— Чай будете? — вдруг несмело спросила Рита, нервно теребя край своего халата. — Вы с улицы, наверное, сильно замерзли на своем мопеде. У меня, правда, только самый обычный чай в пакетиках, и печенье овсяное простое, без изысков.

Я планировал отказаться, но я посмотрел на ее напряженное, изможденное лицо и увидел, что это просто человеческая благодарность авансом. Мой отказ мог ее задеть, а мне этого почему-то не хотелось.

— Буду, — ответил я. — Только без сахара, если можно.

Она заметно выдохнула, словно сбросила тяжелый мешок с плеч, и засуетилась у плиты. Рита поставила помятый алюминиевый чайник на конфорку, чиркнула спичкой, конфорка пыхнула, и вспыхнул ровный голубой огонек.

Я тем временем опустился на колени, подстелил под себя кусок плотного картона из кофра, чтобы не пачкать штаны, и залез под раковину. Включив налобный фонарик, направляя луч света на проблему. Сифон был невероятно древним, дешевый белый пластик пожелтел и пошел микротрещинами от старости и постоянных перепадов температур. Резиновая прокладка давно превратилась в труху, она крошилась прямо под пальцами.

Вот почему люди обычно экономят на своевременном техническом обслуживании и часто откладывают проблему на потом, вот только это самое «потом» становится локальной катастрофой в виде залитых соседей снизу.

— Вы уж извините за этот беспорядок, — виновато произнесла Рита за моей спиной, разливая кипяток по разномастным кружкам. — Я на двух работах кручусь каждый день. Дочку из садика забираю, бегом домой кушать готовить, потом ночные смены удаленно беру на компьютере. Не всегда успеваю уследить за трубами, рук не хватает на все.

— Вам совершенно не за что извиняться, — сказал я, аккуратно откручивая прикипевшую гайку. — Износ материалов это объективный процесс. Он никак не зависит от вашего графика работы или желания. Сейчас мы заменим сифон, поставим новые надежные прокладки, и эта проблема исчезнет на ближайшие пять лет, можете мне поверить.

— Правда? А то мне прошлый мастер из нашего ЖЭКа говорил, что тут всю систему целиком менять надо. Он долго цокал языком, говорил, что трубы насквозь гнилые, и насчитал целых двенадцать тысяч за работу и материалы.

Я усмехнулся, продолжая работать. Классический развод, старый как мир. Ленивые мастера видят одинокую женщину, быстро понимают, что она ничего не смыслит в технике, и начинают нагло накручивать прайс, создавая панику. Я сам в прошлой жизни использовал похожие схемы при заключении крупных контрактов, завышая сметы на строительство. Но там фигурировали суммы с девятью нулями, и игра шла между матерыми хищниками, которые прекрасно понимали правила. Обманывать уставшую мать-одиночку ради копеек это удел мелких паразитов, которых нужно давить.

— Тот мастер просто хотел решить свои проблемы за ваш счет, — ответил я, снимая старый грязный сифон и бросая его в мусорное ведро под раковиной. — Моя работа и новые качественные материалы обойдутся вам гораздо дешевле.

Я услышал, как у меня за спиной звякнула чайная ложечка.

— Спасибо вам огромное, Максим. Вы даже не представляете, как вы меня сегодня выручаете.

Я быстро и методично собрал новый пластиковый узел, надежно затянул хомуты, попросил Риту открыть стояк и пустил воду для проверки системы. Ни единой капли не упало мимо, все было герметично. Я протер руки чистой ветошью, и поднялся с колен, разминая затекшую спину. Рита уже поставила на стол кружку с горячим чаем и тарелку с жестким печеньем. Я сел за стол и пододвинул кружку к себе. Чай был дешевым, он откровенно отдавал банным веником, но пил я его с невозмутимым лицом, делая небольшие глотки.

И тут мой нос уловил очень странный запах.

Новое тело Смирнова после моего отказа от алкоголя и табака начало выдавать неожиданные физиологические бонусы. Забитые рецепторы очистились, обоняние обострилось, и сквозь привычный запах заварки пробивался тонкий, едва уловимый, но очень специфический сладковатый душок.

Я замер с кружкой в руке, прекратив жевать печенье. Мозг моментально прогнал базу данных запахов, доступных моей памяти. И это, к моему сожалению, был этилмеркаптан. Специальный одорант, который газовщики добавляют в бытовой природный газ для того, чтобы человек мог почувствовать утечку до момента взрыва.

— У вас газ включен сейчас? — спросил я, аккуратно ставя кружку на стол.

— Нет, я же чайник сняла и конфорку сразу перекрыла, — удивилась Рита, глядя на плиту.

Я встал из-за стола и подошел к старой плите. Запах здесь значительно усилился и бил в нос. Он шел не от самих конфорок, а откуда-то сзади, от стены, где проходил шланг газовой магистрали.

Я моргнул, привычно переключая фокус зрения, и включил свой интерфейс, активируя «Аналитический взор». Сфокусировал зрение на шланге за плитой, просвечивая его структуру на микроуровне. И то, что я увидел, заставило меня вздрогнуть.

Это была не просто трещина на изношенной резине и не случайный заводской брак, который проявился со временем. На изгибе черного шланга, почти у самого вентиля, я видел ровный срез. Он казался совсем незаметным, так как был сделан тонким лезвием, скорее всего, канцелярской бритвой или скальпелем, и пропускал газ мизерными порциями.

Я сразу просчитал все что могло произойти дальше. Обычный прорыв вызвал бы резкий запах в первые же минуты, жильцы подняли бы панику и вызвали аварийную службу, к тому же малейшая искра от спровоцировала бы взрыв, который разнес бы половину этого подъезда. Этого злоумышленнику явно не было нужно, поэтому он поступил хитрее и этот надрез работал по другой, куда более изощренной схеме.

Газ будет сочиться медленно, капля за каплей заполняя пространство. Он тяжелее воздуха, поэтому начнет скапливаться внизу, на уровне пола, постепенно поднимаясь вверх к уровню кроватей. Ночью, когда уставшая Рита и ее больной ребенок будут крепко спать, концентрация отравляющего вещества достигнет критической отметки. Они не проснутся, а просто уснут, но уснут навсегда.

Почти идеальное преступление. Полиция и дежурные газовщики приедут утром по вызову соседей, констатируют трагическую случайность из-за неисправности старого оборудования, спишут все на бедность жильцов и износ материалов. Уголовное дело закроют в тот же день, сдав в архив.

— Максим, что-то не так? Вы меня пугаете, — голос Риты дрогнул.

Я не стал ее пугать, паника — это неэффективный инструмент в любой кризисной ситуации, она только мешает думать.

— У вас вентиль немного подтравливает от старости, — сказал я скучным голосом, поворачиваясь к ней. — Видимо, когда чайник ставили, случайно задели трубу. Я сейчас его подтяну, у меня нужный инструмент с собой в кофре. Вы пока откройте форточку здесь и в комнате, где дочка спит, пусть свежий воздух зайдет. Весна все-таки на улице, проветрить помещение не помешает.

Она послушно кивнула, поверив моему будничному тону, и ушла в соседнюю комнату, шаркая тапочками.

Я протянул руку и перекрыл магистральный кран на трубе, подача газав квартиру прекратилась. Затем быстро достал из кофра моток армированной изоленты и в несколько слоев, плотно забинтовал порез на шланге. Это конечно была временная мера, но она надежно купировала текущую угрозу.

Стоя у плиты, я попробовал проанализировать ситуацию.

Кому могла понадобиться смерть женщины и ее ребенка? Это был хладнокровное покушение на убийство. У Риты точно не было миллионов в офшорных зонах и она не владела пакетами акций. Она жила от зарплаты до зарплаты, считая копейки перед походом в магазин. Такие люди не становятся мишенями для киллеров. Значит, мотив лежал в другой плоскости. Может пресловутый квартирный вопрос, черные риелторы вышли на охоту? Или месть бывшего мужа из-за нежелания платить алименты?

Я не был спасителем человечества и не страдал комплексом героя, но оставлять эту непонятную ситуацию на самотек я уже не мог, как-то это… неправильно, не по-человечески.