Вадик достал из пачки новую сигарету и теперь продавец смотрел на меня с уважением.

— Ты механик, что ли?

— Сантехник, — не стал скрывать свою профессию.

— Странные сейчас сантехники пошли.

— Что делать — хмыкнул я, — Хочешь жить, умей вертеться, про естественный отбор слышал?

Он ничего не ответил и я взяв мопед за руль, покатил к выходу. Он оказался тяжелее, чем выглядел, заднее колесо шло туго, а тормоз подкусывал, каждый метр давался с усилием.

— Эй, сантехник! — крикнул вслед Вадик. — Если заведешь, приезжай, я его обратно за пять куплю!

— За двадцать продам, — не оборачиваясь, бросил я.

Он засмеялся, но смех звучал как-то неестественно.

Дорога домой превратилась в отдельный вид спорта. Мопед катился откровенно плохо, упираясь всем своим существом, хотя я ведь планировал его оживить. Прохожие смотрели с интересом, как обычно смотрят на чужую беду, если она безопасная и немного смешная. Один мужик у магазина остановился с пакетом пива.

— Брат, продаешь тачку? — поинтересовался он, видимо решил потрепать языком. Не похож он был на того кто мог купить такую рухлядь.

— С какой целью интересуешься, — тем не менее спросил я, — купить хочешь?

— Просто прицениваюсь…

— Как будет предложение, я готов выслушать, — сообщил ему.

Мужик не нашелся что ответить и проводил меня заинтересованным взглядом.

До остановки я докатил мопед минут за двадцать, и только потом до меня дошло что с ним в автобус я просто не влезу, да даже если влезу, меня в него ни в жизнь не пустят. Пришлось идти пешком пять километров. По грязи и лужам с матом про себя.

Через полчаса руки забились. Молча переть ржавую «Honda» через весь район, сомнительное удовольствие.

На светофоре рядом остановился дорогой внедорожник. За рулем сидел мужчина в костюме, говорил по телефону и даже не посмотрел в мою сторону. Раньше я был таким же и как-то не обращал внимания на мир «за стеклом». Теперь я стоял в мартовской «каше» и держал за руль мопед, который стоил дешевле одного ужина в моем любимом ресторане.

Но почему-то сейчас это не унижало, скорее раздражало и утомляло, мопед был активом. Пусть убитым и смешным, но активом. Я уже видел, как он едет, видел маршрут заказов, инструменты на багажнике и сэкономленные часы, а значит заработанные деньги. Он становился первым кирпичиком, который я закладывал в логистику своей будущей структуры.

Ближе к дому заднее колесо снова начало спускать. Мопед потяжелел, как пьяный родственник на свадьбе. Я остановился у киоска, купил бутылку воды и решил немного передохнуть.

Продавщица, молодая девушка, с любопытством посмотрела сначала на меня, потом на мопед.

— Сломался? — поинтересовалась она.

— Пока и не начинал работать, — усмехнулся я в ответ.

— А зачем взяли?

— Дешево.

— А-а-а, это ж самая дорогая причина, — улыбнулась она и закрыла окошко.

Забавно. И ведь не поспоришь. Пожалуй, стоит выдать продавщице грамоту за философские умозаключения, ну или премию.

До двора я добрался ближе к обеду. Спина болела, ладони горели, а под ногтями забилась грязь. Во дворе на лавке сидели две бабки. Одна из них, кажется, была та самая, что шепталась про меня у подъезда.

Они замолчали, когда я вошел во двор с мопедом. Тишина у подъездных бабок была плохим знаком. Обычно после нее рождалась новость.

— Максим, это вы купили? — спросила одна.

— Да.

— Работает?

Я посмотрел на мопед, потом на нее.

— Пока нет. Но и районная администрация работает не всегда, это же никого не смущает.

Бабки засмеялись.

— Рукастый, починит, — сказала вторая. — Такой все починит.

Вот оно, репутация работала на опережение. Я еще даже не завел эту рухлядь, а меня уже записали в люди, которые «все починят». Опасная категория. За нее платят доверием, но потом спрашивают по полной.

— Если кому трубы надо, — сказала первая, — я ваш номер дала Нине Павловне. У нее на кухне подтекает.

— Пусть звонит после пяти.

— А до пяти что?

— Буду спасать японскую промышленность.

Затащить скутер на третий этаж оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал изначально, лифт для таких целей оказался слишком мал и неудобен, поэтому просто потащил мопед по лестнице.

Семьдесят килограммов мёртвого японского железа сопротивлялись мне на каждой ступеньке, заднее колесо спустило окончательно, тормоза подклинивали, а пластик жалобно скрипел от натуги. На каждом лестничном пролёте я останавливался, тяжело дышал и вытирал пот со лба. Прошло слишком мало времени с начала моих тренировок, и новое тело всё ещё оставалось откровенно слабым.

Мышцы горели огнём, связки натянуты до предела, но я упирался плечом в руль и толкал свою покупку на очередную бетонную ступеньку. Пульс стучал в висках, однако я контролировал дыхание, не позволяя сердцу уйти в опасную зону. Тело является инструментом, а инструмент нужно иногда подвергать стрессовым нагрузкам для повышения общей прочности.

На моём этаже тихо скрипнула дверь, и в проёме показалась Аня. На её скуле всё ещё виднелся синяк, а в глазах читалось удивление. Она плотнее запахнула халат, глядя на то, как я пытаюсь втащить грязный кусок металла на площадку, и улыбнулась.

— Максим, тебе помочь? — тихо спросила она, озираясь по сторонам, будто ожидала, что следом за мной появится полноценный мотоклуб.

— И тебе добрый вечер, Аня, — я тяжело выдохнул, опустив подножку скутера на бетон, чтобы немного перевести дух. — Справлюсь сам, спасибо. Валера твой где?

— Спит, — она опустила взгляд, нервно теребя край халата. — Напился опять, уснул на диване. А ты зачем эту штуку домой тащишь?

— Это не штука, Аня, это мой будущий транспорт, — я постарался улыбнуться как можно мягче, — На улице его чинить холодно, вот и решил устроить мастерскую на дому. Тебе бы тоже, знаешь, не мешало починить свою жизнь, пока этот ублюдок тебя окончательно не покалечил.

Аня вздрогнула, словно от удара, и в её глазах блеснули слезы.

— Куда я пойду, Максим? Кому я нужна…

— Себе ты нужна, в первую очередь, — я сделал глубокий вдох, собираясь с силами для нового рывка. — Если понадобится помощь или просто нужно будет пересидеть, когда он буйствует, моя дверь открыта. Помни об этом.

Она неуверенно кивнула, шмыгнув носом, и осторожно прикрыла дверь. Я же схватился за руль, стиснул зубы и потащил «Honda» дальше.

Закатил скутер прямо в прихожую, где грязные шины моментально оставили чёрные следы на линолеуме. Затем протолкал технику на кухню, хотя места здесь было катастрофически мало. Обеденный стол пришлось сдвинуть вплотную к окну, а табуретки закинуть на кровать в комнате, чтобы освободить рабочее пространство.

Из-под дивана бесшумной тенью вылез Дюбель.

Котёнок подошёл осторожно, вытянул худую шею и внимательно понюхал покрытую слоем мазута заднюю покрышку. Резина источала запахи въевшейся грязи и бензина. Дюбель смешно сморщил нос, громко чихнул и посмотрел на меня с осуждением.

— Извини, партнёр, — сказал я, присаживаясь перед ним на корточки и почесав за ухом. — У нас сегодня производственный цех прямо на дому, так что временно терпим неудобства ради будущих дивидендов. Обещаю, скоро купим тебе лучшего корма, а пока придётся потерпеть запахи.

Кот недовольно фыркнул, потёрся о мою ногу в знак принятия ситуации и запрыгнул на подоконник. Оттуда открывался отличный вид на площадку, поэтому Дюбель прищурил свои глаза и приготовился контролировать процесс в роли строгого прораба.

Я достал стопку бесплатных газет и застелил ими пол на кухне в два слоя. Бумага должна была впитать капли масла и химикатов, ведь лучше заранее перестраховаться, чем потом отмывать линолеум. Включил свет, поставил рядом пластиковый ящик с инструментами, достал баллончик со смазкой, стопку чистых тряпок, набор отвёрток и торцевые головки. Сняв тёплую куртку, я остался в старой серой футболке, и процесс пошёл.