Она почти одурачила меня. Почти. Но потом у нее перехватывает горло. Она моргает, чтобы убрать блеск в глазах, пока слушает. — Значит, мы договорились. Я буду там через двадцать минут.

Она вешает трубку.

Я закрываю глаза. — Я на это не соглашался.

— Хватит, — шепчет она. — Это и так достаточно тяжело, Люк. Ты спасешь ее, а я спасу себя. Если ты мне не поможешь, я все равно уйду, потому что она все равно будет у него. Этот путь… этот путь — единственный вариант, который у нас есть.

— Ты думаешь, мы не придем за тобой? — И когда я говорю это, когда страх за нее вонзает когти глубоко в мою душу, я знаю, что собираюсь сделать так, как она просит. — Потому что мы придем, Кэт...

Она качает головой. — Нет. Делайте в точности, как он вам говорит. Не высовывайтесь. Держите Алессию в безопасности, спрячьте и ждите меня. Ты… ты будешь ждать меня?

Ее голос дрожит.

В горле у меня горит. — Всегда.

Джио и Данте вскакивают на ноги и смотрят на машину. Наверное, гадают, какого черта мы делаем.

И Кэт смотрит на них в ответ.

— Езжай, — натянуто говорит она. — Пожалуйста, Люк. Нужно ехать сейчас.

Ключи все еще в замке зажигания. Я смотрю еще раз, когда поворачиваю его. Наблюдаю, как меняются их лица, когда они переходят на бег.

Машина пролетает мимо них, и я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, когда мы оставляем их позади.

Катарина... Она не смотрит на них. Не оглядывается.

— Скажи им, что я сожалею. Что не попрощалась.

— Ты сможешь сказать им это сама, — выдавливаю я. — Когда вернешься домой, маленькая ворона.

— Они убьют меня за то, что я позволил тебе это сделать.

Мы ждем в машине, припаркованной у обочины. Я еще раз проверяю координаты, которые прислал мне Маттео.

— Я рада, что ты со мной. — Мой голос грозит сорваться.

Его рука сжимает мою. — А я хотел бы быть где угодно, только не здесь.

Я не буду плакать.

Она будет в безопасности.

Что бы ни случилось после этого, оно того стоит.

— Кэт. — Голос Люка звучит так же разбито, как я себя чувствую. — Я...

Я пристально смотрю на него. На резкие черты его лица, на них печать и горе.

Сегодня так много было потерь. И я прошу его об этом.

Он знает мои границы.

Интересно, увижу ли я его снова.

Он вздрагивает, когда я поворачиваюсь, мое тело скользит к нему. Я пробираюсь по машине, чтобы забраться к нему на колени, и его руки обхватывают меня, когда я зарываюсь лицом в его шею и вдыхаю его запах. Он обнимает меня так крепко, что кажется, будто он держит меня вместе. Моя грудь болит, тысячи зазубренных осколков удерживаются вместе чистой силой воли, пока я борюсь за храбрость сделать это.

Свет проносится по нам, и его руки снова сжимаются.

— Пообещай мне, — выдыхаю я. — Пообещай мне, что ты позаботишься о ней, Люк. Я знаю, что у нее будут Данте и Дом, но они задушат ее опекой, если будут только они. Пообещай мне, что ты будешь готовить ей пасту и смешить ее.

— До этого еще далеко. — Его рука убирает волосы с моего лица. — Она вообще ест твердые продукты?

Я не знаю. Я понятия не имею, и это причиняет боль. Но он разберется.

— Попроси Джио помочь. — шепчу я.

Джио… он хороший брат. Ей будет хорошо с ним.

Он защитит ее, как я защитила его сестру.

— И Роза Фаско, вывезите ее из страны, если сможете. В квартире будет небезопасно.

Он кивает. И я могла бы продолжать, могла бы часами сидеть здесь, думая о том, что мне нужно ему сказать.

Вместо этого я опускаю руки. И вытаскиваю свои кинжалы, наклоняясь, чтобы положить их на сиденье рядом с нами.

Двигатель глохнет. Дверь захлопывается.

— Кэт, — прерывисто выдыхает Люк. На его лице агония, соответствующая моему сердцу.

Я прижимаюсь своими губами к его губам. — Пора идти.

— Подожди. — Он обнимает меня, его взгляд скользит мимо меня к окну. Затем он выдыхает. — Она здесь.

Алессия.

Я толкаю дверь, и на мгновение мне кажется, что он откажется меня отпускать. Его руки постепенно расслабляются, когда я вылезаю и поворачиваюсь лицом к двум мужчинам.

Сальваторе Азанте. Я не смотрю на него, не могу смотреть на него.

Вместо этого я фиксирую взгляд на маленькой девочке на руках Маттео.

Она такая маленькая.

Из-под одеяла, которым она укутана, выбиваются завитки. Бронзовые локоны.

Она спит, и я рада этому, рада, что она не проснулась из-за этого, даже если она этого не поймет.

Маттео укачивает ее, и я перевожу взгляд на него. — Я здесь. Как и обещала.

Победа в его улыбке. — Я буду очень рад, когда ты перестанешь мне мешать, cugino. Может, покончим с этим?

Я не двигаюсь. — В то же время.

— Ты мне не доверяешь? — Вопрос насмешливый. Я чувствую присутствие Люка позади себя, нахожу в этом утешение, когда он делает шаг вперед.

Сальваторе двигается вместе с ним, и я борюсь с мурашками по коже, когда мы медленно приближаемся друг к другу.

И когда мы поравнялись, я смотрю в лицо своей дочери. Впитываю каждую черточку ее лица и прижимаю к себе.

Я медленно киваю. И не сопротивляюсь, когда Сальваторе Азанте тянется к моей руке. Его пальцы сжимают мою кожу, ногти впиваются, когда он притягивает меня к себе. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад.

Треск.

Один.

Два.

И я наблюдаю, словно в замедленной съемке, как Люк, пошатываясь, отступает от Маттео. Его глаза расширяются, когда ужас сжимает мое сердце.

Руки хватают меня, тащат назад.

И Алессия начинает плакать, когда Маттео отворачивается и идет к своей машине.

— Нет. — Прохрипела я, не в силах озвучить свою панику, когда Люк упал на колени. Из его рта вырывается хриплый звук, когда он поднимает взгляд, выражение его лица почти шокированное. У него красные губы.

Пока я сражаюсь, присоединяется еще больше рук. Я брыкаюсь, кричу, вырываюсь, пока они оттаскивают меня от Люка.

Маттео, не сказав больше ни слова, садится в другую машину, забирая мою дочь с собой.

Они силой заталкивают меня в машину Сальваторе Азанте. Тянут мои волосы, вырывают, оттягивают мои пальцы назад, когда я хватаюсь за дверной косяк.

И Люк... Когда я выкрикиваю его имя, он ползет.

Его пальцы впиваются в землю, когда он ползет вперед. Дюйм за дюймом.

Он не останавливается.

— Люк. — Я всхлипываю. — Люк.

Хлопает дверь, и мои ногти впиваются в кожу, разрывая ее. Мою голову откидывают назад, царапают шею. У меня начинает кружиться голова. Мое зрение меркнет, когда меня усаживают на сиденье и пристегивают ремнями.

У меня странное ощущение на губах. Я пытаюсь произнести его имя.

Люк.

И раздается голос Сальваторе Азанте. Холодный. Ровный.

— Веди машину.

Конец…