— … Он мёртв, — сказал я усталым голосом, выпрямляя спину.

— Откуда ты…

— Читал твоё досье. Это неважно. Твой брат мёртв.

Мания стиснула зубы. На её лице мелькнула боль. Устремив решительный взгляд на детонатор, она снова приготовилась нажать на кнопку.

— Стой! — я поспешно вскинул руку. — Давай я расскажу тебе одну историю. Хотя нет, две. Во-первых, я видел тебя голой.

— Что ты… — нахмурилась Мания.

— Ничего. Это так, чтобы привести тебя в чувство. Вторая история важнее. Жил однажды один молодой врач. Вернее, не совсем врач — он ещё только учился.

Ему не пророчили великого будущего. С самого начала он был совершенно заурядным. И может поэтому, а может всему виной была тревога, но свою первую серьёзную операцию он провалил. Пациент погиб — по его вине.

Какое-то время этот «врач» не находил себе места. Он хотел спасать людей, а в итоге собственными руками убил человека. Думал, что на этом всё кончено, жизнь никогда не станет прежней. Заперся дома, бесконечно корил себя, курил, разбрасывал окурки.

А затем, как-то случайно, он увидел рекламу игры. Попробовал поиграть, увлёкся. Стал играть дни и ночи напролёт, просто чтобы занять себе перед смертью. Играл, играл, даже больше, чем нужно, и в какой-то момент…

В какой-то момент он понял, что уже давно не ел тёплой, нормальной еды. Он приготовил её, съел и тогда же заметил, что уже целый день не думал о своей ошибке и не корил себя за неё. Все его мысли были про игру.

Сперва он не мог простить себя за это. Затем задумался: а почему? Разве его не учили, что врач в первую очередь обязан облегчать страдания своих пациентов? Он продолжил играть. Он вернул себе жизнь — насколько это было возможно. И всё потому, что перестал грызть самого себя — и сбежал.

— Сбежал?.. — повторила Мания.

Я кивнул.

— Всегда можно сбежать. В книги. В другие увлечения. На дно бутылки. Можно просто накрыться одеялом с головой и сбежать в собственные фантазии.

Врач понял, что, если перестанет сам подбрасывать дрова в это пламя, рано или поздно оно погаснет. Превратится в пепелище. Будет неприятно, конечно, но с этим, по крайней мере, можно жить.

Можно принять обезболивающее, если тебе больно, а не убеждать себя, что ты этого не заслужила.

— Я… я не могу просто сбежать!

— Почему?

— Это я убила его! Я! Своими руками!

— Спорное утверждение. На самом деле не все молекулы тела обновляется, мозг — нет, но руки — да. Впрочем. когда-нибудь ты всё равно об этом забудешь. Время лечит. Хотя это уже совсем банальная фраза, — вздохнул я.

— Я не могу просто забыть! — огрызнулась Мания. — Это неправильно! Это…

— Может, и неправильно, — ответил я спокойным голосом, медленно сокращая расстояние между нами, пока она с яростью и горечью смотрела на детонатор. — Но с каких пор ты стала хорошим человеком?

Мания вздрогнула.

— Если «хорошим» людям необходимо целую вечность истязать себя из-за ошибки, которую уже не исправить, то лично я предпочёл бы быть злодеем. Как и ты, я полагаю, — сказал я, остановившись в метре от неё.

А затем сделал резкий выпад, схватил её за кисть и с силой надавил. Мания вскрикнула. Что-то хрустнуло, её пальцы разжались и выронили детонатор. Я тут же подхватил его и отпрянул.

Фух. Получилось. Едва-едва.

Я тут же опустил на красную кнопку металлическую крышку и сунул детонатор в карман. Затем снова посмотрел на Манию.

Девушка скалила зубы. Она походила на побитую кошку. В её глазах сверкали ненависть, горечь и ещё десятки противоречивых чувств.

Затем она резко развернулась, собираясь броситься бежать.

— На подземной этаже есть тайный ход в стене карцера, — окликнул я. — Он ведёт за пределы базы. Собери солдат — они тебе доверяют — и уведи отсюда. Полагаю, хотя бы Таврелию вы знаете. Затеряйтесь в горах, спрячьтесь, переждите бурю. Времени у вас мало, так что начинай прямо сейчас.

— … Зачем тебе это? — хрипло спросила Мания.

— Не люблю повторяться, — ответил я привычным надменным тоном Антона Савина. — Таврелианская Освободительная Армия мне ещё пригодится. Ты мне ещё пригодишься. Я предпочитаю не убивать своих должников, пока они не выполнят свои обязательства.

— С чего мне тебе…

— Доверять? Потому что скоро у тебя не останется выбора, — сказал я и объяснил причину.

Мания напряглась и замешкалась.

— К тому же я не считаю тебя совсем безумной, — я слабо улыбнулся. — Кларк слишком любил Федерацию, а потому с ним было затруднительно построить деловые отношения. С тобой — нет. При определённом стечении обстоятельств мой план приведёт к освобождению Таврелии. Если тебя это ещё интересует, у тебя, опять же, нет выбора, кроме как работать на меня.

— … Сколько у нас времени? — наконец спросила Мания.

— Лучше поторопиться. Сам я ждать не собираюсь. Если ты не в состоянии собрать солдат и вовремя сбежать, от тебя действительно не будет никакой пользы. Мне нужны способные пешки… — Впрочем, отправь сигнал, чтобы я знал, когда именно мне приступать, — ответил я, развернулся и надменной походкой направился обратно по коридору, по которому совсем недавно бежал сломя голову.

— Стой, — вдруг позвала Мания, когда я уже приближался к повороту.

— Не люблю, когда мне задают слишком много вопросов.

— Как называлась игра, в которую играл тот врач? — неожиданно слабым голосом спросила девушка.

— … Разве не очевидно?

Я покачал головой.

— Шашки.

…

…

…

После напряжённого разговора с Манией я уверенной походкой загадочного манипулятора скрылся за поворотом… а затем минут десять блуждал по коридорам военной базы в поисках выхода.

Когда я бежал за Манией, у меня не было времени, чтобы запоминать повороты — и потому я предсказуемо заблудился. К тому моменту, когда мне всё же — почти чудом — удалось выбраться на свежий воздух, дождь закончился.

Вместе с ним закончилась и речь Адель. Как и в игре, она добилась успеха: солдаты ТОА согласились на переговоры.

Кстати… есть одна проблема. Адель только что убедила их сложить оружие. Почему теперь они должны снова последовать за Манией?

Впрочем, если она скажет, что Адель ошиблась, а я лично предупредил её, что на самом деле ждёт солдат ТОА, если они действительно поднимут белый флаг, думаю, они ей поверят. Всё-таки после генерала именно Мания пользовалась среди них наибольшим доверием. Когда же её предупреждение окажется верным, именно её, скорее всего, назначат новым лидером ТОА и преемником Кларка. А дальше… кто его знает.

В конце концов, в игре всё было совершенно не так.

Я посмотрел на небо. Тучи постепенно расходились. На горизонте показалось солнце, озаряя золотистыми лучами мокрую крышу, землю и волосы Адель, стоявшей на краю парапета.

— Закончила? — спросил я.

Она повернулась и кивнула.

— Тогда пошли.

— Я останусь, чтобы…

— Создать дипломатический инцидент? Собирайся.

Адель раздражённо вздохнула, но всё же прислушалась к моему совету. Через несколько минут мы вместе с имперскими гренадёрами (одному из них порезали руку, другому подстрелили бок, но все остались живы) погрузились на челнок и направились к Имперскому флоту, к этому времени плотно окружившему повстанческую базу.

Всю дорогу висела тишина. Адель наконец расслабилась, в то время как я погрузился в напряжённые размышления. История закончилась, кульминация осталась позади. В то же время был ещё один, последний аккорд, который я обязан был сыграть, чтобы мой план увенчался успехом.

Это было необходимо, полезно, правильно… и чрезвычайно болезненно — во всех смыслах этого слова.

Это был единственный способ, посредством которого я закончить мог эту историю в облике настоящего злодея.

По прибытии на имперский линкор «Многосильный» я заметил небольшой вспышку над базой восставших. А вот и сигнал… Значит, выбора нет. Я вздохнул и направился на капитанский мостик.

— С возвращением, ваше благородие. Как всё прошло? Вы наказали этих плебеев за своё похищение? И, надеюсь, сами не пострадали? Я бы всё же посоветовал вам заглянуть в лазарет — хотя бы ради профилактики, — заискивающим голосом произнёс кампмаршал Гастон.