Она поднялась на второй этаж — на кухню. Осмотрела. Каждый сантиметр. Стол — чистый? Чистый. Пол — мытый? Мытый. Печь — работает? Работает. Вентиляция — есть? Есть (окно). Мусор — убран? Убран (ведро под столом). Грызуны — есть?

— Под полом — мыши, — сказала она.

— Откуда вы знаете?! — вырвалось у меня.

— Чувствую, — сказала Милдред. — Четыре штуки. Две взрослые, две молодые.

Я вспомнила Графита. Он говорил то же самое — в первый день.

— Мыши — нарушение, — сказала Милдред. — Статья 22, параграф 1: «Помещения общественного питания должны быть защищены от грызунов.»

— Я... поставлю ловушки, — сказала я.

— Магические, — поправила Милдред. — Министерство здравоохранения рекомендует ловушки с маной. Безвредные для людей. Эффективные для грызунов. Стоимость — три луны за комплект.

— Три луны, — записала я мысленно в долг.

— Пункт второй — зафиксирован. Замечание. Устранить в течение семи дней. Проверка — повторная.

— Повторная? — сердце сжалось.

— Через семь дней. Если мыши останутся — штраф. Пятнадцать лунных.

— Пятнадцать?!

— Стандартная ставка для повторного нарушения.

Я закрыла глаза. Сделала вдох. Выдох. Открыла.

— Пункт третий, — сказала Милдред, спускаясь в зал. — Оборудование. Печь магическая. Есть лицензия?

— Есть, — сказал Кэл из угла. — Лицензия на магическое оборудование, категория «бытовая», подкатегория «кухонная». Выдана кузнецом Ури Бронзовым.

— Номер лицензии?

Кэл назвал. Милдред проверила по блокноту. Кивнула.

— Печь — в порядке. Пункт третий — без замечаний. Пункт четвёртый: продукция.

— Продукция?

— Что вы печёте?

— Кексы. Эклеры. Карамельные подушки.

— С маной?

— Нет, — сказала я быстро. — Без маны. Чистая выпечка. Без магии.

Милдред посмотрела на меня. Долго. С тем выражением, которое я не могла прочитать — не угроза, не подозрение, а — что-то третье. Проницательность. Проницательность человека, который видит насквозь.

— Без маны, — повторила она.

— Без, — подтвердила я.

— А вчера? — спросила она. — В суде? Кекс? С драконьим маслом?

Я замерла.

— Откуда вы... — начала я.

— Я — инспектор, — сказала Милдред. — Я знаю всё. Вчерашний кекс содержал драконий секрет. Секрет — это натуральная мана. Мана в пище — это... — она заглянула в блокнот, — ...пока не регулируется. Но — фиксируется.

— Фиксируется?!

— В отчёте. Каждый случай использования маны в пищевых целях — в отчёте. Я передам в Министерство торговли. Они решат — регулировать или нет.

— Решат — запретить?

— Не знаю. Но если запретят — будет закон. А закон — это... — она улыбнулась, — ...моя работа.

Я почувствовала, как стены кондитерской сужаются.

— Милдред, — сказала я. — Драконий секрет — это натуральный продукт. Как мёд. Как молоко. Как яйцо.

— Яйцо — зарегистрировано, — сказала Милдред. — Молоко — зарегистрировано. Мёд — зарегистрирован. Драконий секрет — нет.

— Зарегистрируйте.

— Нельзя. Нет процедуры. Министерство не предусматривает регистрацию драконьего секрета как пищевого продукта.

— Тогда создайте процедуру!

— Я — инспектор. Не законодатель.

— Но вы можете рекомендовать!

— Могу. И рекомендую. Министерство торговли, отдел регулирования новых продуктов. Заявка. Рассмотрение — три месяца.

— Три месяца?!

— Стандартный срок.

— За три месяца Москва сгорит! — вырвалось у меня.

Милдред моргнула. Первый раз за все наши встречи — моргнула. Не от удивления — от... интереса.

— Москва? — переспросила она.

— Я... — я замолчала. Слишком много сказала.

— Вы упомянули другой мир, — сказала Милдред. — Москву. Это... интересно.

— Это не имеет отношения к проверке, — сказал Кэл, вставая из угла.

— Всё имеет отношение к проверке, — сказала Милдред. — Но... — она посмотрела на меня, потом на Кэла, потом на дракона под стойкой, — ...я не буду записывать. Пока.

— Пока?

— Пока. У меня... — она помолчала, и в её лице мелькнуло нечто, чего я никогда раньше не видела. Не бюрократическая маска. Не улыбка инспектора. А — человеческое выражение. Тревога. Настоящая, живая, тёплая тревога. — У меня тоже есть информация. Не из отчётов. Из... наблюдений.

— Какая информация?

— Пробоина расширяется, — сказала Милдред. — Я знаю. Я — не только инспектор. Я — тоже чувствую ману. Все чиновники Административного Ада — чувствуют. Мы... отслеживаем.

— Отслеживаете?!

— Мана-потоки. Изменения. Аномалии. Мы — первые, кто замечает, когда что-то меняется. И мы — первые, кто... — она замолчала, — ...предупреждает.

— Предупреждает кого?

— Министерство магии. Но Министерство магии — слепое. Они видят только формальные показания. А мы — чувствуем.

— Милдред, — сказала я. — Вы... не просто инспектор?

— Я — инспектор, — сказала она. — Инспектор, который делает свою работу. Но работа — это не только штрафы. Это — наблюдение. Контроль. И... — она посмотрела на метку на моей ладони, которая горела — зелёная, яркая, как маяк, — ...предупреждение.

— Предупреждение о чём?

— О том, что пробоина — не единственная проблема. Есть... кто-то. Кто использует пробоину. Кто направляет её. Кто...

— Гримвальд, — сказала я.

Милдред моргнула. Опять.

— Вы знаете Гримвальда? — спросила она.

— Он приходил. На площади. Говорил о миссии. О равновесии. О...

— Он — опасен, — сказала Милдред, и её голос стал... другим. Не бюрократическим. Не ровным. А — тихим, серьёзным, с ноткой, которую я слышала только у Кэла — когда он говорил о пробоине. — Он — не просто маг. Он — архитектор. Он строит. Не дома — реальность. Он хочет... перестроить мир. По своему проекту.

— Я знаю.

— Вы не знаете всего, — сказала Милдред. — Он не просто хочет слить миры. Он хочет... стать частью слияния. Он хочет — раствориться в новом мире. Стать его... сутью. Его... душой.

— Стать душой мира?

— Стать богом, — сказала Милдред. — Не в метафорическом смысле. В буквальном. Он хочет — стать энергией, которая управляет объединённым миром. Не человек. Не маг. А — закон. Естественный закон нового мира.

— Это... безумие, — сказала я.

— Это — план, — поправила Милдред. — Рациональный. Продуманный. И — почти завершённый.

— Почти?

— Ему нужно последнее. Точку соединения. Мост. — Она посмотрела на меня. — Вас.

— Меня?

— Без моста — нет соединения. Без соединения — нет нового мира. Без нового мира — нет бога. Вы — ключ. Не потому что хотите. А потому что — есть.

— Милдред, — сказала я. — Я не хочу быть ключом.

— Знаю, — сказала она. — Но ключ не выбирает. Его — вставляют.

Молчание.

Милдред закрыла папку. Встала. Поправила узел на волосах. Посмотрела на зал — на стены, на столики, на выпечку, на Нессу, которая стояла у стойки с лицом человека, который слышит нечто, чего не понимает.

— Проверка завершена, — сказала Милдред официальным тоном. — Замечания: регистрация наёмного работника (устранить в течение пяти дней), наличие грызунов (устранить в течение семи дней). Повторная проверка — через неделю. Желаю удачи.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — сказала она. И — впервые — не улыбнулась. Просто — посмотрела на меня. Долго, внимательно, с тем выражением, которое я теперь могла прочитать: «Я знаю больше, чем говорю. И мне страшно.»

Она ушла. Дверь закрылась. Тишина.

Несса стояла у стойки. Кэл — в углу. Графит — на подоконнике (он открыл глаза; видимо, слышал всё). Дракоша — под стойкой, прижавшись к моей ноге.

— Она... нормальная? — спросила Несса.

— Нет, — сказал Кэл.

— Она — лучше, чем нормальная, — сказала я. — Она — честная. И это — редкость.

— Она сказала, что вы — ключ, — прошептала Несса.

— Сказала.

— И что Гримвальд хочет стать богом.

— Хочет.

— И что пробоина расширяется.

— Расширяется.

— И что... — Несса сглотнула, — ...мыши в подвале.