Ирма молча наблюдала, время от времени проверяя его пульс или бросая на меня одобрительный взгляд. В комнате царила особая атмосфера: тишина, наполненная магией, теплом и тихой надеждой.

— Чувствуешь что-нибудь ещё? — уточнила я, осторожно продвигаясь дальше вдоль магического канала.— Да, — тихо ответил Инар. — Словно силы вернулись. Кажется что хоть сейчас смогу бегать.

Я улыбнулась — на этот раз уверенно — и снова сосредоточилась на работе. Искра вела меня, подсказывала, где нужно усилить связь, где дать потоку время адаптироваться. Я больше не боялась, потому что знала — мы на верном пути.

После нашей необычной терапии настало время ужина — Инар ел медленно, но с аппетитом, и это не могло не радовать.

Вечером заглянула мама, чтобы справиться о его здоровье. Я заметила, как Инар слегка выпрямился, когда она вошла, и на его лице появилась едва заметная, но искренняя улыбка. Ему было приятно её внимание — это читалось в каждом взгляде, в лёгком наклоне головы, в том, как он старался говорить бодрее.

Этой ночью я осталась в его покоях под предлогом того, что Инар ещё находится под наблюдением и лечением.

На самом деле мне просто хотелось быть рядом, убедиться, что с ним всё в порядке. Но, следуя приличиям, я устроилась на диване у окна, завернувшись в плед. Инар, заметив это, не смог сдержать тихого смешка:— Ты действительно собираешься спать там?— Действительно, — улыбнулась я. — Главное, чтобы ты отдыхал.— Ты всегда такая упрямая? — шутливо вздохнул он.— Только когда это нужно, — ответила ему, устраиваясь поудобнее.

Он вскоре уснул, а я ещё долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его дыханию. Постепенно усталость взяла своё, и я тоже погрузилась в сон.

Но посреди ночи резко проснулась — от странного предчувствия, от того липкого беспокойства, которое сковывает грудь и не даёт дышать ровно. Сердце билось чаще, будто предупреждая: что-то не так.

С помощью кольца с Искрой я проверила замок — мысленно «просканировала» каждый уголок, ощупывая потоки магии, как паутину. Почти везде всё было спокойно: ровный гул энергии, тихое мерцание золотых нитей, Гроссфорт был спокоен.

Вот только в покоях Корнелии происходило нечто странное. Принцесса постоянно передвигалась — то к окну, то к столу, то к шкафу. Бесцельно, хаотично. Может, лунатит? Или… что-то ещё?

Я уже сделала шаг к двери, когда меня остановил голос Инара:— Ты куда? — спросил он хрипловато, ещё не до конца проснувшись.

Обернувшись, учидела что он сидел в кровати, опираясь на локоти, и в тусклом свете луны его лицо казалось бледным, но внимательным.— Мне надо выйти, — ответила тихо, стараясь не заражать его своей тревожностью. — Только кое-что проверю.— Что-то происходит, да? — он приподнялся, вглядываясь мне в лицо. — Я чувствую… что-то происходит у Корнелии. Ты же туда идёшь?

Меня уже не удивиляла его осведомлённость:— Опять подслушиваешь?— Нет, — он покачал головой. — Чувствую. Это, конечно, странно, не знаю, как объяснить.Острая догадка пронзила моё сознание. Неужели это Гроссфорт?! Ведь меня он тоже разбудил.

— Кажется понимаю, что ты хочешь сказать, — я подошла ближе и села на край кровати. — Видимо теперь ты тоже чувствуешь Искру замка.

Инар помолчал, обдумывая мои слова. В его глазах читалось удивление, смешанное с тревогой и — едва уловимо — с восхищением.— Получается… мы теперь связаны с ним? — тихо спросил он.— Похоже на то, — кивнула я. — Последствия лечения.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Его пальцы были тёплыми, чуть дрожащими, но уверенными.

Мы переглянулись, и в этом взгляде было больше, чем слова: понимание, доверие, готовность действовать. Когда я встала, Инар попытался подняться следом, но пришлось мягко остановить его:— Ты остаёшься здесь.— Может, стоит тогда позвать Колина? — спросил Инар, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.— Не надо. Я справлюсь сама.

Оставив на его губах лёгкий, почти невесомый поцелуй, я покинула комнату. В груди билась тревога, но я гнала её прочь — сейчас важнее всего было понять, что происходит с Корнелией.

Возле дверей, ведущих к покоям принцессы, остановилась и прислушалась.

Тишина.

Дверь была заперта изнутри.

Я на мгновение прикрыла глаза и снова проверила комнату с помощью искры: да, принцесса явно не спала. Её энергия металась, как загнанный зверь, — хаотичная, рваная, полная тревоги и ярости.

Глубоко вдохнув, я набралась храбрости и решила войти без стука. Лёгкое касание магии — и замок щёлкнул, поддаваясь.

Дверь медленно приоткрылась…

Открывшаяся картина поразила меня до глубины души.

Покои принцессы превратились в настоящее поле битвы. Вещи разбросаны хаотично: платья валялись на полу, будто их сорвали с вешалок в порыве ярости; шкатулки опрокинуты, их содержимое рассыпано по ковру; книги с оторванными корешками лежали рядом с осколками фарфора. Шторы были изодраны в клочья — так, словно их терзали дикие кошки: длинные полосы ткани свисали с карнизов, будто кровавые ленты.

А в центре этого хаоса стояла Корнелия. Её волосы растрёпаны, платье порвано на плече, а в руке — пузырёк с красной краской. Она писала что-то на стекле окна — крупными, неровными буквами, с такой силой вдавливая кисть в поверхность, что казалось, стекло вот-вот треснет.

Заметив моё появление в отражении окна, она словно озверела. Резко обернулась, глаза сверкнули бешеной яростью.— Что ты здесь делаешь?! Кто позволил тебе входить сюда?! — выкрикнула она, сжимая в руке кисть так, что побелели костяшки.

Я сделала шаг вперёд, стараясь не выдать волнения.— Ловлю призрака, — невозмутимо ответила ей. — А разрешение мне дал Его Светлость. Пока ещё он здесь хозяин.

Корнелия истерично расхохоталась — звук получился резким, надрывным, словно стекло, разлетающееся на осколки. В порыве ярости она бросила пузырёк с краской на пол. Тот при ударе лопнул — и алая жидкость растеклась по полу, оставив пятна и на белоснежной сорочке принцессы.

— Тебе всё равно никто не поверит, — зло сказала она, сверля меня взглядом, в котором плескалась настоящая буря: гнев, отчаяние, страх. — Этот замок все продолжат считать проклятым, и мой дядя, король, запретит его посещать.

— Не трогайте Гроссфорт, — твёрдо произнесла я, стараясь унять дрожь в голосе. — Замок не сделал вам ничего плохого. Он — живой, он чувствует, он помогает…

— Да мне плевать на него! — перебила Корнелия, и в её голосе прозвучала такая откровенная ненависть, что у меня перехватило дыхание. — Главное, что мы с Инаром будем жить в Мервене, а не на этом отшибе.

Во мне поднялась такая буря злости, что на мгновение потемнело в глазах.

Я и не знала, что могу так сильно кого-то ненавидеть — до дрожи в руках, до жжения в груди, до желания крикнуть что-то резкое, беспощадное.

— Я вам этого не позволю!

Сама не поняла, как сказала это вслух.

Слова вырвались сами, будто давно ждали своего часа.

— Что ты сейчас сказала? — иронично хмыкнула принцесса, вскинув бровь. — Да кто ты такая?! Правильно! Никто! Что значит твоё слово против моего?

— А моё слово для вас имеет значение? — раздался за моей спиной голос Инара.

Корнелия замерла. Её лицо исказилось смесью неверия и шока — она уставилась поверх моей головы, словно увидела призрака.

Я резко обернулась и тоже замерла, не веря своим глазам.

Инар стоял в проходе, держась за косяк двери. Его фигура казалась хрупкой, почти прозрачной в тусклом свете, но он стоял — сам!

Сам дошёл сюда, преодолев слабость, боль, всё, что его удерживало в постели. Его лицо было бледным, капли пота выступили на висках, но в глазах горела такая решимость, что у меня защемило сердце.

— Завтра жду вас у себя в кабинете, — строго, почти властно, сказал Инар, глядя прямо в глаза Корнелии. — Спокойной ночи!

Он развернулся и, опираясь на стены, медленно пошёл к себе.

Каждый шаг давался ему с видимым усилием: плечи ссутулились, ноги слегка подгибались, но он шёл — упрямо, настойчиво, словно доказывая не только нам, но и самому себе, что он всё ещё здесь, всё ещё хозяин положения.