Моя рука скользит к ее горлу.

Она сглатывает в моей хватке, ее глаза расширяются, когда я выхожу и толкаюсь снова.

— Мне нужно это каждый день. — Я прижимаюсь бедрами к ее на случай, если она неправильно поймет. — Каждый гребаный день, Кэт.

Теперь, попробовав ее однажды, я отказываюсь жить без нее. Она так же важна для меня, как дышать.

— Скажи мне, — требую я. Мои бедра ускоряют темп, ее прелестные груди прижимаются к моей груди, когда изголовье кровати с грохотом врезается в стену.

Я только сильнее вдавливаюсь в нее, склоняясь над ней, когда наше дыхание смешивается. — Скажи мне, что ты раздвинешь для меня свои бедра в любое время, когда я тебе прикажу, Катарина.

— Да. — Ее руки извиваются на кровати, и я отпускаю ее шею, чтобы схватить их, сжать запястья и погрузиться в нее. — Дом, да. Еще.

Черт. Мне нравится ее требовательный тон. Но я все равно сжимаю ее запястья.

— Я здесь главный, Катарина. Ты просто принимаешь. Принимаешь мой член в свою тугую маленькую киску и позволяешь мне наполнить её.

Ее глаза встречаются с моими, когда ее губы приоткрываются, ее киска сжимает меня так сильно, что я вырываюсь и шлепаю по ее влажному теплу. Она потрясенно стонет, ее жидкость покрывает меня. — Не смей пока кончать. Я с тобой еще не закончил.

Вместе. Я хочу чувствовать, как она пульсирует вокруг меня, когда я наполняю ее киску собой, смотреть, как она трепещет, когда мое освобождение вытекает из нее.

Когда я чувствую покалывание в позвоночнике, я ускоряюсь, хватаю ее за бедра и удерживаю на своем члене.

— Сейчас. — Я толкаюсь, притягивая ее к себе. — Теперь ты можешь кончить. И я хочу услышать свое имя на этих чертовых пухлых губках, Катарина.

Она сотрясается подо мной, и я присоединяюсь к ней с криком, когда мое имя срывается с ее губ. Мое освобождение вливается в нее, пока наши объединенные соки не потекут оттуда, где мы соединены.

Я не вырываюсь. Опускаюсь вслед за ней на кровать, наши тела соединяются, пока я продолжаю двигать бедрами. Мой член начинает размягчаться, и она отодвигается.

— Нет. — Мое предостережение звучит мягко, и она встречает мой взгляд своим, полным удовлетворения. И вопросом. — Ты останешься там, где лежишь. Через несколько минут я возьму тебя снова, и если ты думаешь, что я позволю тебе слезть со своего члена, то ты ошибаешься.

В ее глазах вспыхивает шок. Она легонько толкает меня в грудь, но улыбка растягивает ее губы, когда она извивается. — Ты гребаный пещерный человек, Росси.

Я выгибаю бровь, глядя на нее. — Тебе удобно, детка?

— Не могу сказать, что у меня есть какие-то жалобы.

— Хорошо. — Я провожу пальцами по ее губам. Просовываю палец внутрь, не в силах скрыть свое удовлетворение, когда она обхватывает его губами и сосет.

Она сжимает меня бедрами. — Если «хорошо» это все, что ты можешь сказать, мне нужно постараться лучше.

Я прижимаюсь лбом к ее коже, пряча улыбку. — Идеально. Великолепно.

Я оставляю поцелуй на ее влажной коже. — Богиня среди мужчин.

Она фыркает, но я слышу ее веселье. — Так лучше.

И затем она вдыхает, когда мои бедра начинают двигаться. Чувствуя, как напрягается мой член. — Уже?

— Еще раз. — Я толкаюсь, пробуя. Медленно, уверенно.

Она закрывает глаза, как раз в тот момент, когда я слышу мягкий скрип открывающейся двери. Я не останавливаюсь, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо.

— Или, может быть, мне следует позволить взять тебя другим твоим любовникам по очереди.

Мои глаза распахиваются при щелчке двери. Дом сдвигается, наклоняясь, чтобы посмотреть через плечо.

— Вы опоздали. Ее уже основательно оттрахали.

Я сглатываю, когда они подходят и встают по обе стороны кровати. Дом отодвигается достаточно, чтобы они могли видеть меня всю, и я вдыхаю, когда он толкает свой твердеющий член обратно внутрь, мои пальцы сжимаются.

Я сдерживаю стон. Вытягиваю руки над головой, наслаждаясь их теплом.

И я зеваю, закрывая глаза. — На самом деле я очень устала.

Чей-то палец щипает меня за сосок. Взвизгнув, я шлепаю, и Люк смеется над моей головой.

Я бы не назвала это весельем. Нет, это нечто более мрачное. Его рука опускается, чтобы обхватить мою грудь, когда он перекатывает мой сосок между пальцами, не заботясь о том, что Дом все еще похоронен внутри меня.

Он опускает голову, чтобы коснуться губами моих. — Если ты так устала, маленькая ворона, тогда, возможно, тебе стоит отдохнуть. И позволить нам поработать.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на Данте. Его руки скрещены на груди, зеленые глаза сверкают, когда он смотрит вниз. На мою киску.

Дом щиплет меня за клитор. — Наслаждаешься видом, В'Ареццо?

Господи. Я борюсь с желанием спрятать лицо, когда оно вспыхивает.

Данте фыркает, но его взгляд перемещается на мой. — Я бы предпочел более полноценный опыт. Но за подготовку, молодец, Росси.

Тишина. А потом Дом смеется, его тело сотрясается. — Вот и все твое «не люблю делиться».

Данте пожимает плечами. — Я не собираюсь ничего упускать.

Я задыхаюсь, когда горячий рот накрывает мой сосок. Сосет. Люк отстраняется с дьявольской ухмылкой. — Переверни ее, Доменико.

Дом выходит из меня с низким стоном, но его рот подергивается. — Посмотри, какая она наполненная. Из этой грязной киски все течет.

Я не знаю, в какую сторону смотреть, когда Люк и Данте начинают раздеваться. Моя голова дергается из стороны в сторону, любуясь видом.

Горячие мужчины в свадебных костюмах? Великолепно.

Горячие мужчины снимают свадебные костюмы? Еще охуеннее.

Руки скользят под моей спиной, переворачивая меня. Дом приподнимает мои бедра, подталкивая колени в нужное положение, когда Люк забирается на кровать.

Он садится передо мной, пока Дом откидывает назад мои волосы, нежно удерживая меня на месте. — Тебе ничего не нужно делать, маленькая ворона. Но я собираюсь трахнуть тебя в рот.

Тепло прижимается к задней части моих ног. И я чувствую, как головка члена Данте прижимается к моему входу.

— И поскольку ты уже разогрелась, — он прижимается ко мне своим членом, и моя киска, блядь, трепещет. — Нам лучше начать, пока ты не заснула.

Он больше ничего мне не дает. Ничего, когда он хватает меня за бедра и погружается в меня. Меня толкает к Люку, когда Данте прижимается своими бедрами к моим, и этот непристойный звук эхом разносится вокруг нас.

— Черт. — Он рычит, вращая бедрами и заставляя мои глаза закатиться. — Я люблю твою киску, tentazione.

Люк поднимает мой подбородок, сжимая свой член, когда приподнимается на коленях. — Посмотри на меня, красотка. Дай мне увидеть, как сильно ты этого хочешь.

Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Он кормит меня своим членом, медленно, но неуклонно толкаясь, пока его тяжесть растягивает мой рот. Касаясь задней стенки рта.

Он похлопывает меня по щеке. — Сглотни.

И пока я это делаю, он толкается. Его член скользит дальше, в мое горло. — Дыши через нос, Катарина. Хорошая девочка. Твое горло так хорошо принимает мой член.

Сухой, насмешливый голос. — Потому что у нее нет рвотного рефлекса.

Карие глаза Люка мерцают. — Это правда? Может, попробуем?

Он толкается, пока мое горло приспосабливается к нему. — Высшие гребаные баллы для тебя, маленькая ворона.

И все, что я могу сделать, это собраться с силами, пока они трахают меня с двух сторон. Данте толкается в меня сзади, мои стоны заглушаются, когда Люк делает то же самое с моим ртом. Когда мои глаза закрываются, Люк легонько хлопает меня по щеке. — Что я сказал? Смотри на меня.

Мои глаза слезятся. Кровать рядом со мной прогибается, пальцы Дома теребят мои соски, оттягивая их вниз, пока я подпрыгиваю взад-вперед.

Мои руки впиваются в постельное белье. Хватаюсь, сжимаю, держусь за дорогую, блядь, жизнь, борюсь за то, чтобы втянуть драгоценный воздух, пока они трахают меня.