Пострадавшая была Продвинутым воином, а потому смогла перенести воздействие токсинов. С учётом этого обстоятельства доза не являлась смертельной.

— Хм. Всё очевидно. Мальчишка просто хотел, чтобы ей стало дурно во время дебатов, но перестарался, — заявила Гарциния. — Решил, раз она Продвинутый воин, то обычной дозы будет мало. Сам-то он и близко не понимает, на что они способны. Не отменяет того, что он её чуть не убил.

— Возможно, — согласился Абеляр, однако без особого энтузиазма. — В данный момент мы пытаемся выяснить, как именно потерпевшая была отравлена. А также проихождение яда.

— Это очень важно, не так ли? — поддержал Брэдли.

— Безусловно. Студентам запрещено покидать пределы Академии, а все входящие посылки тщательно проверяются. Если учесть, что обычным людям Лаписский Цветочник не продают, перед нами остаётся весьма ограниченный список подозреваемых.

Благо, отследить происхождение яда не составляет труда, — продолжил Абеляр. — Лаписский Цветочник растёт лишь в определённых ОКЗ, под воздействием магических кристаллов, а потому несёт на себе их уникальный энергетический след. При небрежном обращении со стороны дилетанта, его следы будут…

Не успел Абеляр договорить, как в дверь постучали. Трижды. Мужчина извинился, кивнул и вышел в коридор. Когда он вернулся несколько минут спустя, выражение его лица ничуть не изменилось, но первые же произнесённые им слова прозвучали для меня подобно раскату грома:

— Пришли результаты экспертизы. Следы яда обнаружены в стакане с водой, которую Адель де ла Крус выпила перед началом дебатов. А также — в комнате Антона Савина.

Я округлил глаза.

— Попался! — с триумфом воскликнула Гарциния.

— Это… весьма серьёзное заявление, — неуверенно произнес Брэдли. — Вы абсолютно уверены, что здесь нет ошибки, мистер Абеляр?

— Исключено.

— Стойте! — выкрикнул я.

Ощущение было такое, будто на моей шее неумолимо затягивается петля. — Вы же сами сказали, что этот яд обычно не продаётся, а посылки студентов тщательно проверяются. Откуда он мог взяться у меня?

— Какая разница? — фыркнула Гарциния.

— На самом деле это хороший вопрос, — заметил Брэдли.

— Вовсе нет, — неожиданно возразил Абеляр.

— А? Почему же? — удивился заместитель директора.

— Рядовые студенты действительно не могут достать этот токсин, поскольку все посылки тщательно досматриваются. Однако Антон Савин, как и прочие ученики Факультета Белой Ромашки, имеет возможность покидать пределы Академии во время «Полевых заданий».

…После которых нас никто не досматривает.

Внутри у меня всё похолодело. Получалось, круг подозреваемых сузился до пяти человек. И среди них только у меня был мотив, и только в моей комнате обнаружили следы отравы.

— Я хочу поговорить с ним. Наедине, — неожиданно попросила Елена.

— Это ещё зачем? — с подозрением прищурилась Гарциния.

— Чтобы поговорить.

Гарциния поморщилась. А затем неожиданно усмехнулась:

— Пускай. Всё равно это ничего не изменит, — бросила она и первой вышла в коридор.

— Эм, как долго вы собираетесь говорить? — уточнил Брэдли.

— Недолго.

— Кхм, да, конечно… — заместитель директора вежливо кивнул, затем подал знак Абеляру, и вместе они покинули комнату.

Едва за ними захлопнулась дверь, и в кабинете воцарилась звенящая тишина. Я всё ещё пытался собраться с мыслями, в то время как Елена просто стояла передо мной и молчала. Казалось, она ожидала от меня неких действий — но каких?

— Что? — не выдержал я.

— Ты это сделал?

— Я не идиот, — огрызнулся я привычной для Антона дерзкой интонацией. — Если бы я хотел отравить её насмерть, я бы отравил.

— Хорошо, — спокойно кивнула Елена. Затем повернулась к выходу и постучала в запертую дверь: — Мы закончили.

А?

Что происходит?

Пока я пытался осознать происходящее, все остальные неуверенно потянулись обратно в комнату. Между делом к общему собранию присоединился Ник. Судя по виду, он бежал сюда со всех ног. Очки его съехали набок, и сам он выглядел совершенно растрёпанным, хотя и сохранял при этом удивительное самообладание:

— Сперва я хочу заметить, что никто не имеет право допрашивать студента без получения соответствующего разрешения.

— Это не допрос, здесь нечего обсуждать, — самодовольно заявила Гарциния. — Мальчишка виновен.

— Нет, — тут же парировала Елена. — Он не мог этого сделать.

— И почему же? — с нарастающим раздражением спросила её старая женщина.

— Потому что это сделала я.

Какое-то время в комнате стояла оглушительная тишина.

— Простите, что?.. — растерянно переспросил Брэдли.

— Это я отравила де ла Крус, — ровным тоном повторила Елена.

— Но… зачем?

— Чтобы повысить её сопротивляемость к токсинам в рамках внеплановой тренировки. Полезный навык. На поле боя часто встречаются ядовитые субстанции.

— Что ты несёшь⁈ — немедленно огрызнулась… Нет, не Гарциния. Хотя, судя по её лицу, старуха собиралась рявкнуть нечто подобное. Первым, однако, заговорил Ник:

— Ты… ты понимаешь, что сейчас говоришь? — спросил он, дрожащими пальцами поправляя очки, которые, казалось, сами пытались сорваться у него с лица, точно прыгучая лягушка.

— Я посчитала, что это пойдёт ей на пользу, — механически ответила Елена.

— Тебя выгонят! — прохрипел Ник. — Бросят в тюрьму! В темницу!..

— Жаль, — пожимая плечами, сказала Елена.

Наконец я заставил себя сделать глубокий вдох и перевёл дыхание. Елена пыталась взять вину на себя. Это был единственный способ доказать мою невиновность, когда против меня имелось столько улик.

Ник был прав. После этого её не просто выгонят, но бросят в темницу. Даже директор не сможет её защитить.

Я стиснул зубы. Сжал кулаки. Думай, Антон, думай! Нельзя допустить, чтобы меня посадили за решётку, а Елена стала козлом отпущения. Это неправильно. От этого зависят не только наши судьбы, но и будущее всего мира.

— Следы Лаписского Цветочника были обнаружены именно в комнате Савина, — холодно добавил Абеляр.

— Я навещаю его время от времени, — ответила Елена.

Абеляр снова что-то добавил, вмешался Брэли. Я не слушал. Не обращая внимания на их разговоры и споры, я опустил голову и погрузился в размышления. Кто мог отравить Адель? Зачем?

На первый взгляд отравитель разыграл идеальную партию. Загнал меня в тупик. В то же время у меня было преимущество, о котором ни он, ни кто-либо другой в этом мире не имел ни малейшего представления. Я был родом из другого мира и знал, как на самом деле должна развиваться история «Сказания о Храбрых Душах».

Сперва эта информация могла показаться бесполезной: в игре ведь не было никакого отравления. Но именно поэтому она и была настолько важной.

Если в изначальной истории Адель никто не травил, то почему её решили отравить сейчас? Что изменилось?

Я.

В этой временной линии был я, Антон Савин. Адель отравили для того, чтобы меня подставить.

Кому и зачем понадобилось от меня избавиться? Мои губы исказила нервная улыбка. Вариантов было СЛИШКОМ много. Никто не любит злодеев. Список моих недоброжелателей был огромен, как советская энциклопедия. Самое неприятное, что наиболее вероятные подозреваемые с точки зрения всех остальных — а именно мои одноклассники, которые тоже могли получить доступ к Лаписскому Цветочнику, — были невиновны. Я знал этих людей настолько, насколько можно было знать игровых персонажей, в компании которых провёл пару сотен часов. Никто из них не пошёл бы на такое. Но кто ещё имел доступ к этой отраве? Преподаватели? Медики? Да, у них явно были запасы, в которых… Стоп…

— Стоп! — воскликнул я и резко вскочил.

Стул за моей спиной с грохотом рухнул на пол, мгновенно оборвав спор и заставив всех обернуться ко мне.

— Хочешь что-то сказать, мальчишка? — с улыбкой спросила Гарциния.

Её глаза сверкали ослепительным триумфом. В первую очередь она хотела избавиться не от меня, а от Елены, и теперь всё шло к тому, что последнюю с позором выгонят из Академии.