Крейн уже пытался стянуть с меня трусики, когда я отшвырнула его руку и попыталась встать.

— Стой, Кайл! — сказала я.

Но разгорячённый парень снова впечатал меня в землю и заткнул рот поцелуем. Я начала толкать его в грудь, но он поймал мои руки и прижал их тоже.

— Не бойся. Доверься мне, — шептал он мне прямо в губы и снова целовал.

— Нет! Крейн! Остановись сейчас же! — гневно крикнула я.

Он отстранился от меня и встал. Я тоже поднялась на ноги. Но возбуждённый до предела американец снова подошёл ко мне и, прижав к дереву, стал целовать шею и сжимать мою талию.

— Кайл! Уйди! — грубо оттолкнула я его.

— Что теперь не так?! — возмутился он, всплеснув руками.

— Всё, Кайл! Я не хочу этого! На этом точка!

— Издеваешься?! — вспылил он.

Я не ответила. Он положил руки на пояс и посмотрел в небо, пытаясь совладать с эмоциями.

Я понимала, как тяжело ему сейчас. Ведь я остановила «разогнавшийся поезд». Но ему придётся потерпеть.

— Зачем ты так поступаешь со мной? — подошёл он ко мне.

Я подобрала своё платье, надела его и только потом ответила.

— Думай как хочешь! Я не могу сделать этого! Но поверь, причина не в тебе.

— Я прекрасно это знаю, и знаю, в ком причина! — сквозь зубы выговорил Крейн. Он сверлил меня взглядом. Мне казалось, что он вот-вот выдаст гневную речь про ненавистного ему Раиса, но он ушёл к костру, сел на скамейку и, уперевшись локтями в колени, схватился за голову. Он был взбешён. Но мне было плевать. Впервые за год я поставила свои чувства на первое место. Я твёрдо решила, что мы с ним не пара. Ясно поняла, что лучше я буду жить одна и слыть сумасшедшей, чем через не хочу быть с тем, кого не люблю.

Отчаяние

Конечно же, эту ночь мы провели не разговаривая. Крейн допил бутылку виски и уснул сидя на скамейке. Я разбудила его утром, дотронувшись до плеча.

Он открыл глаза и обиженно взглянул на меня.

— Отвезёшь меня на ферму Джасира?

Он кивнул в ответ, нехотя встал и начал собираться. Мы выехали, и вскоре я уже была на ферме. Крейн зашёл к Джасиру. После недолгого разговора с ним пришёл ко мне в трейлер. Он встал в проходе и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Мне нужно ехать. Пару дней меня не будет. Ты пока отдохни, расслабься. Окей?

— Хорошо, Кайл. Только это ничего не изменит, — я была тверда в принятом мною решении.

— И всё же… — многозначительно сказал он, посмотрел на меня обеспокоенно и ушёл.

Я только взглянула на него и вздохнула. Меня мучила совесть. Я вспоминала вчерашнюю ночь — как сама решила отдаться Крейну, как сняла платье, как целовала его, как он страстно меня ласкал, его трепетные поцелуи и тихий шёпот. Мне было стыдно. Я хотела сгореть, лишь бы не испытывать этого чувства.

Как же я могла изменить Раису и нашей с ним любви… Я не могла простить себя за это, за свою глупость. И Раис не простил бы меня… никогда!

Я сетовала, почему же Кайл не произнёс «милая» раньше — чтобы я не заходила так далеко, чтобы вовремя опомнилась и не шла на поводу инстинктов и его давления. Но это никак не меняло моего положения и моих угрызений совести. Моя душа тлела изнутри.

Эзги пришла ко мне примерно через час после моего приезда в лагерь. Я не могла говорить с ней, не могла рассказать, что со мной произошло, потому что она не знала правду обо мне и Крейне. Но всё же я сказала, что мы с ним расстались навсегда.

— Ты шутишь? Серьёзно? Вы ведь были такой чудесной парой!

— У нас было много разногласий… — тихо ответила я.

— Вы ведь никогда не ссорились даже! Если не считать последний раз!

— Да, видимо, я слишком долго ходила в невестах и стала несносной, — вздохнула я.

Дальше Эзги пыталась меня развеселить. Но мне это было не нужно, я попросила её оставить меня. Она поняла моё состояние и ушла без обид.

Я провела весь день, наводя порядок в трейлере. Я пыталась хоть чем-то отвлечь себя от угрызений совести, но ничего не выходило. Всю ночь я проплакала в подушку, умоляя Раиса простить меня. Может, это и звучит смешно, но я это делала — просила покойника о прощении…

На следующий день я оделась как обычно — в белую футболку и чёрные леггинсы, надела кепку, выпила зелье и ушла в поле. Я просто бесцельно бродила среди зомби. Шла куда глаза глядят. Грезила о Раисе, лелеяла воспоминания о нём. Плакала, сидя в высокой траве, потом рыдала в голос, а когда успокаивалась — снова шла вперёд. Моё желание наложить на себя руки становилось всё сильнее и неотвратимее. Я как могла боролась с этими мыслями. Но с каждым разом моё сопротивление становилось всё слабее.

Я сидела на одном из больших валунов посреди поля и плакала, когда услышала грубый мужской голос сзади.

— Женщина, ты здорова?

Я вскочила на ноги, спрыгнув с валуна, и достала мачете. Передо мной стояли трое. Это были Безликие — двое мужчин в масках и белых туниках, а посередине женщина в маске и белом платье, точно таком же, какое было у меня. Видимо, они вышли из лесочка, что был в метрах ста от валуна, поэтому я не заметила их раньше.

Женщина сняла маску, и я узнала Эсмину. Ту самую жрицу, что приходила в «Телец» и забрала с собой Бахар.

— Луция! Ты ли это?! — обрадовалась она и широко, искренне заулыбалась. Она грациозно обошла валун и, приблизившись ко мне, крепко обняла, будто старую подругу.

Я же в ответ неуверенно похлопала её по плечу.

— Скоро закат. Мы проводим тебя до фермы. Там безопасно, переночуешь с нами. Ты где-то рядом живёшь?

— Я как раз живу на ферме, — безучастно ответила я.

Мы пошли вперёд. Безликие шли сзади, в метрах пяти от нас, и о чём-то беседовали.

— Я видела, ты плакала… Ты до сих пор скучаешь по нему.

— Я не хочу об этом говорить… — грубо ответила я, глядя вперёд.

— Тогда скажу я, Луция. Ты всё правильно делаешь! Не стыдись своих слёз, своей печали. Ты выбрала любовь! Ты выбрала быть верной тому, кого любила, пусть даже его нет в живых. И неважно, что люди вокруг тебя осуждают! Ты следуешь своему сердцу, и, поверь мне, твой любимый рядом с тобой. Он никогда тебя не покидал.

Я хмыкнула в ответ на её последние слова. Эти призрачные мечты меня просто смешили.

— Посмотри на Солнце. Оно всегда с тобой, всегда рядом. Разве твой любимый не был твоим солнцем? Я уверена, что, глядя в небеса, ты вспоминаешь его. Могу поспорить, что дуновения Ветра тебе напоминают его касания, а Солнце дарит такое же тепло, как и его объятья. Ты всюду чувствуешь его любовь к тебе, поэтому и не можешь его забыть… но это и не нужно! Когда ты поймёшь, что твой возлюбленный рядом с тобой, ты перестанешь грустить и будешь наслаждаться жизнью и его присутствием. Потому что будешь чувствовать его любовь, а не отвергать её, как делаешь сейчас!

Меня просто убивали её слова, раздирали мою грудь изнутри, потому что она не знала, что произошло со мной.

— А если я предала нашу любовь? — выдала я, остановившись.

Она повернулась ко мне и внимательно посмотрела. На моих глазах навернулись слёзы и покатились градом по щекам.

— Что ты имеешь в виду под словом «предала»? — спросила она.

— Я… я… — я растерялась и не знала, как сказать. — О Боже! — я разрыдалась. — Я позволила… прикоснуться… к себе… другому мужчине.

— Успокойся, Луция!

— Как я могла! Я ужасно поступила!

— Стой! Стой! Разве ты разлюбила его? Или стала любить его меньше? Да, твоего тела коснулся другой мужчина. Но разве он коснулся твоей души?

— Нет…

— Так почему ты плачешь? — искренне удивилась она. — Ты когда-нибудь умрёшь, и твою душу вознесут к небу птицы. Твоё тело исчезнет, останется лишь твоя прекрасная душа, полная любви. И если твоей души не коснулся ни один другой мужчина, о чём ты можешь беспокоиться? Разве твоё тело нужно твоему возлюбленному, когда он любит твою душу?

От её слов мне стало легче на душе. Её выразительные добрые глаза, подведённые сурьмой, и обаятельная улыбка были ангельскими. Она взяла меня за руки и нежно сжала их своими тёплыми пальцами. Безликие устранили кусак, которые направлялись к нам, и отошли в сторону, чтобы не мешать нашему разговору.