Я ответил на рукопожатие и поблагодарил за карту. Всё же такая «жирная» скидка не будет лишней.

Выйдя из павильона, я понял, что стратегия помощи простым людям начала приносить дивиденды. С новой картой Скряцкого я купил качественный комбинезон со множеством карманов. Затем прошёл в отдел инструментов и купил ударопрочный кейс, куда легли и другие новоприобретения. А также по пути домой я заскочил в парфюмерный магазин. Я понимал, что внешний вид играет важную роль, ведь я собирался заходить в такие двери, где потёртая куртка Смирнова стала бы препятствием.

Я вернулся в квартиру и разложил купленный инструмент по ячейкам нового кейса, проверил защёлки и отправился в ванную смыть с себя пот и пыль. Выйдя в коридор с полотенцем, я сразу заметил шевеление возле новых ботинок. Дюп сидел рядом с обувью и деловито обнюхивал подошву. Затем он аккуратно зацепил когтем шнурок и потянул на себя, словно проверял качество прошивки.

— Оставь этот актив в покое, хвостатый, иначе мне придётся вычесть стоимость испорченных шнурков из твоего пайка, — спокойно произнёс я, присаживаясь на корточки и мягко высвобождая шнурок.

Кот замер на месте, медленно повернул ко мне усатую морду и тихо муркнул, не желая отступать. Я почесал его за ухом и убрал ботинки в сторону от греха подальше. Дюп сразу переключил внимание на комбинезон, который лежал на табуретке у входа. Он привстал на задние лапы, потрогал ткань и вопросительно посмотрел на меня, словно одобряя покупку.

— Ты же понимаешь, что это было необходимо купить, — добавил я, наблюдая за его действиями. — А презентабельный вид влияет на стоимость услуг.

Кот спрыгнул на пол, подошёл к ногам и начал тереться. Я хмыкнул, достал бритву и вернулся в ванную, чтобы избавиться от последних следов маргинального прошлого. Лезвие плавно скользило по коже, снимая щетину, которая старила этот аватар минимум на пять лет. Я побрился, нанёс пару капель парфюма и начал одеваться. Дюп уселся неподалёку, аккуратно обвив хвостом лапы, и молча наблюдал за процессом.

— Совсем скоро мы переедем из этой бетонной коробки в более подходящее место, где у тебя будет больше пространства и лучше еда, — тихо пообещал я напарнику, глядя на кошачью морду. — Но для достижения этой цели мне придётся сделать несколько шагов по головам. Хотя… они это заслужили.

Утро началось с телефона. Не с будильника, и не с Дюбеля, который уже научился ходить по мне как по своей законной жилплощади, а именно с телефона. Он завибрировал на столе, затих, снова завибрировал, а потом коротко пискнул сообщением. Я лежал с закрытыми глазами и пару секунд слушал этот звук.

Дюбель Некоторое время сидел на краю кровати потом встал, лениво прошёлся по одеялу, наступил лапой мне на живот и спрыгнул на пол. В кухне зашуршал пакет с кормом. Этот серый паразит быстро понял, что если разбудить человека, то еда появляется раньше.

Телефон снова ожил. Я протянул руку, взял его и посмотрел на экран. Три пропущенных, пять сообщений, один голосовой. И тут же снова звонок

– Да, – хрипло сказал я.

– Максим? – осведомился женский голос. – Нам Людмила Васильевна ваш номер дала, сказала, вы мастер хороший, у нас кран на кухне подтекает, и ещё под раковиной там что‑то капает, вы не могли бы сегодня вечером подъехать?

Я провёл ладонью по лицу и сел на кровати, чуть поёжившись, потому что в комнате было прохладно.

– Сегодня не могу, – ответил я.

– А завтра? – женщина сразу стала напряженнее.

– Завтра тоже.

– А когда можете?

Я посмотрел на список сообщений. Один человек прислал фото крана так близко, что на снимке было видно только пятно ржавчины и кусок пальца. Второй написал: «СРОЧНО!!!», но не указал, что именно срочно. Третья спросила, чиню ли я домофоны и пластиковые окна.

– Скиньте фото проблемы и адрес в сообщение, – сказал я, окончательно просыпаясь. – Я передам мастеру.

На том конце повисла пауза.

– Какому мастеру? – подозрительно спросила женщина. – Людмила Васильевна именно вас советовала.

– Нормальному мастеру, – сказал я. – Под моим контролем.

– А вы точно проверите? Просто у меня уже был один, он пришёл, посмотрел, сказал, что надо менять всё, взял тысячу за диагностику и ушёл, а кран как капал, так и капает.

– Проверю, – сказал я и встал, потому что Дюбель уже начал скрести миску по полу. – Условия простые. Если мастер накосячит, переделает за свой счёт. Если вы попытаетесь сбить цену после работы, он больше к вам не приедет. Если всё честно, то всем нам удобно. Верно?

Женщина на том конце провода успокоилась.

– Хорошо, – сказала она мягче. – Я сейчас пришлю фото, только я не очень в этом разбираюсь.

– Сфотографируйте общий вид под раковиной, потом сам кран, потом место, где капает. Не надо снимать вплотную, я не микробиолог.

Она коротко засмеялась.

– Поняла. Спасибо вам.

Я сбросил вызов и пошёл на кухню., где встретил Дюбеля возле миски. Насыпал корм и включил чайник.

– Видишь, мохнатый, – сказал я, доставая овсянку. – Спрос есть. Теперь надо перестать быть рабом спроса.

После привычной зарядки, душа и завтрака я сел за стол, открыл блокнот и начал разбирать ситуацию. Последние дни дали результат. Гараж был снят. Сысоев с компанией временно отправился отдыхать на нары, Петренко стал силовым контактом, а Скряцкий стал удобным поставщиком со скидками, и сообщил новость о Михалыче. Репутация в районе росла, и вот тут началась проблема. Репутация тянула за собой звонки, но я не мог успеть везде.

У каждого человека была маленькая беда, которая для него выглядела как конец света. Денег там было немного, а вот времени уходило предостаточно, но и отказывать было нельзя. Сарафанное радио строилось на доверии, а доверие у бедных людей штука хрупкая. Один раз не приехал, второй раз грубо ответил, третий раз поставил цену как в элитном сервисе, и всё, можно сказать вышел в тираж. Значит, нужен был человек, нормальный мужик с умелыми руками, которому можно отдать мелкие заказы и не бояться, что он сдерет с какой‑нибудь старушки последние две тысячи или придёт на заказ с перегаром. В районе таких надо было еще поискать. Но один кандидат у меня имелся.

Степаныча я нашёл там же.

– Утро доброе, – сказал я, подходя.

Степаныч покосился на меня, затянулся и выпустил дым в сторону баков.

– Для кого как, Макс, – буркнул он. – У тебя, может, доброе.

– Ильич?

– А кто ещё, – зло усмехнулся он и сплюнул. – Этот красномордый деятель опять материалы списал. По бумагам я получил три смесителя, два мешка смеси, кабель и какие‑то прокладки, мать их. По факту видел один смеситель, да и тот китайский, такой, что его руками трогать стыдно. Теперь говорит, недостача на мне, из зарплаты вычтет, и ведь, сволочь, даже прокуратуры не испугался.

– Документы подписывал? – спросил я.

Степаныч поморщился и отвёл взгляд.

– Да какие документы, Макс. Зинаида бумажку сунула, сказала, потом разберёмся, там только получение. Я и подписал, дурак старый.

Он сказал это без злости, и это было хуже всего. Когда человек злится, в нём ещё есть энергия сопротивляться, а Степаныч произнес это так, будто давно привык, что его обманывают.

– Ясненько, – протянул я, а потом перешёл к делу: – Степаныч, предложение есть, хочешь работать без Ильича?

Он хмыкнул, но посмотрел уже внимательнее.

– А кто ж не хочет. Только он, зараза, как грибок в ванной, думаешь, вывел, а он опять лезет из шва.

– Вытравим мы этот грибок, – улыбнулся я, – короче, у меня мелких заказов стало больше, времени на все не хватает. Работа мелкая, легкая, но относится к ней наждо серьезно. Репутация, сам понимаешь. Я принимаю звонки и нахожу клиентов. Ты едешь и делаешь. Материалы по чекам, деньги делим честно, мой процент за клиента и контроль, твой за работу.