— А где бабушка? — спросила я, садясь напротив. Мягкие подушки дивана тут же затянули меня в свой плен, и я начала волноваться, как оттуда выберусь. Вруша и Чак тут же легли возле моих ног.

— Лиза повела ее отдохнуть. Слишком много впечатлений для нее, — сказала мама. — Как бы потом не оказалась в больнице.

— Будем верить, что все обойдется, — без особо оптимизма, проговорила я. Сколько я себя помнила, бабушка болела всегда, и я даже не могла представить себе ее здоровой.

— Я врач, — важно проговорил Василий. — И смогу за ней присмотреть, не переживайте.

— У дяди своя клиника, — сказал Хосе.

Мне тоже захотелось чем-нибудь похвастаться, но я вспомнила, что нечем. Стало немного грустно.

— Здорово, — улыбнулась мама, но в ее голосе я уловила напряжение.

— Я думаю, пора перемещаться в столовую, — посмотрев на часы, произнес Хосе. Он помог мне выбраться из диванного плена, и мы вышли из гостиной.

Еды за столом было так много, что меня начало мутить. Я решила не эксперементировать и выбирала только уже знакомую пищу, избегая экзотики. Исподтишка я наблюдала за Хосе — как он общается с людьми, как двигается. Меня все еще тревожила мысль, что он может быть болен, и я не знала, как избавиться от нее. А может, я просто хотела найти ему достойное оправдание.

Хосе был со всеми мил, много шутил и был самим очарованием, от чего чувство диссонанса у меня лишь усиливалось. Неужели он такой лицемер? Мне вдруг стало стыдно от того, что я так плохо разбираюсь в людях. Столько лет прожила, а все еще дурочка.

После первых блюд и горячих тостов с пожеланиями, пришло время дарить подарки. Чего только не дарили этой женщине! У меня даже в мечтах такого не было. Сумочки за два миллиона точно. Наш подарок с Хосе на этом фоне выглядел более чем скромным. Впрочем, меня это не сильно волновало.

— Ты ужасно выглядишь, — шепнула мне бабушка, вернувшаяся после отдыха.

— Я что-то пролила на себя и не заметила? — спешно оглядывая себя, заволновалась я.

— Нет, выражение твоего лица. Оно недовольное, каменное, — сказала бабушка. — Будто ты на похоронах сидишь. Ни благодарности, ни улыбки. Зачем ты им такая бука будешь нужна?

— А причем здесь благодарность? — удивилась я. — И вообще, я не клоун, чтобы всех веселить.

— Что такой, как ты, позволили здесь быть, глупая! — сердито проговорила бабушка. — Неужели ты очевидного не понимаешь?

— Такой как я, значит, — задумчиво проговорила я и взяв бокал вина, осушила его полностью. — А если бы на моем месте была Лиза?

— Не надо сравнивать себя с сестрой! — бабушка мгновенно стала строгой. — Вы небо и земля! И тебе никогда не стать такой, как Лизонька!

— И слава Богу, — пробормотала я и стала выбираться из-за стола. От вина мне стало жарко, лицо покрылось испариной. Гости смеялись, кто-то рассказывал смешную историю о том, как потерялся в индийском аэропорту. У меня было ощущение, что я тоже потерялась, правда, в собственной жизни.

Я позвала собак и набросив полушубок, вышла на улицу. Уже стемнело. Снег красиво мерцал в вечернем свете фонарей и по-новогоднему хрустел под ногами. Услышав за спиной шаги, я даже не оборачиваясь поняла, чьи они.

— Устала? — поравнявшись со мной, спросил Хосе.

— Напускное счастье — тяжелое ноша, — глядя вперед, ответила я.

— Завтра вечером мы уедем отсюда, — пообещал Хосе. — Ты понравилась моей семье, Козочка. Они в восторге от тебя.

— Жаль. Надо было вести себя безобразней, чтобы ни у кого не было шанса обманываться на мой счет.

— У тебя для этого слишком доброе сердце.

— И это плохо. Когда ты злой человек, ты можешь быть каким угодно, от тебя ничего не ждут, кроме плохого. А значит, можно быть собой без чужих ожиданий.

— Чужие ожидания — это проблема тех, кто ожидает. Мало ли что там происходит в их воображении! Если ты ничего не обещала, значит, ты ничего не должна, — решительно сказал Хосе. Я даже улыбнулась. — Не позволяй никому жить за тебя твою жизнь. И требовать от тебя того, что тебя разрушает.

— Даже тебе? — не удержалась подколоть я.

— Особенно мне. Не поддавайся, всегда оставайся собой.

— Неожиданное откровение.

— Покорность бесхарактерна и скучна. В ней нет жизни. А притягивает именно жизнь, бунт, желание, — горячо проговорил Хосе. — То, что не каждый может себе позволить.

— Именно поэтому так много ярких девушек, которые в отношениях стали похожим на призраков. Их парней перестала вдохновлять их жизненная сила?

— Это из-за слабости, невозможности контролировать. Хочется же, чтобы человек рядом был простым и понятным, чтобы не надо было тратить силы на разгадку его планов, — сказал Хосе. — Предсказуемость успокаивает.

— И заставляет идти налево, — усмехнулась я. — В поисках новой жизненной энергии. Отличный план! Тыл создан, можно и в приключение отправиться!

— Ну почти. Ты разгадала мужское коварство.

— Получается, твое непрощение, позволяет мне избежать такой участи, — посмотрев на Хосе, с воодушевлением сказала я. — Что ж, спасибо тебе большое! Воспользуюсь этим. Найду адекватного парня.

— Полагаешь, я тебе это позволю? — беря в руки мое лицо, глухо проговорил Хосе и его глаза потемнели.

— У тебя нет других вариантов, — ответила я, чувствуя его горячее дыхание на коже. — Игра окончится, и ты отпустишь меня.

— Этого не будет, — Хосе сказал этот так спокойно, что стало не по себе.

— Дам тебе дружеский совет — найди себе хорошего психиатра, — мягко проговорила я, отстраняясь от Хосе. — И не забывай пить таблетки. Надеюсь, тебе это поможет.

Я направилась к дому. Собаки, не дожидаясь команды, побежали за мной.

После нашего разговора Хосе стал следить за мной, как хищник за добычей. Я чувствовала на себе его взгляд, когда я говорила с кем-то из гостей, он тут же оказывался рядом. Неужели он думал, что я начну прямо у него на глазах искать себе другого? Его ревность не укладывалось у меня в голове. Хотя крошечный кусочек души радовался такому вниманию, за что был тут же раскритикован. Я боялась такой болезненной реакции Хосе и не понимала, чего еще от него можно ожидать.

Бабушка тоже следила за мной, при каждом удобном случае давая мне знаки держать лицо и улыбаться, словно я впервые вышла в свет и не знала, как себя вести. От напряжения у меня разболелась спина. Я попыталась облегчить свое состояние парой бокалов вина, но они вызвали только сонливость. Тогда я потихоньку выбралась из шумной гостиной и направилась в туалет. Умывшись холодной водой, я почувствовала себя лучше. А десять минут в тишине и одиночестве помогли мне прийти в себя. мне было все равно, что мое отсутствие кто-то заметит и обидеться. Я знала, что больше никогда не увижу этих людей и от понимания этого было легче.

Поглазев еще пару минут на свое отражение в зеркале, я вышла в коридор. Заметив приоткрытую дверь, направилась туда.

Нащупав выключатель, поняла, что оказалась в библиотеке. Она здесь была огромная! Шкафы от пола до потолка, книги на иностранных языках, глянцевые альбомы о моде, фотоальбомы, все это так заворожило меня, что я потерялась во времени.

Звук шагов заставил меня вздрогнуть и обернуться.

— Вот ты где, — проговорил Хосе, прикрывая за собой дверь.

— Что-то случилось? — захлопывая книгу, спросила я, чтобы скрыть внезапную неловкость. Я ничего не крала, но ощущала себя преступницей, застигнутой на месте преступления.

— Нет, подумал, что тебе стало плохо и пошел искать, — подойдя ко мне, сказал Хосе. — Но я вижу, что ты в порядке.

— Я просто зачиталась.

— Не любишь шумные сборища?

— Терпеть не могу, — призналась я.

— Я тоже.

Хосе взял меня за запястья и притянул к себе. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я подумала, что этот вечер отлично подходит для прощания. Возможно, Хосе думал о том же. Он мягко провел большими пальцами по моей коже, продолжая сжимать запястья. Такая простая ласка, а я покрылась мурашками. Мне стало жарко, и я ощутила, как внизу живота пробуждается желание.