И я очень надеялся решить вопрос с помолвкой до её начала.
А она уже маячила не где-то на горизонте — она была вот, прямо здесь: через три дня, в эти выходные. Правда, жених из меня сейчас так себе.
Я потерял много дней, пока «отлёживался», восстанавливался. И даже когда появилось время подумать, я не смог найти решения, как покончить с этим мероприятием.
Главная ставка была на то, что я перестану быть для Корнелии привлекательным кандидатом — без магии, ослабленный, зависимый.
В этот момент в кабинет заглянул Роджер.— Ваша светлость, — произнёс он, склонив голову. — Вам письмо, от матушки.
Я напрягся.
Маме мы ничего не сообщали о случившемся — ни об обвале, ни о «потере магии». Надеюсь, она ничего не узнала.
Хотя это бы сильно изменило её мнение о будущей невестке…
Я вскрыл конверт — тонкий, с фамильной печатью. Бумага пахла лавандой — мама всегда пользовалась этим духами. Её аккуратный почерк заполнял лист ровными строчками:
«Дорогой Инар, к нам в Небесную Долину начали прибывать гости. Они останавливаются в гостевых домах или в поместьях у знакомых. Но самые главные гости — родители твоей невесты — поселились у нас, чтобы лучше познакомиться с будущей семьёй. Они также хотели бы, чтобы Корнелия на некоторое время отлучилась и приехала навестить родных».
Хмыкнул.
Как я и подозревал, никто не решился остановиться в Гроссфорте. Слишком много слухов, слишком много страхов. И эта новость…
Она обрадовала меня больше всего.
— Роджер, передай Её Высочеству, что она может съездить навестить родных, — сказал я, откладывая письмо. — Желательно на все дни до помолвки.— Последнее пожелание тоже передавать? — уточнил Роджер, чуть приподняв бровь.— Нет. Скажи — на сколько она пожелает.— Понял, — кивнул он и с поклоном удалился.
Оставшись один, я решил медленно пройтись по замку — нужно начинать разминать мышцы, восстанавливать силы.
К тому же Роджер достал для меня трость — не знаю, где он её нашёл, но она мне пригодилась. Тёмное дерево, резной набалдашник в виде головы грифона…
Он был внимательным парнем, этот Роджер. Надо будет обязательно выписать ему поощрение.
Каждый новый шаг давался легче предыдущего. Я опирался на трость, но уже чувствовал, как возвращается сила. Но самое главное — я ощущалеё : магию, свою стихию.
Пока не пробовал ей воспользоваться, чтобы не нарушить ту новую, хрупкую связь и баланс, который начал выстраиваться. Но чувствовал, как она крепнет с каждым часом — словно ручей, пробивающийся сквозь камни.
Но теперь я ощущал и нечто иное. Тепло, идущее от стен замка, спокойствие и умиротворение. Оно окутывало меня, как мягкое одеяло, шептало: «Ты дома». Чувствовал связь с Гроссфортом — глубокую, почти родственную.
И всё это благодаря Альме. Стоило только подумать о ней, как я уже знал, где она находится и чем занимается.
Не торопясь решил прогуляться по отреставрированному замку, наслаждаясь каждым шагом. Ноги всё ещё слегка дрожали, но с каждым часом силы возвращались — медленно, осторожно, будто проверяя, готов ли я их принять. Трость в руке больше служила опорой для уверенности, чем необходимостью.
Потом я вышел в сад — тот самый, что ещё недавно казался заброшенным и диким. Теперь же он расцветал: кусты роз, подрезанные и ухоженные, уже выпускали первые бутоны; вдоль дорожек тянулись клумбы с молодыми тюльпанами и гиацинтами, а в воздухе витал цветочный аромат.
И так не спеша вошел во вторую часть замка — ту, над которой сейчас трудятся мои мастера, включая Альму. До меня доносились звуки активных ремонтных работ на верхних этажах: стук молотков, скрип досок, голоса рабочих, перекликающихся друг с другом.
«А ведь можно сказать, что я выиграл спор, — впервые эта мысль посетила меня. — Первая половина замка уже полностью готова. Во второй уже идёт косметический ремонт. По сути, осталось только выбрать мебель…»
Я осмотрел холл — просторный, светлый, с высоким потолком. Затем прошёл в центральную столовую, где было особенно светло от множества новых вставленных окон. Солнечные лучи играли на отполированных поверхностях и ложились золотыми пятнами на скатерть, которой уже накрыли один из столов для пробы.
Несмотря на моё беспомощное состояние, Альма не сдавалась и продолжила работу. Не бросила Гроссфорт — ни когда замок казался обречённым, ни когда я сам едва держался на ногах.
И, честно говоря, я был безмерно рад этому. В её упорстве было что-то вдохновляющее — словно она верила в нас обоих сильнее, чем я сам.
Девушку я нашёл в галерее и остановился у дверного косяка. Она уже собиралась покинуть помещение, но заметив меня, замерла, а затем её лицо озарилось радостью.
— Инар! — в её голосе звучала теплота, но в глазах мелькнуло искреннее беспокойство. — Как ты? Почему ты здесь? Что-то произошло?
— Я просто соскучился, — ответил ей, подходя ближе. Рядом с нами никого не было — только тишина старинного коридора, да далёкий стук молотка где-то в глубине замка. Поэтому я мог спокойно сказать то, что хотел.
— Мы разошлись меньше часа назад, — слегка смущённо улыбнулась она, и я заметил, как порозовели её щёки. Похоже, её до сих пор смущали мои проявления внимания, хотя мы уже не скрывали свои чувства друг к другу.
Я притянул её к себе и, обняв за талию, тихо произнёс:— И всё равно мне хотелось увидеть тебя снова.
Она повернулась ко мне, и я заметил, как в её глазах, светлых и глубоких, как весеннее озеро, мелькнуло беспокойство. Платье на ней было простое, льняное, голубого оттенка — то самое, что она надевала для работы: рукава закатаны до локтей, волосы собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и падали на лицо.
— Как прошёл разговор? — спросила Альма учтиво, стараясь говорить ровно, но я уловил дрожь в её голосе.
Мне не хотелось её расстраивать. Видеть, как гаснет свет в её глазах, как сжимаются губы в тонкую линию, как плечи невольно опускаются — всё это причиняло почти физическую боль. Но обманывать её я не собирался.
— Отказываться от помолвки она не собирается, — произнёс я тихо, глядя ей прямо в глаза. — Угрожала, — и тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу. Усталость накатила внезапно, словно напоминая: борьба только начинается.
Альма опустила голову, сжала пальцы в кулаки так, что костяшки побелели.— Это она умеет, — сказала девушка с горькой иронией, и в её голосе прозвучала такая усталость, будто она не раз сталкивалась с этим раньше. — И что теперь?
Я осторожно приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её кожа была тёплой, нежной, и на мгновение мне захотелось забыть обо всём — о Корнелии, о помолвке, о дворцовых интригах — и просто остаться здесь, рядом с ней, в этом тихом уголке обновлённого замка.
— Это не значит, что я сдамся, — твёрдо произнёс я, вглядываясь в её лицо. — У меня тоже есть парочка интересных фактов для Его Величества.
— Ты правда думаешь, что её накажут? — тихо шепнула она, и в её голосе прозвучала такая хрупкая надежда, что у меня защемило сердце.
— Корнелия позволила себе слишком много. Покушаться на жизнь человека… Это не просто проступок, это преступление.— Власть развращает, — тихо сказала Альма, опуская взгляд. — Вдруг для Его Величества это пустяк?
Её слова ударили точно в цель.
Я и сам боялся того же.
В дворцовых кругах жизнь простого человека часто ничего не стоила — ею разменивались, как медной монетой, ради выгоды, амбиций, минутной прихоти. Но показывать свой страх я не мог. Не перед ней.
— Я всё улажу, — прижал её к себе, крепко обняв, вкладывая в эти слова всю уверенность, которой на самом деле пока не чувствовал. — Обещаю.
Хоть пока я и не знал, как выполнить это обещание, мне отчаянно хотелось успокоить Альму. Девушка крепко обняла меня в ответ, и внутри стало спокойнее. Её тепло, её близость действовали на меня, как целебный бальзам: она всегда поддерживала меня, даже когда сама нуждалась в поддержке. И это вселяло надежду — тихую, но крепкую, — что у меня всё получится.
