Виктория шагнула ко мне.

– Вы можете это исправить? – спросила она уже тише. Голос всё ещё дрожал, но теперь не от злости, а от надежды. – Только честно. Мне не нужны ещё одни пустые заверения.

– Могу посмотреть, – ответил я. – насчет исправить, все будет зависеть от того, что ваши специалисты успели сломать после первоначальной ошибки.

Глеб открыл рот, но Виктория резко подняла ладонь.

– Пропустите его, – сказала она, потом повернулась к рабочим: – Все слышали? Пропустите, и перестаньте стоять как памятники.

– Виктория Александровна, – Глеб сделал шаг к ней и понизил голос, но я всё равно слышал каждое слово. – Мы не можем пускать постороннего к узлу автоматики. Это ответственность управляющей компании.

– Ответственность? – она коротко рассмеялась, и смех вышел злой. – У меня подвал затоплен. Если к вечеру здесь не будет порядка, я вас по стенке размажу, без штанов останетесь. Пропустите человека.

Глеб сжал челюсти, но отступил.

Я прошёл мимо него к техническому входу. Он двинулся следом, явно решив контролировать каждое моё движение. Правильно, пусть смотрит, чем больше увидит, тем сильнее потом испугается.

Внизу было шумно. Аварийная сирена выла короткими рывками. Один насос включался, набирал обороты, потом звук срывался, шёл удар по трубам, и автоматика вырубала контур. Через несколько секунд всё повторялось.

На полу хлюпала вода. Не по щиколотку, как сказал Лёша, но достаточно, чтобы уборщики матерились. У стены стояли двое техников. Один крутил задвижку, которая уже ничего не решала. Второй смотрел в щит автоматики с обреченным видом.

– Отойдите, – сказал я.

Глеб встал за моей спиной, тяжело дыша.

– Только ничего не ломай, – буркнул он. – У нас здесь оборудование не из гаража.

Я присел у насосной станции и включил «Аналитический взор».

Линии труб стали чётче. Вибрация показывала, где давление идёт рывком, где клапан закрывается с задержкой, где автоматика получает неправильный сигнал. Корпус одного из насосов дал тонкую сетку микротрещин. Моя способность подсвечивала его грязную пористую структурой. Дешёвый силумин, покрашенный и промаркированный так, чтобы закупочная комиссия закрыла глаза.

Я наклонился ближе и провёл пальцем по табличке, где угадывалась маркировка холдинга Штерна.

Ну, просто отлично. Тебя только здесь не хватало.

После моей смерти Виктор получил доступ к империи. «Элит‑Комфорт» взяла обслуживание дорогих объектов, а Штерн поставлял оборудование под видом качественного, но по цене золота. Разница оседала в карманах.

– Ну? – не выдержал Глеб. Он наклонился ко мне, стараясь выглядеть уверенно. – Видишь что‑нибудь, кризисный?

– Вижу, – сказал я, открывая кейс. – Вижу, что вам повезло. Пока ещё не разорвало корпус.

Глеб побледнел как полотно.

– В смысле?

– Потом, – отрезал я. – Сейчас отойдите от щита.

Действовать пришлось быстро. Сначала датчик обратного давления. Полярность сигнала была сбита ровно так, как я оставил ночью. Затем частотный преобразователь. Каскадная ошибка успела забить память контроллера, из‑за чего система пыталась компенсировать ложный скачок давления, потом задержка запуска второго насоса. Её техник, судя по всему, уже менял вручную и сделал только хуже.

– Кто трогал задержку? – спросил я, не оборачиваясь.

За спиной наступила тишина.

– Я спросил: кто трогал задержку?

Один из техников кашлянул.

– Я… ну, по инструкции. Там написано…

– Там написаны действия для штатной ситуации, – сказал я, переключая режим. – А у вас датчик врёт, частотник уходит в защиту и насос получает удар по крыльчатке, по‑твоему, это правильно?

Лёша у двери тихо выругался.

Я сбросил ошибку, вернул параметры, проверил линию, а затем нажал сброс. Сирена оборвалась, насос дернулся и набрал обороты, но на этот раз без рывка. Гул стал ровным. Второй насос вошёл в режим мягко и без удара. Клапан щелкнул, лишнее давление ушло в дренаж, а трубы перестали вздрагивать.

– Твою мать, – прошептал техник, который крутил задвижку. – Она заработала.

Я подождал еще минуту, глядя на показатели. Давление стабилизировалось, частотник держал режим, а температура второго насоса медленно пошла вниз.

Только после этого я собрался, закрыл кейс, и повернулся к Глебу, изумленно смотревшего на незнакомца, который за четыре минуты сделал то, что его команда не смогла сделать за несколько часов.

– Ваши люди не умеют работать с частотниками и датчиками давления, – пояснил я. – Это можно исправить, обучив персонал. А вот силуминовые корпуса в системе, где должны стоять нормальные насосы, уже другой разговор.

Мы поднялись наверх.

Возле входа всё ещё стояли рабочие, но теперь они не матерились, а ждали. Виктория ходила туда‑сюда по плитке, прижимая телефон к груди. Когда увидела нас, сразу остановилась. Сначала она посмотрела на меня, потом на Глеба, и по его лицу всё поняла.

– Исправили? – спросила она, делая шаг вперёд. – Скажите, что исправили.

– Станция работает, – ответил я. – Воду откачают. Но я бы рекомендовал провести полный аудит оборудования до открытия.

– Аудит? – Виктория резко повернулась к Глебу. – Какой ещё аудит?

Глеб поднял руки, пытаясь выиграть время.

– Виктория Игоревна, не надо сейчас драматизировать, был сбой автоматики, его устранили. Мы всё проконтролируем.

– Вы уже контролировали, – сказала она, и в её голос вернулась сталь. – У меня люди в подвале плавали.

– Сбой не критичный, – пробормотал он.

Я молча смотрел на него, Глеб почувствовал это и замолчал. Виктория заметила паузу.

– Максим, – сказала она, повернувшись ко мне. – Вы что‑то нашли?

Глеб резко шагнул между нами.

– Виктория Игоревна, нам нужно сначала оформить внутренний акт. Не надо обсуждать технические детали на улице.

– Вот как? – она сузила глаза. – недавно вы орали на моих сотрудников на этой же улице, а теперь вам понадобилась приватность?

Глеб покраснел, потом посмотрел на меня. Теперь уже без спеси.

– Максим, да? – сказал он тише, делая шаг ко мне. – Можно на пару слов?

Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.

Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.

Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.

Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.

– Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, – сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. – Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.

Я спокойно посмотрел на него.

– Техника не бывает сама по себе, – сказал я, не повышая голос. – для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.

Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.

– Вот не надо сейчас умничать, – сказал он, и поднял на меня глаза. – Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.