Игорь снова замахнулся, но на этот раз я не стал играть в уклонения. Я жестко перехватил его запястье, выкрутил кисть на излом, перенося вес своего тела вперед. Вторым движением я дернул его на себя и вниз, подсекая его правую ногу. Игорь потерял равновесие и рухнул на живот, а я оказался сверху, придавив его спину коленом, заломил его руку за спину ровно до той грани, где начинается разрыв связок. Никаких ударов по лицу, никаких видимых увечий для придирчивой судмедэкспертизы, только парализующая боль в суставах и физический контроль над ситуацией.

Игорь жалко заскулил, пуская слюни на грязный линолеум, вся его спесь испарилась за секунду.

Я наклонился ближе к нему, и мой голос зазвучал тихо, почти ласково, но от этого становился еще страшнее:

— Покушение на убийство двух и более лиц, — зашептал я, вдавливая колено ему между лопаток. — Ты же недавно откинулся, значит у тебя рецидив. Твой порез на газовом шланге задокументирован, там остались твои потожировые следы. Я лично прослежу, чтобы ты попал в самую нерадостную зону, где такие как ты не живут дольше пары месяцев, я сделаю все, чтобы ты сел надолго и сгнил там заживо.

Он судорожно дернулся, попытался вырваться, но я надавил на болевую точку чуть сильнее, раздался неприятный хруст хрящей. Игорь по-бабьи взвизгнул, умоляя отпустить его, но я даже не ослабил хватку.

— Рита, возьмите телефон, — скомандовал я, не оборачиваясь. — Звоните в полицию прямо сейчас. Скажите дежурному, что нападение в квартире, и обязательно попросите прислать лейтенанта Петренко. Скажите, что это по поводу Смирнова, он поймет и приедет быстро.

— Поняла, сейчас позвоню, — дрожащим голосом ответила она, нажимая кнопки на стареньком смартфоне.

Двери кабинета с грохотом распахнулись.

— Карина, какого черта ты вытворяешь? — мужчина, сидя за столом, оторвался от бумаг и посмотрел на свою любовницу с явным неоодобрением.

Карина влетела внутрь и швырнула сумку на диван. Никаких слез и никакой размазанной туши, на ее лице читалась только злость и обида.

— Какого черта⁈ — она подошла вплотную к столу, уперла руки в бока и начала сверлить его взглядом. — Твоего черта, Артур!

Она тяжело дышала и продолжала выплескивать накопившуюся ярость, совершенно не стесняясь в выражениях.

— Какой-то хрен на табуретке с болтами меня подрезал, а они забрали мои права, вызвали эвакуатор и увезли машину на штрафстоянку. А я стояла на обочине и мерзла на ветру, пока эти уроды оформляли протокол. Ты вообще собираешься решать эту проблему или будешь дальше свои бумажки перебирать?

Она ждала, что он сейчас схватит телефон, начнет звонить нужным людям и защищать ее статус, к которому она так привыкла. Но Артур даже не потянулся к трубке, он просто отложил ручку, откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее взглядом человека, которого отвлекли от серьезных дел ради сломанного ногтя.

— Ты закончила? — спросил он ровным голосом.

— Нет, не закончила! Этот бомж…

— Закрой рот, Карина, — перебил он, не повышая тона, но слова прозвучали резко. — Ты устроила цирк на дороге, разбила ментовскую машину, а теперь приперлась сюда и качаешь права. У меня сегодня сорвался контракт на двадцать миллионов, а ты лезешь ко мне со своим бампером.

Карина открыла было рот для ответа, но Артур поднял руку и заставил ее замолчать.

— Я решу этот вопрос завтра утром, позвоню начальникам, и тебе вернут права. Но если ты сейчас же не выйдешь за эту дверь и не прекратишь свой спектакль, я заблокирую твои карты. Соберешь вещи и поедешь на электричке к маме в провинцию. Я понятно объясняю?

Мы ждали около двадцати минут, все это время Игорь смирно лежал на полу, изредка постанывая от боли в вывернутом плече. Я не произнес больше ни слова, просто связал его хомутами и поднялся, мой мозг просчитывал варианты дальнейшего развития событий, выискивая риски.

Наконец в подъезде послышались шаги, дверь была приоткрыта, и через несколько секунд в прихожую вошел лейтенант Петренко в сопровождении еще одного молодого патрульного. Участковый окинул взглядом картину, посмотрел на лежащего Игоря, потом перевел взгляд на меня, и его брови поползли вверх от удивления.

— Смирнов, и правда по твою душу? Я сперва не поверил. Ты опять в неприятности влез? — спросил Петренко, стягивая фуражку и проходя вглубь коридора. — Я уже начинаю привыкать к твоей фамилии.

Он внимательно посмотрел на мою распухшую скулу, дотронулся до нее пальцем, и я невольно поморщился.

— Что тут у вас произошло на этот раз? — вздохнул участковый, доставая служебный планшет. — Опять пьяная драка?

— Никакой драки, товарищ лейтенант, — спокойно ответил я, передавая Игоря в руки подоспевшего патрульного. — Гражданин проник в квартиру своей сестры в состоянии алкогольного опьянения, угрожал физической расправой, нанес мне телесные повреждения при моей попытке защитить женщину. А самое главное, он намеренно повредил газовое оборудование с целью убийства сестры и ее дочери, дабы завладеть их квартирой.

Петренко подошел к Игорю, которого патрульный уже поднял на ноги и осмотрел его с ног до головы, хмыкнул, достал фонарик и посветил задержанному прямо в лицо.

— Удивительное дело, Смирнов, — задумчиво протянул Петренко, поворачиваясь ко мне. — Враги твои постоянно оказываются целыми, ни единого синяка на нем нет, а вот ты стоишь с разбитым лицом. Обычно в таких ситуациях все бывает ровно наоборот, народ у нас меры не знает, бьют друг друга до полусмерти.

— Я уважаю закон, лейтенант, — хладнокровно ответил я. — Применил исключительно гражданский арест до прибытия сотрудников правопорядка, превышения пределов обороны не было.

Рита быстро написала подробное заявление, описав все угрозы и факт недавнего освобождения брата из тюрьмы.

Петренко долго заполнял бумаги, и недовольно покачал головой, когда узнал детали про газовый шланг. Я его понимал, это была уже не бытовуха, а серьезным дело, которое требовало совсем другого подхода. Участковый забрал отрезанный кусок шланга (пришлось полностью снять его) как вещественное доказательство, и вместе с Игорем, которого увели под конвоем, удалился.

В квартире повисла звенящая тишина, Рита сразу же бросилась в комнату к дочери. Девочка испугалась шума и заплакала, я слышал, как мать тихо успокаивает ее и обещает, что плохой дядя больше никогда не вернется в их дом.

Но я уже не мог вот так просто уйти.

— Рита, закройте за мной дверь, — тихо произнес я, заглянув к ним в комнату. — Но ждите, я скоро.

— Вы куда, Максим? — женщина непонимающе вскинула брови.

— Скоро вернусь.

Я сбегал в ближайший хозяйственный магазин и купил все необходимое. Ну разве мог я бросить Риту и ее плиту в таком состоянии?

Вернувшись на кухню, взял гаечный ключ и быстро установил новый шланг, крепко прикрутил его к трубе, поставил свежие прокладки, затянул гайки с нужным усилием и промазал стыки мыльной пеной. Утечка была устранена, и теперь газовое оборудование работало идеально.

Закончив с трубами, я подошел к старому холодильнику, достал из морозилки кусок замороженного мяса, завернул его в чистое полотенце и прижал к пульсирующей скуле. Холод немного притупил ноющую боль, я сел на табуретку, прислонившись спиной к батарее, чувствуя приятную усталость в мышцах.

Через десять минут на кухню вошла Рита, она выглядела уставшей, но в ее глазах больше не было того парализующего страха.

— Дочка уснула, — тихо сказала она, присаживаясь на соседнюю табуретку. — Спасибо вам, Максим, вы сегодня нам обеим жизни спасли, я даже думать не хочу, что бы этот изверг сделал, если бы не вы.

Она робко протянула мне пару крупных купюр.

— Возьмите, пожалуйста, — сказала она с мольбой в дрожащем голосе. — Это все, что у меня есть сейчас наличными, я бы отдала больше, если бы могла.

Я посмотрел на деньги и вспомнил прошлую «сытую» жизнь и новую, где каждая копейка была на счету, я считал каждую сотню, мне нужно было покупать еду, платить за бензин, возвращать долги. Но, черт возьми, у меня были принципы, баланс должен быть соблюден, и брать последние деньги у одинокой испуганной матери в этот баланс никак не вписывалось. Это был пассив, который портит карму и репутацию.