– Елена, – произнёс он мягко, почти ласково. – Ты же сама хотела ему помочь.

Она медленно выдохнула.

– Хотела.

– Вот и помоги.

Она переслала контакт. Телефон Григория тихо звякнул. Он посмотрел на экран, увидел номер и сохранил его как «Смирнов сантехник». Потом поднял глаза на Елену и улыбнулся уже теплее, будто и не было слегка напряженного разговора между ними.

– Видишь? Ничего страшного. Если он правда такой хороший, я ему даже заплачу больше, чем он привык.

Елена почему‑то не улыбнулась.

– Только не говори с ним свысока, ладно? – попросила она и внимательно посмотрела на Григория.

Он коротко рассмеялся.

– Ещё инструкции будут?

– Я серьёзно.

– Я тоже, – сказал он и откинулся на спинку дивана. – Не переживай, я умею разговаривать с людьми.

Он действительно умел. Особенно с теми, кого считал ниже себя.

Елена снова взяла бокал, но пить не стала.

Григорий убрал телефон в карман, поднял стакан и посмотрел на Елену поверх края.

– За твоего гениального мастера, – сказал он с лёгкой усмешкой.

Елена промолчала и отвернулась к окну.

Она ещё не знала, что только что открыла Максиму нужную дверь. И одновременно подвела его к человеку, который редко звал кого‑то в дом просто ради ремонта.

Утром, как и обычно, у меня была пробежка. Я проснулся слишком рано, солнце только‑только поднималось из‑за многоэтажек, которые отбрасывали гигантские тени на дороги, дворы и друг на друга. Мой маршрут обычно растягивался на пару ближайших кварталов, они не были столь огромными, но в то же время пробежки вокруг них мне было вполне достаточно, чтобы закалить это тело и не позволить вновь превратиться в непонятную субстанцию.

На третьем круге из соседнего подъезда вышел мужик с пакетом мусора. Он сонно посмотрел на меня, потом на свои тапки, потом снова на меня, будто решал, кто из нас двоих больше ошибся жизнью.

– Ты чего, Макс, совсем больной? – сипло спросил он, почёсывая пузо. – В такую рань бегать?

– Лечусь, – ответил я, не сбавляя темпа.

– От чего? – удивлённо спросил тот.

– От прошлой жизни, – ответил я, не останавливаясь.

Мужик помолчал и, не найдя подходящего ответа, пошёл к бакам.

После пробежки я подошёл к турнику. Подтянулся раз, второй, третий. На четвёртом тело начало торговаться. На пятом предложило перенести нагрузку на следующий квартал. На шестом обещало отомстить вечером болью в суставах и пояснице. Я спрыгнул, встряхнул руки, выдохнул и усмехнулся довольный проделанной работой.

Я вернулся домой и сразу принял душ. На кухне Дюбель сидел возле миски с недовольным видом.

– Что, пушистый, давно ждёшь? – спросил я, доставая корм.

В кооператив я приехал уже после восьми. Внутри моего гаража было темно и холодно. Несмотря на мои труды, помещение всё равно выглядело как проект, который просит денег и времени. Вот только и первое, и второе у меня были в дефициты. Но это временно, уже совсем скоро я получу то, что позволит мне размахнуться чуть шире. Ну и гараж отстрою так, как мне хочется, кстати, надо будет потом у Пети его выкупить. Правда, после того, что я здесь сделаю, просто так продавать он мне его откажется сто процентов. Что ж… договариваться я умею, а с таким человеком, как Пётр, и подавно.

Я включил лампу и хмыкнул. Что ж, база была хорошая. Не сейчас, а в перспективе. Здесь можно было держать инструмент, собирать заказы, хранить материалы, учить людей работать по моим правилам, а не по принципу «и так сойдёт». Но для нормального старта нужно было многое сделать, а это стоило денег.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Степаныч».

– Живой? – спросил я, принимая вызов.

– Пока да, – буркнул он в трубку, и по голосу было слышно, что утро у него не задалось. – Но ты мне, начальник, такую бабу подсунул, что я уже сомневаюсь, долго ли протяну. Адрес получил. Это та самая, которая по телефону орала, что все мастера воры и рукожопы?

– Она, – кивнул я в пустоту.

– А чего я ей плохого сделал? – пробубнил тот. – Я её даже не знаю.

– Пока ничего. Поэтому и едешь.

Степаныч хмыкнул. В этом хмыканье было всё: возраст, усталость, опыт и лёгкое желание послать меня вместе с заказчицей, но без злобы.

– Что там у неё хоть? – спросил он вполне миролюбиво. – А то я по голосу понял, что там не смеситель, а суд народов.

– Смеситель, подводка, возможно, скрытая разводка после кривого ремонта, – ответил я. – Не спорь с ней и не оправдывайся. Сначала смотришь, потом называешь цену.

– Понял. А если кинется с табуреткой?

– Не женись.

Он хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся.

– Вот умеешь ты, Максим, простому мужику жизнь испортить красивыми словами, – проворчал Степаныч. – Если что‑то непонятное увижу, звоню?

– Сразу же.

– Договорились, начальник. Тогда я погнал.

Степаныч приехал на заказ через сорок минут. Дверь ему открыла женщина лет пятидесяти, в домашнем костюме, с лицом человека, который уже заранее недоволен и просто ждёт, на кого оформить претензию.

– Вы мастер? – спросила она.

– Я, – сказал Степаныч, снимая шапку. – По заявке от Максима.

– Опоздали на три минуты.

Степаныч посмотрел на часы, потом на неё.

– Проходите, – тем же тоном произнесла женщина. – Только обувь снимайте, у меня полы дорогие, и сразу предупреждаю, если будете навязывать лишние работы, я вызываю другого специалиста, потому что меня уже один раз обманули, и второй раз я не позволю.

– Вызывайте хоть оркестр, – проворчал Степаныч себе под нос и аккуратно снял ботинки. – Я сначала посмотрю, потом будете решать.

Кухня у неё была новая и блестящая, отчего Степаныч невольно приоткрыл рот. Смеситель болтался, и под мойкой капало в пластиковую миску. Женщина сложив руки на груди встала рядом и принялась комментировать его каждое движение.

– Только не поцарапайте и не тяните сильно. Предыдущий мастер тоже говорил, что всё умеет, а в результате пришлось его выгнать, иначе после него все ремонтировать бы пришлось. Вы вообще сколько лет работаете?

– Достаточно, – проворчал Степаныч, залезая под мойку.

Он стиснул зубы и начал работать. Сначала всё шло нормально. Смеситель был установлен криво, а прокладка пережата.

– А почему вы это открутили? – спросила хозяйка, наклоняясь так близко, что почти упёрлась ему в плечо.

– Потому что оно прикручено, – просто ответил Степаныч.

– Не хамите мне, – возмутилась та.

– Я отвечаю на ваш вопрос, – хмыкнул он.

– У вас все такие в бригаде?

– Нет, я единственный.

Она фыркнула, но замолчала, правда, ненадолго.

Проблема вылезла, когда Степаныч открыл воду для проверки. Сначала всё было нормально, но потом тонкая струйка побежала не из соединения, а откуда‑то из стены, за декоративной панелью. Он сразу перекрыл кран. Увидев течь, женщина сначала побледнела, а потом покраснела.

– Я так и знала! – закричала она, выставляя вперёд телефон. – Вы мне всё сломали! Вы понимаете, сколько стоит эта кухня⁈ Я сейчас всё сниму, я это так не оставлю!

Степаныч вылез из‑под мойки, вытер руки и молча посмотрел на стену. Паниковать было нельзя, да и спорить было бессмысленно. Он видел, что проблема не в том, что он трогал, но доказать это словами было невозможно. Там, за панелью, скорее всего шла скрытая разводка и возможно оставили после ремонта старый фитинг под напряжением, после ремонта оставили под напряжением, вот он сейчас и дал течь из‑за смены давления.

– Я сейчас выйду, позвоню мастеру, – сказал он, стараясь говорить ровно.

– Какому ещё мастеру⁈ – всплеснула руками женщина. – Вы же мастер!

– Главному.

– То есть вы не знаете, что делать?