— Да, конечно. Один сантехник напал на троих мирных граждан с бейсбольными битами в арендованном гараже. Очень сильная версия, прямо чувствуется юридическая школа.

Я пожал плечами.

— У меня ещё есть свидетель по их казино. Денис, внук Марьи Ивановны. Игроман. Судя по всему, он многое знает, особенно по долгам и людям, которых они держали на крючке.

Петренко удивлённо поднял на меня глаза.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Он трус, но трусы разговорчивы, если им объяснить, что молчание выйдет боком.

Лейтенант медленно улыбнулся.

— Вот теперь вечер перестал быть плохим.

Сысоев начал орать, что я пожалею, что у него есть люди, что меня найдут… но на это внимание никто не обращал, тем более приехала скорая. Пока бандитам оказывали помощь, полицейские фотографировали биты и гараж. Я стоял в стороне и впервые за вечер позволил себе просто расслабится.

Я дал объяснения на месте, а затем поехал с Петренко в отдел. Скутер оставил у сторожа, дед только хмыкнул, почесал щетину и сказал:

— Весело ты гараж снял. Никогда такой веселухи здесь не видел, а почитай пять лет сижу.

— Скидка была хорошая, — ответил я.

— За такую скидку я бы доплату брал.

В кабинете было… как обычно, такой кабинет можно увидеть в каждом втором сериале про «ментов». Лейтенант повесил куртку на вешалку, сел за стол и потёр лицо ладонями.

— Ну ты даёшь, Максим, — выдохнул он.

— Я старался без тяжких, — просто ответил я.

— Я заметил, — усмехнулся лейтенант. — Носы, колени, перец. Аккуратно. Даже обидно, не к чему придраться.

— Уж простите, — я улыбнулся в ответ. — Не люблю создавать себе лишние проблемы.

Он достал из нижнего ящика бутылку коньяка и две кружки. На одной было написано «Лучший папа», на второй облезла эмблема МВД. Он посмотрел на бутылку, потом на меня.

— Это не по протоколу.

— Я никому не скажу.

— Вот и хорошо.

Он плеснул совсем понемногу без всякого пафоса или чего-то подобного. Просто две кружки в кабинете человека, который каждый день смотрел на чужую грязь и всё ещё не стал сволочью.

— За что пьём? — спросил Петренко.

— За то, чтобы идиоты сами приходили с доказательствами и почаще.

Он усмехнулся.

— Хороший тост.

Мы выпили.

Я сделал маленький глоток. Алкоголь обжёг горло, а тело Смирнова сразу вспомнило старые привычки и радостно шевельнулось. Я тут же поставил его на место, мысленно заявив, что продолжения не последует.

Петренко откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок.

— Сысоев давно мозолил глаза. Казино, вымогательство, мутные займы, пара заявлений, которые потом забирали. Люди его боятся, сам понимаешь. А тут он сам подставился, да ещё со своими клоунами. Даже как-то странно.

— Может быть, но, как я и говорил, есть еще один известный мне свидетель.

— Да, я помню, — согласился лейтенант. — Если Денис даст показания, возможно, мы надолго их закроем.

— Денис заговорит, его бабушка сильнее вашего отдела.

Петренко рассмеялся.

— Охотно верю, бабушки, они такие.

— Ты понимаешь, — сказал Петренко уже серьёзно, — что после такого тебя могут начать искать другие?

— Конечно, понимаю.

— Сысоев это небольшая сошка.

— И это я тоже знаю. — заверил его

— Откуда?

— По нему видно. Он исполнитель с амбициями, а такие редко бывают настоящими бывают настоящими руководителями. Слишком он нервный и шумный.

Петренко посмотрел на меня внимательно, будто пытался понять, где у сантехника кончается сантехник и начинается что-то другое.

— Все ж ты странный Смирнов, совсем другим человеком стал.

— Мне это уже говорили. — улыбнулся я

Он кивнул.

— Если будут угрозы, сразу звони. Не геройствуй, сегодня тебе повезло.

— Сегодня я подготовился.

— Это разные слова для одного результата.

— Нет. Везение, это когда кирпич упал рядом. Подготовка, это когда ты заранее не стоишь под крышей.

Петренко усмехнулся и снова чуть-чуть себе плеснул. Мне тоже хотел, но я накрыл кружку ладонью.

— Хватит. Мне ещё домой ехать.

— Правильно, — сказал он. — Мне тоже, но часа через два… оформить сегодняшний улов надо.

Он поднял свою кружку.

— Ладно, связь держим. По Сысоеву я тебе сообщу, что смогу, официально, конечно, и ничего лишнего.

— И на том спасибо, товарищ лейтенант.

Я прекрасно понимал, что происходит. Это был не разговор под коньячок, а скорее налаживание связей. Я дал Петренко дело, а сразу с этим свидетеля и троих задержанных. Он дал мне возможно, будущую защиту. В нормальном мире это называется сотрудничество, а в реальном, выживание.

Домой я вернулся поздно. Дюбель сидел в коридоре и смотрел на меня с укором.

— Не начинай, — сказал я. — Всё прошло по плану. Ну, почти.

В этом взгляде было больше морали, чем в большинстве людей, которых я знал в прежней жизни. Я снял куртку, повесил её на стул, потом всё-таки поднял кота и несколько секунд держал на руках. Странная мелочь, но после гаража она помогла. Я ощущал его тепло и, если можно так сказать, заботу. И это было чертовски приятно.

Я вымыл руки, лицо, обработал ссадину, поставил чайник и сел за стол с блокнотом. Руки всё ещё немного дрожали, но внутри было как-то тихо.

ИТОГИ НОЧИ:

Гараж взят с боем. Трое отморозков пытались объяснить мне уличные правила, в итоге поехали в камеру.

Лейтенант Петренко, толковый мужик. Нормальный человеческий разговор под рюмку коньяка стоит дороже любых официальных переговоров. Связи в органах закреплены.

Дело о чёрной тетради Ильича пока продолжается.

Я поставил точку и посмотрел в окно, за которым царила тихая мартовская ночь.

Оказывается, что простая жизнь не такая уж и «простая».

В кабинете Артура было тихо. Сам хозяин стоял у окна с бокалом виски и смотрел на город.

За его спиной находился высокий бритый бугай, правая рука Артура, который, в отличие от других подчинённых его пока ещё не подводил.

— Сысоева сегодня приняли вместе с Кабаном и Сиплым.

Артур поморщился.

— Сысоев всегда слишком много шумел, камера поможет ему остыть.

Бугай кивнул.

— Есть ещё момент. У председателя ТСЖ сегодня была проверка прокуратуры. Документы изъяли. Пётр Ильич паникует.

Артур застыл.

— А вот это уже хуже.

— Там могут всплыть проводки.

— Там не проводки, — тихо сказал Артур и поставил бокал на стол. — Там деньги.

Он прошёл к креслу, но не сел, а несколько секунд молчал, глядя в никуда.

— На место Сысоева посадить людей, которые умеют молчать, — сказал Артур. — Если до казино не добрались менты, то не закрывать, просто сменить выеску. С Петром Ильичом я поговорю лично. А ты разберись со Смирновым.

— Убрать?

Артур холодно на него посмотрел.

— Сначала понять, кто он такой. Алкаши не кладут троих с битами и не дружат с ментами. Мне не нравится, когда появляется неизвестная переменная.

— Сделаю.

— Только без шума, — добавил Артур и снова взял бокал. — Шума у нас сегодня и так слишком много.

Я проснулся до будильника, полежал минуту, глядя в потолок, и провёл короткую инвентаризацию: голова и ребра целые, руки сгибаются, что уже хорошо. Да, тело гудело, но всё же чувствовал я себя заметно лучше.

Дюбель сидел на подоконнике и смотрел во двор, но стоило мне пошевелиться, как он перевёл взгляд на меня.

— Не начинай, — сказал я, садясь на кровати. — Вчера был рабочий выезд.

Я сделал зарядку в щадящем режиме и без всякого геройства, оно сейчас было ни к чему. После душа я сварил овсянку, выпил чай и открыл блокнот. Обычный утренний ритуал, чтобы закрепить план на день, ничего особенного.