— Стой! — поймав меня за локоть, сурово произнес Хосе. Он потянул меня к себе, и я тут же оказалась прижатой к его телу. — Что ты творишь, Козочка?

— Ставлю точку в этом балагане, — решительно проговорила я. — Если не хочешь скандала, позволь мне уехать.

— Ты не можешь уехать, — сжимая меня в объятиях, тихо проговорил Хосе. Его серые глаза стали темными, как грозовые тучи. В них я увидела злость и ощутила, как по коже пробежал холодок от возможной опасности от этого мужчины.

— Почему? Я твоя заложница? — с вызовом бросила я, отталкивая от себя Хосе. Он не поддался, крепко сжимая меня за плечи.

— Ты моя невеста и у нас договор, — ровным голосом напомнил Хосе.

— Можешь соврать своим друзьями что-нибудь душещипательное, — предложила я.

— Я не буду этого делать.

— Если ты не дашь мне сейчас уйти, я тебя возненавижу, — сухо сказала я. У меня не было никаких сомнений, что так и будет, продолжай он настаивать на своем.

— Ты останешься, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Хосе. — Иначе…

— Саш, тут Чак наблевал! — крикнула мне Лиза из гостиной.

— Пусти! — потребовала я, вырываясь из рук Хосе. Чуть помедлив, он отпустил меня. Я едва удержалась на ногах, хмуро посмотрела на Хосе и поспешила к своей собаке.

Убрав за Чаком, который освободившись от ненужного, уже хорошо себя чувствовал, я подошла к маме и бабушке, сидящих на диване недалеко от камина. Они что-то тихо обсуждали и судя по их лицам, были чем-то очень довольны.

— Мы сейчас уезжаем, — наклонившись к ним, сказала я. — Такси будет через десять минут.

— С чего вдруг? — растерялась мама.

— Мне завтра на работу, и я хочу успеть отдохнуть.

— Дурацкая отговорка! — тут же вспыхнула мама.

— Я плохо себя чувствую, — решилась на более вескую ложь я.

— По тебе не скажешь, — заметила бабушка и поджав губы, посмотрела на меня с осуждением.

— Я рассталась с Хосе, — решила с разбегу прыгнуть в ледяную воду я. — Поэтому не хочу здесь больше оставаться.

— Что ты сделала? — с недоверием прошептала мама.

— Между мной и Хосе все кончено, — на автомате повторила я.

— Какая же ты дура, Саша, — чеканя каждое слово, проговорила бабушка и ее взгляде появилось презрение.

— Господи, как я могла родить такую тупую дочь! — простонала мама, закрывая лицо руками. Меня это, конечно, задело, но была не в силах добиваться справедливости. — Неужели нельзя было сохранить отношения?

— Нет, — ответила я, уже готовая утопить себя правдой. — Не было никаких отношений и сохранять нечего.

— У тебя с головой точно не в порядке! — в сердцах бросила бабушка. — Хосе единственный, кто смог принять тебя! Кому ты вообще нужна такая недалекая? Хоть бы нас пожалела!

— Может, я просто вам не нужна? — усмехнулась я.

— Глупостей не говори! Только мы тебя и можем и терпеть! — повысила голос бабушка и я внутренне напряглась. Мне не хотелось, чтобы нашу ссору услышали.

— Как бы там ни было, мы с Хосе больше не пара, — зачем еще раз уточнила я.

— Что за чушь ты несешь! — возмутилась мама. — У вас все было хорошо! Просто ты вечно все портишь! От тебя сплошные неприятности! Что тебе сделал Хосе? Не так посмотрел?

Услышав шаги, я обернулась и посмотрела на сестру. Та нахмурилась, давая понять, чтобы я не впутывала ее в эти разбирательства.

— Пойдемте собираться, — сказала я. — Потом я вам все объясню.

Мама обреченно вздохнула.

— Ты разрушила мою жизнь, — сдавленно проговорила она и, сверкнув глазами, добавила: — ты эгоистка, Саша! Жаль, что ты моя дочь!

Бабушка пошла следом за ней. Я проводила их взглядом, чувствуя себя невероятно уставшей. Чак уткнулся мордой мне в ладонь, а потом облизал руку. Я наклонилась к нему и обняла.

— Пойду собираться, — надменно сказала Лиза и ушла.

Все было кончено. По-настоящему кончено. И не только с Хосе.

Я убедительно солгала Елене, что бабушка устала и нам пора домой. Хосе, стоящий рядом, тут же вызвался отвезти нас домой, но я отказалась. Елена попросила меня позже написать, как у нас дела и я ощутила легкий укол совести. Ладно, это в последний раз. Больше мы не увидимся.

Лиза помогла бабушке спуститься по лестнице, Хосе вынес чемодан. Мама шмыгала носом и было видно, что она плакала. К ней подошел Василий и что-то сказал ей. Погладил по плечам и отошел в стороны. Может, я правда чудовище? Уничтожила зарождающееся чувство, сломала личную жизнь мамы. Даже если и так, разберусь с этим потом.

Хосе проводил нас до такси. Он вел себя так, словно ничего не случилось. По его бесстрастному лицу было невозможно понять, что он чувствует. Сожалеет? Злится? Ненавидит меня? В любом случае он никогда не простит мне ни лжи, ни предательства. Я не знала, что будет завтра, когда я приду в офис. Сейчас я старалась не смотреть на него лишний раз, боясь испытать сожаление. Мне было больно терять его. Я словно лишалась части себя, но только так я могла сохранить то, что еще от меня осталось.

— Напиши, как доберетесь, — попросил Хосе, и я невольно посмотрела на него. Еще одна ложь на публику или искренняя забота несмотря ни на что? Я продолжала не понимать его.

— Хорошо, — ответила я. Он коротко обнял меня и помог сесть в машину. Следом рядом со мной села Лиза с собаками. Водитель уточнил адрес моих женщин, и мы тронулись.

Эти два часа, что мы ехали до дома были самыми тяжелыми в моей жизни. Казалось, вся машина пропиталась обидой на меня и отчуждением, что повисло между мной и моими женщинами. Пару раз я пыталась заговорить, но ледяная стена молчания охладила мою инициативу и замолчала, опасаясь еще больше ухудшить наши отношения. Хотя, что могло быть еще хуже? Все злые слова уже были сказаны и как иглы, навсегда останутся в душе, даже если пройдет время, неловкое движение напомнит о них болью.

Я помогла Лизе дотащить чемодан до квартиры. Она отперла дверь и посмотрев на меня, сказала:

— Будет лучше если ты поедешь к себе.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответила я. — Держи меня в курсе, ладно?

Лиза лишь кивнула. Мама и бабашка зашли в квартиру и, игнорируя мое присутствие, закрыли передо мной дверь.

Я долго гуляла с Чаком, стараясь осмыслить произошедшее. Вспоминала, как сказала своим женщинам про отъезд и Хосе, думала, что скажи я все это иначе, они бы по-другому это восприняли. Сочиняла другой сценарий, но даже в своем воображении все равно оставалась виноватой во всем. Лиза мне так и не написала, даже не ответила на мои сообщения, прекрасно зная, как сильно я беспокоюсь. И я не понимала, почему она меня игнорирует.

Мы с Чаком вернулись домой ближе к полуночи. Едва я освободила его шерсть от налипшего снега, как в дверь позвонили. Я аж вскрикнула от неожиданности, потому что в половине первого ночи, гостей точно не ждала. Подойдя на цыпочках к двери, я осторожно потянулась к глазку, разом вспомнив все гангстерские фильмы, где герои получила пулю в глаз.

Хосе, стоящий за дверью, оказался именно таким выстрелом. Я отпрянула, прижимая руку к груди, чтобы унять разволновавшееся сердце.

— Я знаю, что ты дома, — донесся до меня голос Хосе. — Открой, Козочка. Нам надо поговорить.

Чак залаял, радуясь знакомому гостю. Я уже потянулась к замку, что открыть и замерла. Мне не хотелось снова окунаться в его ложь, и не понимать, что происходит.

— Нам больше не о чем говорить, — опустив ладонь на дверь, сказала я. — Уходи.

— Ты не права. Нам еще нужно многое сказать друг другу, — возразил Хосе.

— Все нужно говорить вовремя, — проговорила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — У слов, которых очень ждут, тоже кончается срок годности. Будет лучше, если ты уйдешь, Хосе.

— Ты не можешь так поступить со мной. С нами.

— Могу, — хрипло ответила я, чувствуя, как по щекам бегут слезы. — Это самое лучшее, что я могу для нас сделать.