Мне начинает нравиться этот план.

— Нет, — говорит она наконец. — Я совсем не разочарована.

Я жду, пока они сами спросят.

И это Тони набирается смелости, но только в самом конце собрания. Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на Фрэнки. — Итак… кто это, собственно, такая? И почему она здесь?

Она смотрит прямо на него в ответ, не впечатленная.

Винсент прочищает горло. — Франческа Коста. Новенькая. Прибыла вместе с группой Маранзано.

— Фрэнки, — поправляет она его.

С уважением, но Винсент все еще моргает. Кивает. — Прошу прощения. Это Фрэнки.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку от напыщенной официальности. — Я привела Фрэнки для присяги в качестве старшего солдата. Вроде того.

Тишина.

Никто не двигается. Даже Фрэнки. По-моему, они даже не дышат.

Винсент приходит в себя первым, бросая на Фрэнки извиняющийся взгляд. — Кэт… она не солдат. Мы не...

Он с трудом произносит это вслух.

В Cosa Nostra нет женщин-солдат.

— Нет, — медленно говорю я. — Именно поэтому я привожу ее к присяге в качестве эквивалента. Эта должность характерна для Корво.

К сожалению.

— Но почему? — Тони резко подается вперед, его лицо краснеет. — Она неподходящая замена Нико!

Дэнни дергается при этом упоминании, его губы плотно сжимаются.

Складывая руки на груди, я бросаю на него холодный взгляд. — Я и не знала, что ты ответственен за назначение моих старших Ворон, Тони.

Его кожа бледнеет, но он удерживает мой взгляд. — Извини, Кэт, но я думаю, что это чертовски плохая идея. Она только пострадает от этого.

Его взгляд перемещается на лицо Фрэнки, его челюсть напрягается.

Фрэнки рядом со мной отшатывается.

Последняя ниточка моего самообладания лопается, и я хлопаю ладонью по столу. Все подпрыгивают, даже Фрэнки. — Это, блядь, не обсуждается. Так что навостри свои чертовы уши, потому что я скажу это один раз, и только раз. Я создаю новую должность с новыми обязанностями. Фрэнки здесь, чтобы быть голосом женщин Корво в кампусе.

Три одинаковых выражения изумления. Даже у Дэнни расширяются глаза.

Тони задыхается. — Мы никогда...

— И это была ошибка, — говорю я резким голосом. — Моя ошибка. Та, которую я исправляю с сегодняшнего дня, и это то, что ты, блядь, примешь, Антонио, и быстро.

Я оглядываюсь по сторонам, оценивая их всех. Только Фрэнки встречается со мной взглядом.

Она подмигивает.

Прикусив уголок рта, чтобы подавить смех, я снова смотрю на трех солдат. — Она подчиняется непосредственно мне и Доменико, если я недоступна. Я назначаю ее обязанности. В остальном, вы должны обращаться с ней как с равной во время этих встреч. Если нам нужно обсудить конкретные вопросы безопасности, я могу попросить ее уйти, но в остальном считайте ее формальной частью иерархии. То же самое применимо и в обратном порядке. Любые проблемы с женщинами в первую очередь решаются с ней. Capisci?

Никто не отвечает.

Фрэнки бросает на меня косой взгляд, ясно говорящий о том, что, черт возьми, происходит, прежде чем открыть рот. — Эмм. Спасибо за прием… всем. Рада быть здесь.

Легкая язвительность в ее голосе делает тик на челюсти Тони еще более заметным, но он ничего не говорит.

— Отлично. Свободны, — тихо говорю я. — Винсент, я хочу, чтобы она принесла присягу перед следующим собранием. Скорректируй ритуал по мере необходимости и сначала покажи мне, чтобы я могла внести свои правки.

Процесс приведения к присяге наших старших солдат жесток. Есть причина, по которой только четверо, теперь трое, и к черту Нико за то, что предал нас, мужчин передо мной, плюс Дом, завершили это. Но я завербовала ее не для того, чтобы она стала бойцом, хотя не сомневаюсь, что она справилась бы… при той же подготовке, которую с детства получали все мужчины здесь. Также как и я.

Но я не хочу обрекать ее на провал, так что это адаптированная церемония.

Винсент бормочет согласие, прежде чем быстро выйти, несомненно, обратно в мои апартаменты к Розе.

Вздыхая, я направляюсь к двери. Фрэнки следует за мной, на ее лице все еще застыло ошеломленное выражение. — Прости, что сваливаю это на тебя. Ты не возражаешь? Если тебе не нравится эта идея, мы можем пересмотреть ее.

Она пожимает плечами, но ее глаза блестят. — Я не возражаю. Но... Ты уверена? А как же твой отец?

Я твердо киваю. — Давно пора. И кампус принадлежит мне, и я могу управлять им так, как считаю нужным.

По крайней мере, на данный момент. Я уверена, что он не обрадуется, когда узнает об этом, но мнение моего отца — последнее, что меня сейчас волнует.

Это, по крайней мере, я могу сделать.

Возможно, я никогда не смогла бы остановить то, что произошло с Эми. Если бы вообще можно было что-то остановить. Она, кажется, вполне довольна своей судьбой. Но если бы я была более вовлечена, держала ухо востро...

В следующий раз я не буду застигнута врасплох. Когда бы это ни случилось, что бы это ни было.

Фрэнки выдыхает. — Хотя твои люди могут оказаться правы. Я не солдат, Катарина. Я просто... не знаю, кто я, честно говоря. Больше нет.

Мой взгляд скользит к её шраму. Потом возвращается к лицу, к теням прошлого, что темнеют в её глазах, окрашивая их сомнением.

Жаль, что я не всадила нож Сальваторе Азанте прямо в сердце. Хотя для девушки передо мной это всё равно было бы слишком поздно.

Интересно, усвоил ли он урок. Я бы с радостью его повторила.

— Мы и так слишком много времени тратим на то, чтобы защищаться от мужчин. Особенно в Cosa Nostra, — мягко говорю я. — Их ожидания. Их желания, их потребности, их вожделения. Не совершай ошибку, позволяя своему голосу принадлежать и им. Если ты не знаешь, кто ты такая, то, возможно, пришло время это выяснить. Не позволяй им больше красть у тебя это время.

Она сглатывает, и я понижаю голос, осознавая, что Тони что-то бормочет Дэнни на заднем плане позади меня.

— Ты заслужила свой голос, Фрэнки. Ты никогда не должна была за него бороться, но ты всё равно это сделала. Никогда в этом не сомневайся.

Её рука поднимается, будто чтобы прикрыть ярко-красный шрам, но она резко опускает её обратно.

— Я… постараюсь. Не сомневаться, то есть.

— Хорошо. Тогда увидимся здесь завтра, в это же время. И не беспокойся о Тони. Он осел, но это только потому, что он волнуется.

Кстати, об этом… Я поднимаю руку на прощание, когда Фрэнки направляется к какому-то дерьмовому занятию под предлогом учебы, которое есть в ее расписании, составлению букетов, наверное, и поворачиваюсь обратно к двери.

Но Дэнни уже ушел, когда я вхожу. Тони поднимает голову от своего одинокого сидения за столом, его плечи поникшие.

Он выглядит мрачным. Но он опережает меня, прежде чем я успеваю открыть рот. — Извини.

Понаблюдав за ним несколько секунд, я выдвигаю стул рядом с ним. — Поговори со мной, Тони.

Он разжимает и сжимает пальцы, уставившись на них. — Я… Я не могу достучаться до него. Я имею в виду Дэнни. Он просто… на поверхности, делает то, что должен. Но он изменился, Кэт. Смерть Нико действительно сильно ударила по нему. Дэнни, блядь, был рядом с ним, когда он...

Когда он проглотил яд, который убил его.

Он останавливается. Переводит дыхание. — Это все, не так ли? Мы больше не играем в игры. Мы больше не готовимся к какому-то гребаному далекому будущему, где мы должны сделать шаг вперед. Этот год — гребаный ад. Это было безостановочно, и лучше уже не будет.

Когда он смотрит на меня, я качаю головой. — Нет. Это все, Тони.

Он кивает. — И эта девушка...

— Фрэнки, — тихо говорю я.

Он слегка приподнимает плечи. Его взгляд извиняющийся, но твердый. — Ей это будет доставлять лишь одну боль, Кэт. Мы в полном беспорядке.

Я обдумываю его слова. Тщательно подбираю собственные. — История Фрэнки не моя, чтобы делиться ею. Но ей уже причинили боль, Тони. Ее место здесь.… состоит в том, чтобы попытаться не допустить повторения этого. Чтобы это больше не повторилось ни с кем из нас.