С недавних пор я начала ставить эксперименты на кусаках. Если раньше я их избегала, то теперь пробовала прикасаться к ним и наблюдала за реакцией. Самыми чувствительными, как удалось выяснить, у них были руки. Стоило коснуться кисти зомби кончиком пальца, как он тут же оборачивался в эту сторону. А вот голова, туловище и ноги такой чувствительностью не обладали — их можно было даже толкнуть без ответной реакции. Сложнее обстояло с инфицированными. Я называла их проще — «бешеные». Они, завидев меня, начинали беспокойно рычать, видимо, чуя запах живого. И все же воспринимали как свою. Не реагировали даже на прикосновения. Я могла бегать и кричать среди кусак и бешеных — моя быстрота и шум их совершенно не тревожили…

Неожиданная встреча

И вот однажды, блуждая по полю недалеко от прибрежного городка, я услышала крик. Сначала подумала, что мне показалось. Замерла, прислушалась. Поправила джинсовую кепку, расслабила тонкий льняной шарф, защищавший шею от палящего солнца, и — снова. Теперь я была уверена, и меня охватил ужас. Кричал ребенок. Маленький ребенок. Я рванула на звук, будто меня ошпарили кипятком. Бежала, иногда останавливаясь перевести дух, а в эти мгновенные паузы детский крик становился лишь истошнее. Нужно было спешить — этот плач слышали не только я, но и бешеные.

Наконец я вбежала в город. Пришлось выпить еще порцию зелья, чтобы продлить его действие. Шла по главной улице, прислушиваясь.

— Малыш! Где ты?! — кричала я во весь голос, пытаясь перекрыть этот душераздирающий плач.

Он снова закричал, и я нашла источник. Трехэтажный частный белый дом. Обошла его — все двери наглухо закрыты, выбить их у меня сил не хватило бы. Крик был невыносимым. Мое сердце, хоть и не было материнским, но сжималось от леденящей жалости. Мне казалось, ребенок испытывает адские мучения. Нужно было действовать.

Я забралась на второй этаж, где была открытая веранда, и вбежала внутрь. Мчалась по узкой деревянной лестнице на третий этаж, слыша, как крик становится все ближе.

— Не плачь, малыш! Я тут! Я помогу! — кричала я, надеясь, что он меня услышит и успокоится.

Я подбежала к двери в детскую, потянула за ручку. В комнате, усыпанной игрушками, послышались тихие всхлипы. За детской кроваткой, в темном углу, я увидела голое, синюшное детское плечико, которое судорожно вздрагивало от рыданий. Я тихо подошла, уже почти коснулась его, как чья-то крепкая рука вцепилась мне в плечо. Я отлетела назад, ахнув от неожиданности. Услышав мой вскрик, «ребенок» выскочил из угла и закричал так, что уши пронзила адская боль. Только тогда я разглядела его синюшное тело и поняла — это был зомби. Совсем кроха, но уже со своей жуткой особенностью.

Оглушительный визг выбил меня из реальности. Я упала, поползла на четвереньках в другой угол и, зажав уши ладонями, сжалась в комок. Тут раздался выстрел. Бэйби-зомби наконец замолк. Я пришла в себя и повернулась к спасителю.

Он обернулся. Это был Крейн собственной персоной — в серой футболке, черных джоггерах и берцах.

— Луция! Какого хрена ты здесь делаешь? — возмутился он, перезаряжая пистолет.

Я встала и подошла ближе.

— Крейн?! — выдохнула я, словно увидела призрак. — Что ты тут делаешь?

— Ищу кое-что, — он подозрительно посмотрел на меня, потом улыбнулся. Я не собиралась радоваться. Вцепилась обеими руками в его футболку.

— Ты видел Раиса? Он жив?

Крейн опешил. Помолчал, глаза забегали, стараясь избежать моего взгляда. Я же пыталась найти в его лице хоть крупицу надежды. Он покачал головой, опустив взгляд.

— Неужели это правда?! — разревелась я, отпуская его. Я сползла по стене на пол, поджав колени. — Как он мог разбиться? Как это вообще возможно?! Я не верю! — всхлипывала я, пытаясь взять себя в руки. — Или это ты убил его?! Да? Ты?!

Я вскочила и набросилась на Крейна, молотя кулаками по его груди… Но, выплеснув первый шок, он решил меня обездвижить. Перевернул к себе спиной и крепко прижал, зафиксировав руки.

— Успокойся!

— Ты лишил его руки, сволочь!

— Я защищался! Пытался выжить! Раис чуть не пристрелил меня!

— Раис! Жизнь моя! — рыдала я, окончательно осознавая, что больше никогда его не увижу.

— Ты что?.. Плачешь?.. По нему?! Он же издевался над тобой?! Насиловал! — недоумевал он.

— Чушь! Не было никакого насилия! Он любил меня! Как и я его! — я вырвалась из его объятий и встала напротив.

— В смысле?.. — развел он руками. — Я же видел, как ты плакала рядом с ним! Он держал тебя в рабстве! Ты ведь даже убежала от него!

— Ты ни черта не знаешь! Мы просто повздорили! Удивлю тебя — так бывает между влюбленными!

— Ты больная! Или у тебя стокгольмский синдром? Как ты могла его полюбить?! Он же псих!

— Он — лучший! — сквозь зубы выдавила я, уже на грани истерики. — И не тебе его судить! Ты его ни капли… не знаешь! — я уже еле выговаривала слова, задыхаясь от отчаяния.

Крейн перестал кричать и перешел на успокаивающий тон.

— Все! Дыши медленно, ладно? Сейчас пройдет…

Я стояла у стены, опершись на нее рукой, и пыталась прийти в себя.

— Ты не ответил мне… — сказала я уже чуть спокойнее.

— Я не знаю, как он умер. Честно. Но тоже слышал об этом, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Я не верю… не могу поверить, что его нет.

— Будь он жив, об этом уже знал бы весь Харран!

— Все равно… не верю…

— Твоя стадия отрицания немного затянулась… — заключил Крейн. Он взял меня под руку и повел к лестнице. — Сможешь спуститься?

— Да, я в порядке… — ответила я, ступив на деревянные ступени.

Мы спустились на первый этаж. Крейн вскрыл отмычкой замок входной двери, и мы вышли на улицу. Проклятое солнце снова слепило глаза. Я поправила кепку.

— Где твой лагерь? — Крейн огляделся. — Я тут все облазил, но, видимо, что-то пропустил… На какой улице?

— Тут его нет. Мой лагерь через поле, в нескольких километрах отсюда. — я указала в сторону «Тельца».

— И как ты тут оказалась? С кем пришла?

— Одна. Ногами… как еще?

—Ты с ума сошла? Как тебя не сожрали?!

— Я была осторожной, — сказала я и пошла в сторону лагеря. Крейн догнал меня.

— Постой, я провожу тебя. Не смогу простить себя, если из-за меня погибнет девушка, — он достал мачете, увидев впереди кусак.

В его голосе слышалась обида. Я понимала, что моя компания ему не в радость, но, будучи человеком долга, он не мог оставить меня одну.

— Даже если эта девушка — возлюбленная твоего врага?

— Даже если так… — вздохнул он.

Призрачная надежда

Мы долго шли молча по выгоревшим желтым полям. Крейн усердно рубил кусак, попадавшихся на пути.

— Давно ты здесь? — спросил он, рассекая мачете высокую траву от безделья.

— Пять бесконечно долгих месяцев, — вздохнула я.

— А как вообще сюда попала?

— Раис отправил меня сюда. Сказал, что через пару дней сам приедет…

— Он не тебя одну сюда отправил. Вся его шайка уже здесь… Повсюду его солдаты. Житья не дают местным.

— А ты? Давно здесь? — спросила я, присаживаясь отдохнуть на большой камень.

Крейн зарубил пару кусак, пытавшихся помешать нашему отдыху, и присел рядом. Устало размял загорелую шею.

— Неделю. Я попал в лагерь Джасира. И теперь работаю на него… Он старейшина и приближен к жрецам.

Я на мгновение растерялась, услышав это имя, но тут же схватила его за запястье.

— Кайл! Умоляю! Отведи меня туда!

Парень смотрел на меня ошарашенно.

— Зачем? Это очень далеко! К тому же моя машина сломалась.

Конечно, он не хотел меня брать. Нести ответственность, возиться… Я его понимала, но не отпускала его руку.

— Я тебя очень прошу! Раис хотел, чтобы я ждала его именно у Джазира. Вдруг он ждет меня? — сказала я и тут же поняла, как это звучит. Крейн уже смотрел на меня с опаской за мой рассудок. — Или… там есть хоть что-то, что будет напоминать мне о нем…