Я ахнула. Передо мной возвышались огромные головы первобытных истуканов, высеченные из камня и стоявшие на каменных постаментах. Впереди была широкая белая лестница. По ее краям стояли невысокие колонны с горящими факелами. А дальше, прямо в скале, зияли два входа: один металлический, второй — деревянный, запертый на замок и засов.

Мы поднялись по лестнице — всего ступеней десять — и вошли в дверь. Я будто попала в античный мир. Большой круглый зал предстал передо мной, от него отходили шесть коридоров. По бокам вели две широкие лестницы на второй этаж, и с балкончика на нас тоже смотрели девушки и несколько мужчин. Все — в масках. Все было настолько древним — и сам интерьер, и одеяния Безликих, и платья анцилл, сновавших по залу, — что дух захватывало.

— Тебе нравится? — спросила Эсмина, заметив мое восхищение.

— Очень! Это что-то волшебное! — ответила я, продолжая осматриваться. — Это храм?

— Да, обитель Матери.

Эсмина взяла меня под руку и повела в коридор справа. Он был извилистым и где-то соединялся с другими.

Вскоре навстречу нам шел один из Безликих мужчин. Он был высоким и крупным. Остановился, преградив путь.

— Да благословит тебя Солнце, Эсмина! — сказал он хриплым басом. Мне сразу стало интересно взглянуть на лицо обладателя такого голоса. — Ты привела еще одну анциллу?

— Да, Харон, — медленно кивнула Эсмина.

Я видела, как его карие глаза сверлят меня. Меня взбесил этот оценивающий взгляд, и я нахмурила брови, отвернувшись.

— Да позволит Небо, она уверует, — наконец произнес он своим громовым голосом и ушел.

Мы пошли дальше.

— Что он так пялился на меня? — возмутилась я.

— Ты красивая, Луция. Очень красивая. И то, что на тебя смотрят мужчины, — это нормально.

— Я думала, здесь строгие правила, что-то вроде целибата. Как в монастыре.

— Разве можно у мужчины отнять его глаза, даже если он хранит целибат? — рассмеялась она. — Ты обо всем узнаешь по порядку, не спеши.

— Ну ладно, — смирилась я. Спешить было некуда. У меня впереди была, казалось, целая жизнь, чтобы научиться жить здесь.

Эсмина привела меня в небольшое здание. Там было много девушек в коротких белых платьях до колена. Все они были без масок, и вокруг не было ни одного мужчины.

— Здесь живут анциллы. И теперь будешь жить ты.

Все девушки были с распущенными волосами и ярко накрашены. Эсмина провела меня в комнату. Обстановка была минималистичной: две кровати, две тумбы, маленький стол у окна, два стула, шкаф и уборная.

— Есть вода? — спросила я, аккуратно положив рюкзак на стол.

— Да, есть. И свет, как видишь.

— А факелы и свечи — для атмосферы? — спросила я, снимая куртку.

— Ты пока тут освойся. Отдохни. Мне нужно сходить в храм.

— Я тут буду жить одна?

— Да, пока да.

— Отлично.

— Спросишь у девочек, где моя комната. Они покажут.

Эсмина ушла. Я отправилась принимать ванну. Это было блаженство. Мое долгое путешествие стоило того.

Я вышла из ванной в комнату, закутанная в полотенце. Свечи все еще горели на столе, комната была тускло освещена. Я скинула полотенце и открыла шкаф. Там висели белые платья — такие, в каких ходили анциллы. Я надела одно и посмотрелась в зеркало. Мне всегда подходил белый цвет. А это короткое легкое платье подчеркивало фигуру и стройные ноги. В шкафу лежали типичные греческие сандалии разных размеров. Я нашла подходящие и надела их. Затем расчесалась, подсушила полотенцем волосы и принялась раскладывать вещи, но пришла Эсмина.

— Луция, пошли! У нас ужин! — сказала она, стоя в дверях.

Я оставила свои дела и пошла за ней.

Мы пришли в столовую. Около двадцати девушек сидели по обе стороны стола. Они не приступали к ужину, видимо, ждали нас. Во главе стола села Эсмина и пригласила меня сесть рядом. Она откинула назад свои черные, как смоль, волнистые волосы и заговорила.

— Восславим Солнце и благословенную Матерь!

— Славим! — хором ответили девушки.

— Сегодня у нас большая радость. Еще одна сестра присоединилась к нам. Ее зовут Луция. Но скоро она, как и вы все, пройдет мессу и станет послушницей.

Жених

В общем, меня встретили хорошо. Девушки-анциллы были весьма дружелюбны и веселы. Прошло три дня. Мы готовили, убирали, шили, красили маски, которые изготавливал какой-то парень из храма.

Я тесно общалась с Эсминой, и она была тем человеком, кто дарил мне надежду. Она не давала мне тосковать по Раису, как раньше. Она внушала, что он рядом, что он всегда со мной, и я верила — мне становилось легче.

Каждое утро до обеда мы выходили в долину за храмом. Там было поле, очищенное от зомби, и мы собирали лечебные травы. Каждая девушка собирала один определенный вид, чтобы в корзине не было путаницы. Мы гуляли без масок — мы же еще были анциллами.

Я любовалась храмом со стороны. Это было древнее строение, не относящееся к нашему культу, но все же очень красивое, сохранившееся со времен первых поселений. Мы уже возвращались, когда меня окликнул мужской голос.

— Луция!

Я сразу его узнала. Это был Крейн.

Обернулась не только я, но и остальные десять девушек, что были со мной. Они захихикали. Кто-то пошел в храм, а кто-то остался ждать меня в сторонке, нагло наблюдая.

— Что ты тут делаешь? — поспешила я к нему, оставив корзину с травами на земле.

— Это ты что тут делаешь?! — Крейн эмоционально вскинул руку, но сразу успокоился и протянул ее ко мне, нежно взял меня за предплечье. Я обернулась на девушек — они смотрели, улыбаясь и одобрительно кивая. Я снова повернулась к американцу.

— Кайл, я решила уйти! Я не могу жить так… Мне тяжело, прости…

— Нет! Нет! Нет! Луция! Не сходи с ума! Неужели ты хочешь жить с этими фанатиками?

— Они не такие уж фанатики.

— Луция, опомнись. Мы целый год были вместе. Мы так хорошо проводили время… Мне казалось, ты была счастлива! Я был счастлив!

— Тебе казалось, Кайл. Я пыталась притворяться, играть роль счастливой женщины. Пыталась стать ближе к тебе, но… я не могу быть с тобой. Я люблю Раиса. И не могу с этим ничего поделать.

— Он ведь мертв, Луция! Мертв!

— Пусть и так! Но я жива, и пока я жива, я буду любить его! — сказала я в сердцах. Потом вздохнула, понимая, как больно делаю Крейну этими словами. — Тебе следует найти другую девушку.

— Ты — моя девушка! Поняла? Ты та, с кем я счастлив. Мне не нужна другая. И ты пойдешь со мной. Сейчас! — он взял меня за руку и потащил прочь от храма.

Я остановилась, не желая идти. Крейн развернулся ко мне. Он так обеспокоенно смотрел на меня, так переживал. Я впервые видела его таким растерянным. Я поняла, что тоже переживаю за него. И не хотела, чтобы он мучился. Но мое желание хранить верность Раису было сильнее жалости.

— Кайл, пожалуйста, не будем портить наши хорошие отношения! Я не хочу ссориться, — я подошла к нему и обняла, положив голову на плечо.

— Я не смогу уехать без тебя, Луция. Не смогу! — сквозь зубы нервно выговорил он.

Я коснулась его небритой щеки, стараясь успокоить. Он не отрывал взгляд от моего лица. И я чувствовала, как я ему небезразлична.

— Кайл, дай мне время. Ты ведь всегда сможешь меня отсюда забрать. Каждое утро мы собираем травы. К тому же, если я стану послушницей, то познакомлюсь с Матерью. Вдруг у меня получится узнать что-либо о вакцине?

— Плевать на нее! Я сам с ней разберусь! Это не твоя забота!

— И все же, Кайл, сейчас я не уйду отсюда. Я остаюсь.

— Луция… — выдохнул он отчаянно и схватился за голову. — Ты убиваешь меня!

— Пожа-а-алуйста! — ныла я, уговаривая его.

— Ладно! — почти выкрикнул он. — Хорошо! Но я вернусь и буду возвращаться, пока не заберу тебя отсюда!

— Хорошо! Мне пора идти! Меня ждут! — сказала я как можно ласковее, чтобы успокоить парня.

— Ты… — начал он, но я снова обняла его.

— Спасибо, Кайл, что понял меня! — улыбнулась я. — Мне пора!