"Переводчик эмоций", - ровно отвечает он. "И магнитофон. Физиотерапевт, официально.

Мы останавливаемся у главной доски, где над учебными блоками недели маячит жирный черный слоган: ВИДИМОСТЬ БЕЗ УЯЗВИМОСТИ

Я моргаю. - Это стратегия или стоп-слово?

"Ты бы видел прошлогодний", - говорит он. "Единственный язык - быстрый". У слаломистов произошел коллективный срыв, и они потребовали групповой терапии".

- Принято к сведению. Я поговорю об этом со своим альтер-эго-психотерапевтом.

Он хихикает. "Ты впишешься".

Он немного замедляет шаг, когда мы подходим к дверям спортзала, искоса поглядывая, как будто собирается сказать мне что-то не по сценарию.

- Быстро предупреждаю, - говорит он. - Парни? Они не кусаются. Но они тоже не фильтруют. Подшучивания продолжаются без остановки, розыгрыши случайны, и если ты начинаешь им нравиться, да поможет тебе Бог - становится только хуже ".

-Звучит очаровательно, - говорю я.

"Они могли бы вести себя лучше, потому что ты женщина", - добавляет он, затем делает паузу. -А может, и нет.

Я пожимаю плечами. - Я возьму любое. При условии, что я не получу прозвища в первые сорок восемь часов.

Он смеется. "О нет. Ты получишь прозвище. Вопрос в том, является ли это оскорблением или проявлением нежности".

- Я буду целиться в обоих.

Это вызывает у меня усмешку. Первую настоящую.

- Да, - говорит он. - С тобой все будет в порядке.

Вернувшись в свою комнату, я медленно распаковываю вещи. Расставляю ручки в ряд. Прикрепляю расписание к стене. Положите блокнот на стол, рядом с нетронутой папкой.

Потом я сажусь на край кровати и смотрю на ледник.

Я познакомлюсь с командой. Я буду улыбаться, я буду кратко излагать, я буду придумывать истории из снега, секунд и звуковых фрагментов, подходящих для спонсоров.

И он будет здесь.

Конечно, он это сделает. Первая гонка сезона, олимпийский год, и вся мужская команда уже зарегистрировалась. Я знал это до того, как собрал вещи. До того, как сел в поезд. До того, как я согласился на эту работу.

Так что никаких сюрпризов. Никаких оправданий.

Когда я увижу его — а я увижу, — я сохраню нейтральное выражение лица и ровный голос. Я кивну, как будто мы никогда не встречались или это ничего не значило, какой бы сценарий ни поддерживал порядок в сцене.

Потому что я пришел сюда не для того, чтобы переиграть одну ночь.

Я пришел сюда, чтобы что-то построить.

Карьера с лишним весом. Имя, которое значит больше, чем позаимствованные учетные данные или красивая строчка в чьей-то заметке.

Он все еще может быть историей. Но я не сноска.

Это я держу ручку.

В комнате пахнет свежим кофе и старым воском. Широкие окна, сосновые панели, температура поднята чуть выше, чем нужно для комфорта. полдюжины голов одновременно поворачиваются в мою сторону, когда я вхожу внутрь.

Я сажусь на свободное место в передней части зала, лицом к группе гонщиков. Они растянулись на стульях, спортивные сумки у их ног, бутылки с водой на полу. Это смесь знакомых лиц из главных событий прошлого сезона: техники слалома, машины GS, чистокровные даунхиллеры. Все выглядят усталыми, загорелыми и, по крайней мере, слегка раздраженными пребыванием в помещении.

Я делаю несколько двойных дублей, когда вхожу. Ничего грубого, просто обычная короткая перепалка, когда женщина входит в комнату, полную мужчин, которые большую часть своих дней проводят в компрессионных шортах и раздевалке.

Я ожидал некоторого легкого любопытства, возможно, обычного "должны ли мы", которое спортсмены приберегают для представителей СМИ. Чего я не ожидал, так это полной апатии. Несколько кивков. Один зевок. Остальные смотрят в свои телефоны с синхронностью лыжной команды.

Думаю, новизна моего существования быстро прошла.

Бреннер выходит вперед, бодрый, как всегда. - Ладно, ребята. В этом году у нас есть запасной вариант. Он указывает на меня, не глядя. "Мисс Бергер будет путешествовать с командой — давать интервью после гонки, общаться со спонсорами, координировать работу СМИ и брендировать команду. В общем, все, что имеет объектив камеры или микрофон, она видит поперек ".

- Что случилось с Элиасом? - спрашивает кто-то. Низкий голос, усталое любопытство. Я бросаю взгляд вбок и сразу узнаю Лукаса Штайнера — пожилого, обветренного, обладающего авторитетом человека, сбитого с ног и отброшенного когтями назад.

"Элиас остается за всю мужскую команду", - отвечает Бреннер. - Мисс Бергер будет работать именно с вашей группой по скоростному бегу.

Наступает пауза тишины. Один из парней помоложе прищуривается. "Что такое брендинг? Звучит пугающе".

"В дополнение к стандартным средствам массовой информации, — говорит Бреннер, - она будет поддерживать пиар команды, социальные сети, спонсорский контент, визуальную идентичность ..."

- Вы говорите по-немецки? - вмешивается другой голос.

Прежде чем я успеваю ответить, блондин рядом с ним ухмыляется. - Она здесь, чтобы убедиться, что мы не выглядим идиотами.

"Слишком поздно для этого", - бормочет кто-то, и волна низкого смеха прокатывается по комнате.

Бреннер поднимает руку. "Ребята". Тон ровный. Предупреждение без усилий. "Мисс Бергер - Катарина — знает, что делает. Если у тебя перед носом микрофон, значит, она замешана.

Следуй ее примеру, и она будет держать тебя в курсе событий ".

Затем пауза. Такая, которая наводит на мысль, что он уже использовал эту речь раньше.

- Она здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой, - заканчивает он. - Она здесь для того, чтобы сохранить ваши контракты в неприкосновенности, а ваш общественный имидж - полупрезентабельным. Постарайся вести себя так, будто это имеет значение".

Я сохраняю нейтральное выражение лица. Подбородок высоко поднят, плечи расслаблены, ручка в руке. Картина спокойного профессионализма. Или достаточно близко.

Остальная часть брифинга слегка размывается по краям, пока я осматриваю комнату, тихо занося в каталог имена и лица. Технические специалисты здесь. Группа скорости, моя группа скорости тоже.

Я мысленно отмечаю трех человек, которых мне нужно проинформировать перед съемками их следующего спонсора, плюс одного парня, который что-то бормотал во время своих интервью на Чемпионате мира в прошлом сезоне и уже пялится на меня, как на налогового аудитора.

Это не просто встреча. Это репутационное минное поле в лыжных ботинках.

Но одного лица не хватает.

Его здесь нет.

Мой пульс подскакивает. Не сильно. Ровно настолько, чтобы я заметил это и захотел отшлепать себя за это.

Я подготовился к этому. Отрепетировал все варианты обычного приветствия. Кивок. Вежливая полуулыбка. Сухое профессиональное рукопожатие.

А он даже не потрудился показаться.

Когда собрание заканчивается, я встаю вместе с остальными, пожимаю руки там, где положено, бормочу "Приятно познакомиться" на автопилоте, в то время как мой мозг застрял где-то совсем в другом месте.

Может быть, где-нибудь на леднике. Два месяца назад. Он, слегка улыбающийся за кружкой пива. Или поглаживал мое обнаженное плечо с той медленной, высокомерной уверенностью, от которой становилось трудно дышать.

Почему его здесь нет?

Он специально пропустил? Он травмирован? Опоздал? Избегаешь меня?

Я говорю себе, что это не имеет значения. Что это не имеет значения. Что я пришел сюда работать.

Но мои пальцы слегка сжимают ручку.

И впервые с тех пор, как я здесь, я чувствую себя полностью, безошибочно разоблаченной.

Я ныряю в ближайшую ванную, не потому, что мне это нужно, а потому, что мне нужно где-то дышать.

Зеркало над раковиной выглядит слишком привлекательно. Освещение в отеле мягкое, доброе. Я все равно облокачиваюсь на стойку и смотрю на себя, словно пытаюсь найти ту версию себя, которой все равно.