Я смотрел на него сверху вниз, видя не грозного начальника, а трусливого паразита, который боялся потерять свою крошечную власть.

— Информационный щит у входа в подъезд является общедомовым имуществом, Петр Ильич, — спокойным тоном произнес я. — Согласно тридцать шестой статье Жилищного кодекса, доска принадлежит жильцам, а не вам лично. Я проживаю в этом доме и имею полное право размещать здесь информацию.

Председатель открыл рот, собираясь выдать новую порцию ругани, но я шагнул к нему. Подняв руку, указал пальцем на пластиковый короб над дверью подъезда.

— А вот неработающий датчик пожарной сигнализации, который висит там для вида уже третий год, является прямым нарушением, — добавил я. — Система давно сгнила, но в ваших отчетах она числится исправной. Если завтра сюда приедет комиссия из Жилищной инспекции, они выпишут ТСЖ огромный штраф. А потом прокуратура проверит, куда именно ушли деньги, выделенные на замену проводки. Мне снять листок, или мы закроем этот вопрос прямо сейчас?

Петр Ильич сдулся прямо на глазах. Красная краска мгновенно сошла с его лица, уступив место нездоровой бледности.

— Ишь ты, умный выискался, — неразборчиво пробормотал он себе под нос, трусливо втягивая голову в плечи. — пусть висит пока.

Он развернулся и пошел прочь, стараясь не смотреть на соседок. Марья Ивановна проводила его насмешливым взглядом, а я спокойно разгладил края своего объявления и зашел в подъезд.

Дома меня встретила приятная тишина. Моя квартира выглядела гораздо лучше, чем пару дней назад. Окна вымыты, старый хлам гнил на помойке, скрипучие полы сияли чистотой.

Из комнаты вышел Дюбель. Котенок смешно потянулся, подошел ко мне и довольно замурлыкал, потираясь о мою ногу. Я присел на корточки и почесал его за ухом.

— Держись, строитель, — тихо сказал я.

Насыпав ему свежего корма и налив воды в миску, я заварил себе крепкий чай. Сел за стол, открыл блокнот и аккуратно вычеркнул выполненные пункты из своего плана. Инвестиции в репутацию сделаны, криминальные хвосты отрублены. Внезапно тишину квартиры разорвал звонок телефона.

— Слушаю, — спокойно произнес я.

— Алло, это мастер Максим? — раздался в трубке приятный женский голос, а на заднем фоне шумела вода. — Извините за беспокойство. Мне ваш номер только что дала соседка по подъезду, Анна Сергеевна. Вы ей сегодня магнитную дверь открыли.

Мои губы тронула холодная усмешка. Звонила не сама Елена, но это была жительница из ее элитного дома. Мой расчет оказался верным, сарафанное радио работало потрясающе быстро.

— Да, это я, — ответил я, меняя тон на более участливый. — Что у вас стряслось?

Кот — это ответственность. Раньше я отвечал за две тысячи сотрудников и многомиллиардные контракты, а теперь мой главный KPI, чтобы серый комок шерсти не сдох с голоду. Странно, но от этого нового груза на душе не противно. Скорее наоборот.

Дюбель наступил мне лапой на глаз. Я открыл второй и посмотрел на него. Он сидел на подушке и урчал, как старый холодильник «ЗИЛ». Маленький, с обломанным усом, но уже наглый. За это небольшое время со мной немного отъелся, шерсть перестала быть похожей на паклю.

— Дай угадаю, — сказал я сипло. — Завтрак по расписанию.

Он мявкнул. Не жалобно, а требовательно. Мол, шеф, ты задерживаешь поставки, так бизнес не делается.

Я сел на кровати. Пол был холодный, по ногам сразу побежали мурашки. Тело ныло после вчерашней беготни, но это была правильная боль, мышцы работали, сердце качало кровь, легкие дышали. Еще совсем недавно этот мешок с костями не мог пройти сто метров без одышки, а теперь я делал по утрам три подхода отжиманий и не умирал.

Дюбель спрыгнул с кровати и потрусил на кухню. Я пошел за ним, по пути разминая плечи.

На кухне тоже было прохладно. Я насыпал коту корм, поставил миску с водой и Дюбель тут же захрустел, смешно двигая ушами в такт челюстям. Я встал у окна наблюдая за двором. Сосед из дома напротив заводил свою «девятку», которая чихала и не хотела работать. Обычное утро спального района.

Я сделал зарядку, все стандартно, отжимания, приседания, планка. Телопо привычке сопротивлялось и просило пощады, так как нагрузку я увеличивал постоянно. И конечно знал если дать слабину сейчас, завтра будет хуже. Это как с бизнесом. Пропустил день — потерял неделю.

Потом контрастный душ. Вода обжигала, отчего у меня перехватывало дыхание, но я стоял под ледяными струями и считал про себя до тридцати. На счете «двадцать» стало легче, кровь разгонялась, мозг просыпался. Я растерся жестким полотенцем и вышел из ванной.

Теперь, завтрак, который уже стал у меня традиционным. Овсянка на воде, два яйца вкрутую, черный чай без сахара, никакого алкоголя и никакого фастфуда. Организм Смирнова был загажен настолько, что создавалось впечатление, что он целенаправленно пытался себя убить.

После завтрака сел за стол и открыл блокнот. Пора было подумать о будущем.

Деньги у меня были, правда то что хорошо для сантехника, смешно для человека, который планирует вернуть себе корпорацию.

Я расписал будущие расходы. К тому что я буду тратить на еду, транспорт и жизненные мелочи, добавлялась пошлина за открытие ИП, за электронную подпись, открытие счета. К этому надо было добавить налоги, но главная проблема заключалось в логистике.

Я буду терять по два-три часа в день на перемещения. Пешком, на автобусах, с ящиком инструментов. Это неэффективно, мне нужен был транспорт.

Машина отпадала сразу. Слишком дорого и заметно, к тому же слишком много геморроя с оформлением. Права у Смирнова были, но это ничего не решало. Подержанная машина, которая не умерла бы через месяц, стоила от трехсот тысяч, а кредитная история у моего нового тела была такой, что мне даже микрозайм бы не дали.

Мне был нужен мопед. Старый, который не жалко уронить, который ест два литра на сотню километров и не привлекает внимания. Думаю его можно найти за пятнадцать-двадцать тысяч.

Я записал это в блокнот и подчеркнул дважды.

Еще мне были нужны исполнители. Чернорабочие, которые могут вынести мусор, занести материалы, подстраховать на объекте. Таких всегда можно найти на строительных рынках или среди местных алкашей, которые еще не совсем пропали. Хотя с алкашами конечно связываться опасно, только в крайнем случае.

Я закрыл блокнот и посмотрел на часы. Девять утра, пора выходить.

Первый заказ был простым, надо было справиться с бачком в квартире пенсионерки из соседнего квартала. Деньги небольшие, но надо было нарабатывать клиентуру и постоянно подбрасывать пищу для сарафанного радио.

Оделся, взял ящик и проверил телефон. СМС от Ани: «Спасибо за вечер».

Я не знал что написать в ответ, поэтому решил просто не отвечать.

Вышел из подъезда и вдохнул влажный мартовский воздух. Во дворе было пусто, только голуби копошились у помойки. Я прошел через двор, срезая путь к соседней улице и на детской площадке увидел пожилого дворника, в оранжевой жилетке, который возился с качелями. Одна из цепей на них сорвалась с крепления, и он пытался прикрутить ее обратно, но видимо безуспешно. Его руки тряслись, лицо было красным от натуги, а рядом валялся разводной ключ.

— Доброе утро, — обратился к мужику я. — Помочь?

Дворник обернулся. На вид ему было лет шестьдесят, глубокие морщины у глаз и усталый вид человека который занимается не своей работой, на нашивке было написано «Равиль».

— Да тут гайка прикипела, — сказал он с акцентом. — Никак не идет.

Я поставил ящик на землю и подошел ближе, включив «Аналитический взор». Металл был покрыт ржавчиной, резьба забита грязью, если дергать так, как дергал Равиль, можно сорвать крепление целиком.

— У вас смазка есть? — спросил я.

— Какая смазка? Нет у именя смазки.

Я открыл ящик, достал баллончик с «WD-40» пшикнул на резьбу и подождал полминуты.

— Дайте ключ.

Равиль протянул мне разводной ключ. Я не стал давить сразу, сначала чуть затянул гайку, чтобы сорвать ржавчину, потом ослабил, повторил это два раза, на третий гайка пошла свободно.