— Ты умеешь много.

— Но король этого не знает. Ему нужно показать.

— Показать?

— Через торт. Торт — это не еда. Торт — это история. Каждый слой — глава. Каждый вкус — эмоция. Каждый декор — послание. Король должен съесть мой торт и понять: с этим кондитером — серьёзно.

— Он уже понял. Ты выиграла суд кексом.

— Кекс — это визитная карточка. Торт — это роман.

Я поднялась на кухню. Несса ещё не пришла (она приходила в восемь; я не хотела её будить ради ранней выпечки). Кухня — моя. Печь — моя. Время — моё.

Торт для короля я решила делать... особенным.

Не обычный ягодный (скучно). Не мраморный (уже был, на суде). Не карамельный (карамельные подушки — хит, но не для короля). Королю нужен торт, которого он никогда не ел. Торт, которого не существует в Элларии. Торт, который — я.

«Алисин торт,» подумала я. И — начала.

Концепция: три слоя. Каждый — другой вкус, другая текстура, другая история.

Первый слой — основа. Бисквит. Лёгкий, воздушный, с маной (драконий секрет; Дракоша фыркнул на сковородку по моей просьбе; масло появилось — золотистое, пахнущее огнём и домом). Бисквит — золотистый, с тонкой корочкой и мякотью, которая таяла на языке.

Второй слой — начинка. Ягодная. Не из местных ягод (они были кислыми, мелкими, непригодными для крема), а из... компота. Нет, не компота — из варенья, которое я обнаружила на рынке. Женщина-торговка продавала три банки «семейного варенья, рецепт бабушки, сто лет». Я купила все три (четыре луны; записала в долг). Варенье оказалось... волшебным. Не по вкусу (хотя вкус — яркий, насыщенный, с ноткой чего-то лесного и пряного), а по энергии. Мана — в каждой ягоде. Естественная, лесная, тёплая. Как солнце, пойманное в банку.

Из варенья я сделала крем. Сливки (густые, местные), сахар (поменьше — варенье уже сладкое), и — щепотка соли. Соль в сладком — секрет, который знают все кондитеры, но который кажется безумием всем остальным. Соль раскрывает вкус. Делает сладость — глубже. Насыщеннее. Настоящее.

Третий слой — глазурь. Карамельная. Не обычная (сахар + сливки), а — с драконьим маслом. Карамель + драконий секрет + огонь (настоящий — Дракоша дышал на кастрюлю, контролируемо, аккуратно, как дышат фокусники на свои трюки). Глазурь получилась... живой. Золотой, блестящей, с пульсацией, которая была видна невооружённым глазом.

— Светится, — сказала Несса, которая пришла в восемь и застала меня за глазурью.

— Светится, — подтвердила я. — Драконий секрет. Он делает ману — видимой.

— Это... опасно?

— Нет. Это — красиво. И — вкусно.

— Вы уверены?

— Я — кондитер. Я уверена во всём, что касается теста. В остальном — нет.

Декор. Самое сложное. Самое личное. Самое... моё.

Я решила украсить торт... фигуркой. Не цветами (банально). Не надписью (скучно). А — маленькой фигуркой дракона. Из карамели. Золотистой, блестящей, с крылышками (не полосатого ночного — настоящего, с крыльями, с хвостом, с огнём из пасти). Рядом — фигурка кота. Рыжая, с белым галстуком, с поднятым хвостом. И — фигурка человека. Маленькая, с фартуком, с ложкой в руке.

— Это... мы? — спросила Несса, глядя на фигурки.

— Мы, — сказала я. — Дракон. Кот. Кондитер. И — мир, который мы держим.

— Мир?

Я указала на основание фигурки человека. Там, где были ноги — два кольца. Одно — золотистое (Эллария). Другое — серебряное (Москва). Между кольцами — мост. Тонкий, хрупкий, из карамели, который соединял два мира.

— Мост, — сказала я. — Между мирами. Между жизнями. Между... всем.

Несса молчала. Долго. Потом сказала — тихо, с голосом, который звучал так, будто каждое слово было исповедью:

— Вы... не просто кондитер.

— Я — просто кондитер, — сказала я. — Который делает необычные торты.

— Необычные, — повторила она. — Это мягко сказано.

Торт был готов к четырнадцати. Я стояла перед ним — на столе, в центре кухни — и смотрела. Он был... красивым. Не идеальным (в моей профессии идеала не существует), но — настоящим. Три слоя, каждый — с характером. Глазурь — золотая, с пульсацией. Фигурки — смешные, нелепые, но — наши. Запах — невероятный. Карамель, ягоды, масло, мана — всё вместе, в одном аромате, который заставлял закрыть глаза и просто... дышать.

— Красиво, — сказал Графит с подоконника.

— Спасибо.

— Я хочу кусок.

— Король — первый.

— Я — второй.

— Обещаю.

— Большой?

— Большой.

— С маной?

— С маной.

— Тогда я жду. Но не долго. Я — кот. Терпение — мой второй талант.

— Первый?

— Сон. Как всегда.

Транспортировка оказалась отдельным приключением. Торт — хрупкий, с глазурью, с фигурками, с мостом между мирами — нельзя было нести в руках (слишком тяжело; три слоя, карамель, крем; килограммов пять, не меньше). Нельзя было везти на телеге (тряска — глазурь потрескается). Нельзя было...

— Переноска, — сказал Кэл.

— Какая переноска?

— Магическая. Я сделаю.

Он произнёс заклинание — тихое, короткое, на незнакомом языке, от которого воздух вокруг тортасгустился и стал... упругим. Как желе. Как подушка. Как облако, которое держит.

— Воздушная подушка, — сказал Кэл. — Магическая. Торт будет висеть в воздухе. Без тряски. Без качки. Без... падения.

— Надёжно?

— Почти.

— Почти — это...

— Моё любимое слово. Знаю.

Я поместила торт в воздушную подушку. Он завис — медленно, плавно, как поднимается мыльный пузырь. Глазурь не дрогнула. Фигурки не сдвинулись. Мост — не треснул.

— Идём, — сказала я. — Король ждёт.

Дворец. Снова. Коридоры, мрамор, портреты, ковры. На этот раз — без камергера (Фердинанд велел приходить лично; «без посредников, без протокола, без... — он замялся — ...без кирпичей»). Мы шли сами — я, Кэл, Графит (он не захотел оставаться дома; «Я — главный дегустатор. Король должен знать, кто я.»), Дракоша (на моём плече; он напрягся при входе во дворец, но не фыркал; видимо, чувствовал: это — важное место).

Тронный зал. Фонтан. Деревья. Трон.

Фердинанд ждал. Не на троне — у фонтана. Сидел на стуле, в камзоле (на этот раз — не золотом, а тёмно-зелёном, с серебряной вышивкой), без короны (без короны!; я удивилась; он заметил моё удивление и сказал: «Без гостей — без короны. Она давит.»). В руке — кружка. В кружке — сидр.

— Алиса! — воскликнул он, вставая. — И... — он посмотрел на воздушную подушку с тортом, и его глаза стали... большими. Как у ребёнка, которому показали конфетный магазин. — Что это?!

— Торт, — сказала я.

— ЭТО — торт?! — Он подошёл ближе. Наклонился. Посмотрел. Принюхался. — Он... СВЕТИТСЯ!

— Светится, — подтвердила я. — Драконий секрет. Натуральная мана.

— Натуральная?! Без лицензии?!

— Без. Дракон выделяет его естественно. Это — не концентрат. Не магия. А — природный продукт.

— Природный продукт, — повторил Фердинанд, и его лицо стало... серьёзным. Королевским. — Вы — гений.

— Я — кондитер.

— Это — одно и то же. Садитесь! Едим!

Я разрезала торт. Осторожно, ножом (тот самый, кухонный, острый; я взяла с собой; кондитер без ножа — как рыцарь без меча). Первый кусок — королю. Второй — Кэлу. Третий — себе. Четвёртый — Графиту (он потребовал; «Я — главный дегустатор.»). Пятый — Дракоше (он лизнул кусок и фыркнул от удовольствия; искры полетели в воздух; Фердинанд ахнул и рассмеялся).

Фердинанд взял вилку (откуда — не знаю; на столике рядом; видимо, дворец предусматривал ситуацию, когда король ест). Посмотрел на кусок. Посмотрел на меня.

— Вы готовы? — спросил я.

— К чему?

— К тому, что вы сейчас почувствуете.

— Я — готов. Я ел много тортов. Хороших, плохих, ужасных. Готов ко всему.

— Не к этому.

Он откусил.

Закрыл глаза.

Молчание.

Я ждала. Секунду. Две. Три. Четыре. Пять.

Он не открывал глаз. Не шевелился. Не дышал (кажется). Просто — сидел с закрытыми глазами и куском торта во рту, и его лицо... менялось.