйста, читайте с учетом этого.

ПЛЕЙЛИСТ

Anti-Hero — Taylor Swift

Power Over Me — Dermot Kennedy

Black Hole Sun — Soundgarden

Last Goodbye — Jeff Buckley

Better Angels — Marcus Mumford

Angela — The Lumineers

Lover — Noah Gundersen

The Night We Met — Lord Huron, Phoebe Bridgers

Stand For Myself — Yola

Don’t Miss — The Blue Stones

Virginia (Wind In The Night) — The Head And The Heart

Weird Goodbyes (ft. Bon Iver) — The National

Here to Forever — Death Cab for Cutie

Save Us — Lennon Stella

Четыре года назад, Аскот, Англия.

Дождь и туман окутывают кладбище, как будто сама природа приоделась к сегодняшним похоронам.

Я в оцепенении смотрю на открытый гроб, в котором лежит тело моего отца. Он одет в грифельно-серый костюм, который он никогда не смог бы себе позволить при жизни. Или, по крайней мере, никогда бы не потратил на него деньги, даже если бы они у него были.

Такие слова, как одинокий и сирота, гулко отдаются в моей голове. Сначала моя мать, когда мне было четыре года, а теперь мой отец, через месяц после моего двадцатилетия. Она — от огнестрельного ранения, он от коварного убийцы — рака.

Священник заканчивает свои слова, и на скудную толпу скорбящих опускается тишина. Здесь только я, экономка семьи и поместья, в которой работал мой отец, миссис Дюбуа, садовник мистер Педдлтон и Крис, друг моего отца и партнер по дартсу из The Spotted Hen.

Крепкая рука мягко ложится мне на плечо.

И мой дядя, Джонатан. Мой отец пришел бы в ярость, узнав, что его брат присутствует на его похоронах. Но, знаете, это его похороны.

Трудно возражать против списка гостей.

Я смотрю на свои часы — те самые, которые Джонатан подарил мне вчера вечером, когда мы сидели в баре The Spotted Hen и пили скотч. Они с моим отцом, кажется, не разговаривали шестнадцать лет. История, произошедшая между ними, вероятно, стала причиной того, что мой отец разорвал все связи с остальными членами семьи Кросс и перевез нас из Манчестера в Аскот, где мы работали на Жана Марко.

Но Генри Кросс все еще был братом Джонатана. И даже такой опасный, богатый связями и влиятельный человек, как мой дядя, все еще может чувствовать горе.

Мои глаза снова опускаются на часы, прежде чем я немного поднимаю голову и поворачиваюсь, чтобы посмотреть сквозь дождь, ища кого-то еще, кто, как я надеялся, будет здесь. Того, кого я хотел бы видеть сейчас рядом с собой больше всех остальных, и в том числе Джонатана. Кто-то, кого я не просил быть здесь, потому что, ну, а кто знает, почему.

Ах, да. Потому что я эмоционально неполноценный ребенок, воспитанный в одиночку эмоционально неполноценным отцом, как она любит говорить мне с этой своей лукавой ухмылкой, которая заставляет меня отшатываться и выбивает воздух из моих легких. Потому что я знаю, что это исходит из чувства юмора и любви.

И любви.

Любви, которая была... одной, а теперь, две недели назад, стала совсем другой.

Несмотря на дождь и туман, и миссис Дюбуа, тихо плачущую под своей черной вуалью, и тело моего отца, лежащее передо мной, готовое к погружению в землю, я улыбаюсь. Не потому, что я психопат. Это потому, что, когда Селеста танцует в моей голове, я становлюсь беспомощным. Когда я даже представляю себе эту улыбку, это единственное физическое движение, на которое я способен, как будто мое сердце слишком переполнено, чтобы выдать что-то, кроме улыбки.

Но ее здесь нет.

В глубине души я знаю, что это, наверное, хорошо. Если месье Марко, влиятельный и богатый француз, на которого работал мой отец последние шестнадцать лет, не будет здесь на похоронах Генри, то присутствие его дочери может вызвать... вопросы.

Эти вопросы могли бы возникнуть, если бы она стояла рядом со мной, держа меня за руку. Что она и сделала бы, если бы была здесь.

Вопросы типа: «Почему младшая дочь Жана Марко в объятиях сына шофера ее отца?» Мальчик, которому нечего предложить, кроме испачканных жиром рук и опасной фамилии. Нищий с руками на позолоченной элитной французской принцессе.

Это были не просто вопросы. От нас будут требовать ответов.

Мы с Селестой всегда были близки, до определенного момента. Друзья, в определенной степени, выросшие практически под одной крышей — она жительница, а я сын прислуги. Но я думаю, что мы оба всегда знали правду, или знали ее с тех пор, как стали достаточно взрослыми, чтобы понимать, что она означает.

Селеста Марко и я были только друзьями, потому что называть это чем-то большим или заходить дальше было бы опасно. Из-за ее отца. Из-за семьи, из которой происходил мой отец, даже если последние шестнадцать лет он делал вид, что это не так.

И вот спустя два месяца, через неделю после ее восемнадцатого дня рождения, мы перестали быть друзьями.

Один-единственный поцелуй, к которому мы шли более десяти лет, сжег этот фасад дотла, наконец-то позволив нам обоим увидеть то, что всегда было под ним. И после этого поцелуя пути назад уже не было.

Моя кровь гудит от прохлады в воздухе, когда я вспоминаю все украденные моменты за последние четырнадцать дней. Задыхающиеся поцелуи в кладовой огромного поместья Марко, пока мадам Дюбуа занята на кухне. Селеста впивается зубами в мою шею, стараясь не закричать, когда мои пальцы, спускающиеся вниз к трусикам, доводят ее до пика за гаражом.

Ее тело лихорадочно прижимается к моему, кожа к коже, наши рты пожирают друг друга в предрассветном саду.

Улыбка снова играет на моих губах, когда я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на дорогу у кладбища. Ее здесь нет. Моя улыбка исчезает, но я киваю сам себе.

Она не может быть здесь. Мы оба знаем, что это вызовет слишком много вопросов.

— Ты знаешь, что не можешь позволить ей быть частью твоего решения, Адриан.

Я напрягаюсь и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на дядю. Мой отец, когда говорил о своем брате, всегда представлял его как жестокого преступника. Кровожадная, безрассудная сила хаоса, бушующая по всей Британии.

Человек, который смотрит на меня, человек, которого я узнал снова за последние два ужасных дня, не является ни безрассудным, ни хаотичным. Опасным, конечно. Но руководителем организации Кросс нельзя стать, а тем более остаться, будучи безрассудным. Мой дядя — холодный расчетливый и очень умный человек.

И теперь он хочет, чтобы я сидел рядом с ним и познавал устои империи, носящей мое имя. Мой отец оградил меня от этого мира. Но я знаю, что это в моей крови. Я знаю, что там моя судьба.

Вот в чем дилемма: остаться здесь, в Аскоте, и встать на место моего отца, работая на Жана Марко. Быть шофером и личным механиком у нетерпеливого, холодно-пренебрежительного французского бизнесмена. Или войти в ту роль, для которой я был рожден, и освоить, как однажды сесть во главе семейного стола Кроссов, после того как мантию передадут мне.

Это должен быть очень простой выбор. Остаться в доме человека, который мне не нравится, в качестве его слуги, или завоевать трон власти, богатства и безграничных возможностей на стороне моего дяди? Но, конечно, сделать этот выбор совсем не просто.

Не тогда, когда мой рот хочет ощутить только вкус губ Селесты.

— Адриан...

— Я знаю, — тихо рычу я.

Джонатан медленно кивает. Я вижу в его глазах, что он понимает, что происходит в моей голове. Не только видит, но и понимает. Я никогда не говорил ему о Селесте, но он догадался сам и говорил со мной об этом вчера вечером в пабе, когда отдавал мне часы.