И… — У тебя есть пирсинг?

Его губы растягиваются в усмешке, когда он целует меня в уголок рта. — Возможно.

У меня пересыхает во рту, когда он прижимается ко мне, и я чувствую выступы. Мои брови взлетают вверх, и жар разливается по моей коже. — О каком количестве пирсингов мы говорим?

Его ухмылка дьявольская. — Это лестница Джейкоба. — Я приподнимаю бедра, когда он трется об меня, и делаю глубокий вдох. — Восемь штанг.

— О, — выдыхаю я.

Разве я не счастливая сучка?

Люк наклоняет голову, втягивая мой сосок в рот, и я закрываю глаза, прижимая его голову к себе в безмолвной мольбе о большем. — Ты немного завышаешь планку, Морелли. Надеюсь, я не буду разочарована.

Отпуская меня с влажным хлопком, он откидывается на пятки. Я смотрю на него снизу вверх, взгляд невольно скользит вниз, туда, где его рука сжимает член, а палец проводит по головке, показывая уже выступившую влагу. Он приподнимает его, демонстрируя штанги пирсинга — тяжёлые серебристые полосы, от одного вида которых я уже представляю, как они будут ощущаться внутри.

Его глаза обжигают, скользят по моему телу с таким жаром, что дыхание перехватывает. Вторая рука опускается, и я без слов раздвигаю ноги шире, приглашая. Его палец грубо, но точно скользит по моему клитору, собирает влагу и мягко втирает её обратно.

— Прекрасна, — шепчет он. И я чувствую каждое прикосновение, каждое движение полное желания. Его палец входит в меня, выгибается, а следом за ним второй. — Я хочу однажды трахнуть эти груди, маленькая ворона.

Я задыхаюсь но все равно выдавливаю слова, когда он добавляет еще один палец. С силой сжимаю дрожащими руками свои груди, приглашающе выгибая спину навстречу ему. — Нет времени лучше, чем сейчас.

Стон, вырывающийся из его горла, похож на глубокий рокот, но он только наклоняется вперед, чтобы провести по ним языком. — Позже. Я не могу ждать еще одной гребаной минуты, чтобы оказаться внутри тебя, Кэт.

Он нежно берет мои руки, поднимая их над головой. — Чтобы я мог видеть тебя. Приподними бедра.

Он подсовывает подушку под меня, и я уже начинаю дрожать, когда он прижимается головкой члена к моему входу, потираясь о него. — Смотри на меня, маленькая ворона.

Я поднимаю взгляд от его члена, встречаюсь с его карими глазами, когда он мучительно медленно входит в меня. Он толстый, и я задерживаю дыхание, когда чувствую первый бугорок. Люк проводит пальцем по моему клитору, его голос успокаивает. — Расслабься для меня.

Глаза Люка осматривают меня: мое лицо, мою грудь, то место, где он медленно погружается в меня, когда с моих губ срываются нуждающиеся, задыхающиеся стоны. Каждый твердый бугорок его пирсинга прижимается ко мне, только усиливая ощущения от него, пока я не начинаю думать, что кончу еще до того, как он будет полностью внутри.

— Трахни меня, — шиплю я, и из глубины его груди вырывается резкий смех.

— Таков план.

А затем он резко погружается в меня до упора, его тело вдавливает меня в постель, пока я не чувствую себя принадлежащей ему, мои ноги обхватывает его, наши груди соприкасаются, и он прижимается своим ртом к моему, лишая дыхания мои легкие. Я едва чувствую, как его руки сжимают мои запястья, растягивая меня, когда он отводит бедра назад и снова входит в меня, совершая медленные покачивающие движения, которые заставляют меня сжиматься вокруг него.

— Черт, — выдыхает он мне в рот. — Продолжай в том же духе, детка, и это быстро кончится.

Но я не могу остановиться. Мой оргазм нарастает, медленный, обжигающий огонь, который заставляет меня извиваться вокруг Люка, когда он прижимает меня к себе. Его имя срывается с моих губ снова и снова, как мантра, как молитва, пока он продолжает двигаться во мне, проводя меня сквозь первую вспышку наслаждения прямо к краю следующей.

Наше дыхание смешивается, резкое и горячее на расстоянии всего лишь дюйма между нашими лицами, его глаза скользят по мне, пока наши тела двигаются синхронно.

Здесь не спрячешься.

— Я мечтал об этом, — он покрывает горячими поцелуями мою влажную шею, покусывая зубами, пока я извиваюсь, чтобы дать ему больше, отдать ему всю себя. — Мечтал о тебе. Но реальность, черт возьми, намного лучше, Кэт.

Мои пальцы на ногах поджимаются, когда он меняет свое движение, его бедра вращаются, углубляя толчки. — Люк.

Моя голова мотается по подушке. Его пальцы сжимаются вокруг моих рук, грудь прижата к моей, наши бёдра соединены, а ноги он удерживает в том угле, в котором я не могу даже шелохнуться и это не просто близость.

Это заявление прав.

Он ставит на мне клеймо, и я уже знаю: мне никогда не будет достаточно. Ни этого ощущения, ни этого почти наркотического удовольствия, когда он полностью властвует над моим телом.

Я бы умоляла об этом. Встала бы перед ним на колени.

Он замедляет движения, превращая их в медленные круговые толчки, не давая мне упасть за грань, но удерживая в постоянном, горячем напряжении. Он не останавливается, не отпускает, и я с усилием открываю затуманенные глаза, он смотрит прямо на меня.

— Чего ты хочешь? — Бормочет Люк. Он не прекращает двигаться. Когда я пытаюсь повернуть бедра, его вес опускается вниз, и от ощущения его сверху меня по моему позвоночнику пробегает дрожь восторга. — Скажи мне, Катарина.

Я сглатываю, в горле пересохло. — Я хочу... кончить.

Медленная, изогнутая улыбка, приподнимающая уголок его рта, должна быть незаконной. — Но мне нравится видеть тебя такой. На грани. Твоя маленькая тугая киска так хорошо сжимает мой член.

Звук, который вырывается из меня, почти дикий. — П-пожалуйста.

Он приникает губами к моим губам в резком, украденном поцелуе, который срывает. — Это единственное место, где я когда-либо заставлю тебя умолять, маленькая ворона. Повтори это для меня.

Он поворачивает бедра, и я вскрикиваю, захваченная им. — Люк... Пожалуйста.

Чуть более сильный толчок. — Еще раз.

— Пожалуйста, — я почти рыдаю. — Пожалуйста, Люк.

Он отстраняется и толкается в меня. Его размер, эти штанги… Мои пальцы на ногах поджимаются, когда из меня вырывается стон. — Кончи на мой член, маленькая ворона. Дай мне почувствовать тебя.

Его требование, глубина его толчков… Меня швыряет в эту гребаную пропасть.

Грубый, дрожащий крик вырывается из моего горла, когда Люк рычит надо мной. Мое влагалище сжимается снова и снова, доя его, когда жар его оргазма проникает в меня, только усиливая мой собственный, когда его руки сжимаются вокруг моих запястий, и он трахает меня через это. Даже когда он смягчается, он не отпускает, и это чувство...

Я едва могу видеть. Только его лицо, лицо Люка и звезды, танцующие в моих глазах, когда его тело смягчается и прижимается ко мне, его голова зарывается в мою шею. Его руки отпускают мои, и я дрожащей рукой обвиваю ими его обнаженную спину, мои ноги сжимают его бедра, когда я вдыхаю его, ощущаю его вес на себе, его высвобождение, горячее и влажное, вытекающее струйкой. — Черт возьми, Морелли. Ты не шутил.

Его смех хриплый, рокочущий прямо у моей шеи, который вызывает ответную улыбку на моих собственных губах. Люк вздыхает, когда я поднимаю руку к его волосам, запуская в них пальцы. Такое чувство, что этого недостаточно, что я не могу стать к нему достаточно близкой даже после того, что мы только что пережили.

Я просто хочу большего.

Мои руки сжимаются вокруг него. — Боюсь, ты пока не сможешь заняться уборкой.

Он ворчит. — Мне нужно привести в порядок тебя. В ванной есть салфетки.

Но я качаю головой, дергая его за волосы, пока он не поднимает свое лицо к моему, и я могу поцеловать его, скользнуть языком в его рот в затаенном приглашении. И восхищенно выдыхаю, когда его бедра двигаются, на его лице появляется вопросительное выражение. — Еще раз?

— Еще, — выдыхаю я. Я обхватываю его ногами и толкаюсь, подталкивая его перевернуться, пока не оказываюсь сверху. — И, возможно, еще раз после этого.