— Это потрясающе, Людмила Васильевна, — искренне поблагодарил ее я.

Лицо бабушки вмиг просияло от счастья, а морщины вокруг ее глаз разгладились.

— Вот, Максим, возьмите пожалуйста, — она неуверенно достала из кармана помятую тысячную купюру, протянула ее мне через стол. — Это все, что у меня до пенсии осталось. Возьмите, прошу вас, вы меня так сильно выручили сегодня.

Я молча посмотрел на эту потертую бумажку, и внутри что-то перевернулось. В моей бывшей корпорации топ-менеджеры воровали деньги сотнями тысяч, при этом жаловались на тяжелую жизнь. Они были жадными паразитами в дорогих костюмах, а эта одинокая старушка считает копейки на хлеб, но честно предлагает мне свои последние деньги за работу.

Именно такие простые люди являлись фундаментом нашего общества, и я не собирался быть очередным паразитом, который пьет их кровь. Мне нужна была хорошая репутация в этом районе, мне нужны были преданные клиенты, ведь я выстраивал свою новую империю с самых низов.

— Уберите деньги, Людмила Васильевна, — мягко произнес я, отодвигая ее руку в сторону. — За эту работу я беру ровно пятьсот рублей. Это красная цена на рынке услуг, больше мне от вас не нужно.

— Но как же так получается, вы же возились там столько времени, старались, — совсем растерялась она.

— Я сказал пятьсот рублей, значит будет ровно пятьсот. Это мой фиксированный тариф, — холодно отрезал я, доставая из своего кармана сдачу и кладя ее на стол.

Она взяла деньги дрожащими пальцами, ее глаза увлажнились от слез благодарности. Она еще долго благодарила меня, провожая до дверей.

Я вышел из квартиры и спустился по бетонным ступеням. В кармане лежали первые честно заработанные пятьсот рублей. Сумма была смешной для бывшего директора компании, но она была важной обновленного сантехника Смирнова.

Эта благодарная бабушка обязательно расскажет обо мне всем соседкам во дворе, моя лояльность территории была обеспечена за копейки, и это была отличная инвестиция в будущее.

Я шел по улице, глубоко дыша весенним воздухом, а мой мозг уже выстраивал новые схемы и планы. Теперь нужно было купить топливо для моего тела, мне требовалось свежее мясо, овощи и нормальные крупы. Никаких дешевых сосисок, организм должен работать как часы. Затем нужно вернуться к планированию глобальных целей и начать искать детали для радиоглушилки, ведь мой путь наверх только начинался.

Погода стояла отвратительная, резкий мартовский ветер оказался по-настоящему пронизывающим. Дорога к дому вела мимо продуктового магазина, и мой желудок настойчиво напомнил о себе урчанием, поэтому я решил зайти, чтобы пополнить запасы.

Покупателей в этот вечерний час было мало, лишь пара человек бесцельно бродила между торговыми рядами.

Я направился в конец зала, к гудящим холодильникам. Внимательно изучив этикетки со сроком годности, выбрал лоток вполне приличной свинины и бросил его в корзину. Затем перешел в овощной отдел, где в корзину добавились помидоры с огурцами. Следующими были пакет с гречкой и пачка чая. Напоследок прихватил пару пачек влажного корма для своего хвостатого жильца и лоток, который продавался в хозяйственном отделе.

Выложив продукты на ленту кассы, я поднял взгляд. За аппаратом сидела Галя — женщина средних лет, в выцветшей фирменной жилетке и с короткой прической-каре. Память Смирнова подсказала, что она уже давно работает в магазине и, судя по всему, привыкла видеть хозяина этого тела в непрезентабельном виде, поэтому нынешняя ее реакция оказалась вполне предсказуемой.

Начав механически пробивать товар, она вдруг замерла с куском мяса прямо над сканером и уставилась на меня ошарашенными глазами, явно не веря тому, что видит. Перед ней стоял абсолютно трезвый мужчина с прямой спиной, расправленными плечами и ясным, спокойным взглядом.

— Максим, это ты, что ли? — наконец выдавила она охрипшим голосом, растерянно переводя взгляд с моего чисто выбритого лица на пакетики с кошачьим кормом и обратно. — Тебя прямо не узнать, ты что, котика завел?

— Завел, Галя, вот и приходится теперь соответствовать, — ровно и спокойно ответил я, позволив себе легкую улыбку. — А ты все так же очаровательно улыбаешься, когда чему-то удивляешься.

От моих слов кассирша густо покраснела, тут же засуетилась, быстро пробила остаток товара, потом неловко забрала мои мятые купюры и торопливо отсчитала сдачу. Аккуратно сложив покупки в пакет, я направился к выходу.

Уже на улице, вдохнув холодный воздух, я позволил себе довольную усмешку. Женское внимание служило отличным индикатором успехов и доказывало, что слабое тело Смирнова постепенно приходит в норму, так что я все делаю правильно.

Дома меня встретила приятная тишина и чистая квартира. Едва я снял ботинки, как Дюп тут же вылез из своего угла и коротко мяукнул, приветствуя мое возвращение. Котенок вел себя на удивление прилежно и тихо, не путался под ногами и не вопил дурным голосом, требуя еды. Он будто понимал что вежливость — лучшая благодарность за спасение. И да, что такое лоток, он понял сразу, за что я был ему благодарен.

Стоило мне насыпать свежий корм, как он подошел и принялся жадно есть, смешно дергая ушами. Я же облокотился о столешницу, наблюдая за его серой пушистой спиной.

Эта крошечная инвестиция в заботу о ком-то слабом оказалась на удивление важна для моей психики. Все и всегда ломается, если за этим не следить и все сводить лишь к финансовой выгоде, забывая смотреть на окружающих тебя людей. Мой бизнес начал рушиться в ту самую секунду, когда я доверился заместителям и ослабил контроль.

Налив стакан холодной воды, я сделал пару глотков, развивая мысль.

Раз уж я смог оказаться в новом теле, значит, душа действительно существует, и за ней теперь тоже нужно тщательно следить. Ее надо закалять, беречь и ухаживать за ней, иначе я рискую превратиться в хладнокровную машину для мести. А я не хочу становиться таким же монстром, как те, кто меня предал. Я останусь архитектором своей судьбы.

Отбросив лишнее, я быстро разобрал пакеты. Отварив гречку, я на скорую руку обжарил мясо на сковороде. Пресная еда без соли и специй казалась совершенно безвкусной, но я воспринимал этот ужин исключительно как полезный набор белков и углеводов. Пока придется сесть на диету, соль задерживает воду, значит, надо хотя бы иногда от нее отказываться.

Ближе к ночи, когда за окном совсем стемнело, меня будто что-то потянуло к старому шкафу. И каково же было мое удивление, когда из нижнего ящика я достал старый ноутбук Смирнова.

— Ого, а жизнь-то налаживается, — хмыкнул я и вернулся за стол.

При включении ноут натужно загудел, но операционная система все же со скрипом загрузилась. Подключившись к соседской открытой сети (этот вопрос надо тоже решить и провести к себе Сеть), я открыл браузер.

Вбив имя и фамилию в поисковую строку, я тут же увидел десятки новостных репортажей о своей гибели. Журналисты словно соревновались в скандальных заголовках. Выбрав самое популярное видео от крупного телеканала, я кликнул на воспроизведение.

На экране появилась Лика в дорогом черном платье, стоящая перед толпой репортеров на фоне нашего главного офиса. Она картинно, словно актриса в дешевом сериале, прижимала платок к лицу и периодически всхлипывала, старательно изображая горе.

— Завтра состоятся похороны, — вещала она дрожащим голосом в направленные микрофоны. — Каждый желающий сможет прийти на кладбище и лично попрощаться с этим великим человеком. Максим Орлов был настоящим гением. Мы обязательно сохраним его наследие и продолжим его грандиозное дело.

Рядом с ней, стоял Виктор. Скорбно опустив голову и пряча глаза от вспышек фотокамер, он заботливо поддерживал вдову за локоть, тоже пкоазывая всем своим видом глубочайшую печаль.

Я смотрел на эту парочку предателей загнав подальше обиду и желание отмстить, и просто изучал их мимику.