– Даже так? – девушка изогнула бровь. – Тогда я за вас рада. Всего доброго.

– До свидания.

Когда я вышел на улицу, то первым делом сделал глубокий вдох. Да, я только что получил шикарный контракт, ещё и помог человеку. Надеюсь, что помог, хотя Олег об этом меня и не просил. Кстати, надо будет заглянуть к нему и рассказать о том, что к его заведению присматривается бизнес‑леди. Вдруг именно это ему сейчас и надо.

Ну а мне? А мне бы сейчас не помешал горячий кофе и новая повязка.

Достав из кармана телефон, набрал своему протеже.

– Степаныч, всё нормально? – первым делом спросил я, неспешно идя по улице.

– А как иначе, шеф? – усмехнулся тот. – Работа работается, заказы закрываются. У тебя какие новости?

– Хорошие, Степаныч. Готовься, завтра нам придётся потрудиться.

Воздух снаружи оказался по‑настоящему апрельским, ещё покалывающим холодом, но уже лишённым зимней тяжести. В его свежести чувствовалось что‑то странно очищающее. И я не мог не признаться самому себе, что мне это нравится. Всё‑так в последнее время я мало обращал внимание на то, что я… живу. Да, вот просто так «живу», хотя многие бы сказали, что к моим приключениям больше подходит слово «выживаю». И они будут, по‑своему, правы.

Я остановился и на несколько секунд замер, разглядывая шумящий город. Это был обычный, деловой район. Всё вокруг было спроектировано и построено лишь с одной целью, чтобы каждый отдельный человек чувствовал себя послушной деталью в недрах огромного, равнодушного механизма. И мне было слишком хорошо знакомо, как устроены такие машины.

Я медленно пошёл вдоль длинной стены здания, намеренно не торопясь вызывать такси. Правое плечо ныло упрямо и монотонно. Это было неприятно, но по‑своему полезно. Боль отлично отрезвляла и не позволяла задирать нос после внешне удачного разговора с Викторией.

А разговор действительно вышел удачным. Даже слишком удачным, если оценивать его трезво и без лишних иллюзий. Четыре крупных коммерческих объекта в один момент. Полный технический аудит. А следом за ним неизбежно потянутся новые предложения и уйма работы. Не лишней, конечно же, но уверен что она моментами, будет не совсем подходящей. Но об этом можно подумать потом, так как сейчас все мои мысли занимали те дела, о которых я договорился. Если я попытаюсь отнестись к этому предложению как к крупной шабашке, которую можно перекрыть силами пары знакомых работяг, я гарантированно провалюсь. Не сразу, конечно. Сначала я произведу впечатление деловой хваткой, найду пару очевидных косяков и даже получу на руки первые деньги. Но уже через месяц я захлебнусь в лавине непрекращающихся звонков, человеческой лени, ночных авариях и вечном, чисто русском: «Да мы думали, вы сами там как‑нибудь разберётесь, вы же профессионал».

Много заказов, это не всегда хорошо. Если ты распыляешься, желая заполучить то, на что физически не успеваешь, то будь готов к тому, что твой бизнес загнётся в самое ближайшее время. И выбираться из такой ситуации намного тяжелее, чем подготовиться заранее.

Я остановился возле невысокой клумбы, где несколько кустов пытались изображать весеннее пробуждение. Достал из внутреннего кармана блокнот и открыл чистую страницу. Писать одной рукой, да ещё и левой, было чертовски неудобно, но вполне терпимо.

«Виктория. 4 объекта. Не шабашка» .  

Чуть ниже, аккуратно разделяя слова стрелками, я принялся набрасывать логическую цепочку:

«Объекты → аудит → дефекты → сметы → люди → материалы → логистика → контроль → отчёт → договор» .  

Посмотрев на получившуюся схему, я криво усмехнулся. Вот оно, моё привычное дыхание. Не глупые драки и не разговоры с уставшими прокурорами. Хотя, судя по всему, без этой криминальной грязи теперь уже никуда не деться. Но то, что определяло будущее, находилось сейчас на этой странице. Я наметил и видел следующие шаги, понимал, как именно из хаоса человеческих действий создать нечто единое и работающее.

Степаныч, Славка и Митяй были отличными руками. Не идеальными, конечно, со своими житейскими слабостями, но честными и достаточно сообразительными. Но для масштаба четырёх коммерческих объектов этого ресурса не хватало. Мне был необходим человек, способный смотреть на любой инженерный объект целиком. Не только фиксировать факты вроде: «тут труба подтекает» или «тут автомат в щитке выбивает от нагрузки». Это может сделать любой лентяй, который хотя бы мало‑мальски разбирается в ремонте. Мне нужен был тот, кто увидит, почему эти проблемы связаны между собой. Где кроется изначальная ошибка, а где просто никто не открывал ревизионный люк.

Мне нужен был грамотный и опытный прораб. Не очередной бригадир с сигаретой в зубах, который только и умеет орать на рабочих и чесать затылок перед доверчивым заказчиком, выбивая очередной аванс. Таких халтурщиков пруд пруди. Мне требовался закалённый советской школой инженерный мозг. Такой специалист, который может просто открыть проектный чертёж, посмотреть на него пять минут, а затем ткнуть пальцем в лист и заявить: «Вот здесь вас подрядчики гарантированно разведут на бабки. Вот в этом узле у вас потечёт при первом же скачке давления. Вот тут пожарные инспекторы закопают вас вместе с вашим рестораном. А вот эту вентиляционную схему вообще рисовал слабоумный, которого нельзя подпускать к проектированию даже на пушечный выстрел».

Я закрыл блокнот, нужное имя всплыло в памяти практически мгновенно. Михалыч. Достал телефон, нашёл в контактах номер Скряцкого и нажал кнопку вызова. Он ответил далеко не сразу, заставив меня выслушать добрый десяток длинных гудков. На заднем фоне у него что‑то оглушительно грохотало, кто‑то отчаянно матерился, а затем сам Скряцкий, явно забыв прикрыть микрофон рукой, рявкнул куда‑то в сторону:

– Да не эту муфту тяни, дубина ты картонная! Я же тебе русским языком, по буквам сказал – со второй полки, из синей коробки бери!

Откашлявшись, он наконец обратился в трубку, тяжело дыша:

– Смирнов? Здорово. Я уже и не думал, что ты позвонишь.

– Делами завалило, Павел Романович, – пояснил я. – Но к вам ведь уже приезжали мои люди, закупались вот буквально на днях.

– Было, было, – подтвердил он. – Я не сам с ними встречался, ну, ты ж понимаешь, у меня тоже дел по горло. Но мне доложили, что кто‑то расплатился той самой картой, что я тебе дал. Говорят, закупались грамотно.

– По‑другому не умеем, – хмыкнул я. – Но я, собственно, снова по делу, Павел Романович.

– Дело – то хорошо, я их люблю, особенно, когда они от умного человека, – чуть хохотнул он. – Ну так чего, не томи уже.

Я негромко усмехнулся, обходя лужу на асфальте.

– Мне нужен Михалыч, – пояснил я. – Тот прораб, о котором вы говорили в нашу прошлую встреча.

На том конце провода стало заметно тише. Даже характерный рыночный гул и грохот железа куда‑то отступили, словно Скряцкий вышел из шумного ангара или плотно прикрыл за собой дверь.

– Так, погодь, тот самый Михалыч? – спросил он уже совершенно другим, серьёзным тоном.

– Тот самый, который закладывает за воротник и злится на весь мир.

– А‑а, – протянул Скряцкий с явным облегчением. – Значит, тебе нужен наш правильный, оригинальный Михалыч.

– Не оригиналы меня не интересует, – хмыкнул в трубку я. – Он вообще живой? Здоровье позволяет работать?

– Живой, куда он денется. Хотя сам старик регулярно делает всё возможное, чтобы доказать, будто его земное существование – это досадное недоразумение. Сидит в основном у себя дома. Хотя иногда за копейки помогает простым людям разобраться, что им там наглые строители в сметах понаписали. Но порой посылает этих же клиентов так глубоко и художественно, что они после этого визита сами начинают разбираться в теплотехнике и сопромате.

– Мне именно такой человек сейчас и нужен. Без прикрас.

– И зачем он тебе сдался? Какую дыру ты им закрыть хочешь?