Пока златокудрая юная Луция не стала счастливой

невестой моей.

Крейн перевел взгляд со страницы на меня, и его лицо озарила улыбка. Затем он швырнул книгу на землю и продолжил наизусть, взяв меня за руку и глядя в глаза:

Созвездия ночи

Темнее, чем очи

Красавицы-девушки, милой моей.

И свет бестелесный

Вкруг тучки небесной

От ласково-лунных жемчужных лучей

Не может сравниться с волною небрежной ее золотистых воздушных кудрей,

С волною кудрей светлоглазой и скромной невесты —

красавицы, Луции моей.

— Кайл! Очень красиво! Чьи это стихи? — улыбалась я. Крейн знал, чем зацепить.

— Эдгара По. Эти стихи очень тебе подходят. Нам подходят. Ты ведь моя невеста, — Крейн гладил мои холодные руки.

Я усмехнулась. Невестой я ему не была, но уже давно играла эту роль для жителей фермы.

Крейн не сводил с меня глаз и не отпускал мои руки. Я чувствовала его неравнодушие, его постоянные попытки стать ближе: лишний раз прикоснуться, согреть, накинуть куртку, шепнуть что-то на ухо. Его ухаживания были так ненавязчивы, что я сама не заметила, как привыкла к его касаниям и обществу.

— В оригинале ведь звучит не мое имя? — спросила я, уже зная ответ. Я отстранилась и подняла книгу. Стала листать. Это оказалась чья-то рукопись, дневник, но стихов там не было и в помине.

— Ты не найдешь их здесь, — сказал Кайл, подойдя сзади. Я обернулась и вопросительно посмотрела.

— Я могу прочитать тебе их еще раз, если захочешь.

— Серьезно?

— Серьезно… Если захочешь, я буду читать тебе стихи каждый вечер.

— И откуда у тебя такие познания в поэзии?

— В агенты ВГМ берут только отличников, — подмигнул он.

Он снова оказался слишком близко, и я отошла — не могла позволить себе дать ему надежду. Принялась расправлять спальник.

— Ясно, а уши ты сломал, видимо, на танцах? — подшутила я.

Он рассмеялся.

— Нет, на борьбе, еще в старшей школе.

— А нос тебе сломали, наверное, на занятиях по актерскому мастерству!

Крейн не мог успокоиться. Громко смеялся. Замкнутое пространство пещеры и шум прибоя позволяли шуметь как угодно.

— У тебя отличное чувство юмора! Нос я сломал на одном из заданий несколько лет назад. Возможности обратиться в больницу не было, таким и остался.

Я устроилась на спальнике, сев по-турецки, а Крейн, наполнив чайник водой, поставил его на костер.

— Смотри, — забрал он у меня дневник. — Я нашел его в прибрежном городе. Тут написано о Детях Солнца. — он пролистал до нужной страницы и стал читать вслух:

Предки тех людей, что впоследствии стали называться Детьми Солнца, пришли в эти края вскоре после того, как был основан Харран, то есть примерно в середине ХII века. Лингвистических доказательств их пребывания на этих территориях в те времена нет из-за отсутствия у древних собственного алфавита и почти полной языковой ассимиляции в более ранний период. Это значительно затрудняет поиски истоков их народа. Они образовывали крошечное сообщество, возможно представленное лишь одним племенем, обитавшим в окрестностях нынешнего Харрана. Я полагаю, что, будучи изначально лишь кочевым племенем собирателей, они нашли настолько плодородные земли, что решили осесть и перейти к земледелию. Путь кочевья, сложившийся за предшествующие века, был забыт, и община полностью изменила уклад своей жизни.

— Что-то подобное я слышала от Эзги. Этот культ возродился с появлением вируса, — сказала я.

Крейн достал из кармана сложенные листки бумаги, вложил их в дневник и продолжил читать:

Из поколения в поколение духовным лидером Детей Солнца оставалась «Матерь». Этот титул передавался от матери к дочери, и род этот никогда не прерывался. Исходя из этого, я смею предположить, что в кочевой период Матерь являлась кем-то вроде шамана племени. Входя в некую форму транса, она направляла племя к новым охотничьим угодьям, и все охотно отправлялись к территориям, явленным Матери в ее видениях. Не знаю, был ли у племени вождь или старейшина, но это и неважно: ведь подлинным лидером фактически была Матерь, направляющая свой народ по пути, который казался ей правильным. Осев на этих плодородных землях, Дети Солнца начали медленно, но верно сливаться с местным населением. Значимость Матери как шамана постепенно уменьшалась. Она привела людей туда, где племя решило остаться навсегда; и потому в ее видениях больше не было нужды. Но культурное самосознание Детей Солнца оставалось весьма сильным, и Матерь стала их духовным лидером, кем-то вроде верховной жрицы. Местные жители, населявшие эти края до появления Детей, не оказывали ей такого же почтения. Для них она была скорее ведьмой, злой колдуньей.

— А еще я слышала, что они поклоняются Солнцу. Небо — его дом, а посланник небес — Ветер.

— Мне нужно попасть на их мессу. Кровь из носа. Я облазил тут все, но ничего не нашел. Где они могут находиться — ума не приложу! Да и если узнаю, меня не подпустят к Матери. Вот я и выполняю все задания Безликих.

— Это жрецы Матери? — спросила я, глядя на пламя.

— Да, самые приближенные к ней люди. Они дают распоряжения через Джасира.

— И какое у тебя следующее задание?

— Мне нужно уничтожить гнездо прыгунов. Тут недалеко, за холмом.

Крейн снял закипевший чайник и налил кипяток в кружки.

— И как ты это сделаешь? — достала я из рюкзака шоколадные батончики и пакетики чая. — С тобой пойдут люди Джасира?

— Ха, — усмехнулся Крейн. — Ты действительно думаешь, что со мной кто-то пойдет?! Джасир даже не заикнулся. Я не жду помощи.

— Ты спятил?! Это же гнездо! Там куча прыгунов! Они тебя сожрут!

— У меня нет выбора. Безликие, видимо, решили проверить меня на прочность. Я уже подготовился, завтра зачищу это гнездо. — он сел рядом и подал мне кружку.

— Ты псих! — посмотрела я на него и взяла чашку. — И где же буду я, когда ты пойдешь на зачистку?

— В безопасном месте. У меня все просчитано.

— Ну окей.

Сабит

Выпив чай, я улеглась спать, а Крейн еще сидел у входа, любуясь ночным морем и звездным небом.

Утром он разбудил меня. Мы перекусили и отправились в путь.

Ехали долго, пока не добрались до одинокого холма с маленьким домиком на вершине. Крейн заглушил мотор и вышел.

— Подожди здесь, — сказал он и постучал в дверь.

Я вышла и осмотрелась. Вокруг росло много нужных мне трав. Не теряя времени, принялась собирать. Минут через пять Крейн окликнул меня. Я обернулась — он шел ко мне, улыбаясь.

— Я договорился с Сабитом: ты останешься здесь, — сказал он, подойдя.

Я держала в руках букет трав. Крейн взглянул на него и вздернул брови, будто что-то вспомнив.

— Кстати, Сабит тоже травник.

— Это тот самый Сабит?! — удивилась я.

— Да, тот, что привозит травы на ферму.

— Надо же!

— Идем, познакомлю, — взял меня за руку Крейн и повел в дом.

Мы вошли в крошечное помещение, примерно два на два метра. В углу на стуле сидел седой мужчина лет шестидесяти пяти. Он нанизывал грибы на нитку и поднял взгляд, когда я вошла.

— Здравствуйте! Я Луция, — улыбнулась я.

— Здравствуй! Травница? — он обратил внимание на растения в моих руках.

— Только начинаю, — скромно ответила я.

— Кто научил? Мать? Бабка? — он снова опустил взгляд на грибы.

— Далия, она многое умеет.

Сабит резко поднял голову.

— Далия из Харрана? Из трущоб?

— Да! — обрадовалась я.

— Хе-хе! Я сталкивался с ней пару раз. Еще та ведьма!

— Видимо, вы хорошо ее знали! — рассмеялась я.

Знакомство прошло успешно. Крейн позвал меня на улицу перед отъездом. Я подошла к его багги. Он закрыл капот и шагнул ко мне с серьезным видом. Взял мою руку и вложил в нее тяжелую рацию.

— Не сбивай частоту. Я свяжусь с тобой перед входом в гнездо.

— Ты псих. Я бы туда ни за что не сунулась.

— Ты не скажешь мне что-то вроде «будь осторожен»?