— Хорошо сегодня выглядишь, Ася, — галантно сообщил он.

— Но не так хорошо, как твоя бывшая? — съехидничала я. Стыдно признаться, но его внезапное внимание к Машуле меня задело. Неужели ее невидимое для меня тело так прекрасно, что затмевает даже душу древней старухи, завладевшей этим телом?

— Это часть плана, рыбка моя.

Ну вот, меня тоже поместили в зоопарк, но хотя бы выделили отдельный вольер. Точнее, водоем. И тут случилось нечто неожиданное. К нам подошли оба пришельца.

— Рома, это ты дверь закрыл? — спросила Машуля.

— Какую дверь? — перепросил тот.

— Дверь на крышу. Там закрыто.

— Нет, конечно, — удивленно ответил Рома. — У меня и ключа-то никогда не было. А что с тобой? Ты какая-то бледная.

— Голова разболелась, — ответила старушка, приложив ладонь ко лбу, — Хочу в квартиру, прилечь.

— Пошли к Стасу, его спросим.

Рома решительно взял свою даму под ручку и повел к домохозяину. Я последовала за ними. Пауль, идущий рядом, наклонился и шепнул:

— Фройляйн совершила большую ошибку.

Стараясь не выдавать свой страх, я лишь пожала плечами.

— Я ничего не делала… Денис.

Стас крайне удивился нашему вопросу.

— Никто ничего не закрывал, вы чего! — воскликнул он, и все помчались дергать дверь. Массивная железная дверь действительно оказалась заперта, причем снаружи.

— Как странно! Все ключи у Ирины Петровны, но она сейчас у нас дома, не захотела Морфейчика оставлять, — рассуждал Стас.

— У Альбины тоже есть ключи, — напомнила ему жена.

Все с надеждой окружили Альбину.

— У меня нет, — расстроенно сообщила та. — Я Нурмырзе отдала. Помните, он крышу чистил?

— Да, точно, — вспомнил Стас. — Сейчас ему позвоню.

Нурмырза, однако, трубку не взял. Была половина десятого, так что вряд ли он уже спит, но может заниматься домашними делами вдали от телефона.

— Фройляйн, отдайте ключ, — задышал мне в ухо знакомый голос. Немецкий акцент стал заметнее. — Иначе мне придется применить силу.

— Вы о чем? — вздрогнула я. — Нет у меня никакого ключа.

— В ваших интересах открыть дверь сейчас. Той женщине плохо сердцу. Если ее сердце не сможет, это ляжет на вашу совесть.

Он явно был очень взволнован, отчего и акцент усилился, и русские фразы стали путанными. Но я его поняла.

— Чего ее сердце не выдержит? Свежего воздуха? — я старалась рассуждать здраво. — Насколько я знаю, это еще никому не повредило. Да и все равно у меня нет ключа. Честно. Сейчас Нурмырза приедет и откроет.

Нурмырза, однако, по-прежнему не отвечал. Пришлось позвонить Ирине Петровне, но, как назло, она тоже не взяла трубку.

— Она так поздно никогда не берет, — сказала Клариса. — У нее с девяти беззвучный режим на телефоне. И в телефоне она не сидит по вечерам. Любимый, а где Максик?

Тут все заметили, что ни Максика, ни его жены, ни коляски с малышом нет. Молодая семья незаметно улизнула, пока все предавались распитию вина и скорбным думам. Клариса набрала номер.

— Малыш, ты где? А, понятно. С ней все в порядке? Ну ладно. Малыш, нас тут кто-то запер на крыше. Не знаю, сами в шоке. Ты можешь к бабушке съездить за ключом?

Закончив разговор, Клариса объявила стражущей публике:

— Час-полтора придется подождать. Максик съездит за ключом и нас выпустит. Милый, у нас тут есть пледы?

Пледов не оказалось, но было еще довольно тепло. Однако публика все равно впала в уныние. Напитки заканчивались, а мысли о том, что мы взаперти, да еще и на крыше опасного для жизни дома, мешали предаваться беззаботному веселью. К тому же было непонятно, кто запер дверь. Строились самые разные догадки. Кроме Максима с семьёй, никто больше не выходил. Но ни причин, ни возможности закрывать выход на крышу у них не было. Мужчины тщательно осматривали тяжелую железную дверь, пытались вышибить ее, ковырялись в замке. Версии о том, что что-то где-то «заело», не находили подтверждения. Высказали даже предложение вызвать слесаря и взломать замок, но Стас отказался.

— Зачем ломать, если сейчас ключ привезут? Да и какой слесарь поедет на ночь глядя? Расслабьтесь, пейте винишко, сейчас все разрулим.

Однако разруливание успехом не увенчалось. При чем разруливание в самом прямом смысле слова. Потому что спустя час позвонил Максик и сообщил, что попал в аварию и, хотя авария несерьезная, но придется задержаться на неопределенный срок.

Все впали в уныние. Время близилось к полуночи, а перспективы оставались туманными. Нурмырза и Ирина Петровна не перезванивали. Начал дуть холодный ветер. Девушки жались к своим кавалерами, пока те высасывали остатки вина. Машуля лежала на диване с выражением тихого страдания на лице. Рядом сидел мрачный Пауль, а вокруг бродил обеспокоенный Рома. И вдруг раздался голос лысого:

— Пожарная лестница! Чего ждать непонятно чего? Второй этаж!

Все разом загалдели, обсуждая эу идею. Она казалась такой простой и очевидной, что никто не мог понять, почему мы раньше об этом не додумались⁈ Лысый, недолго думая, подал пример, перемахнув через ограду и скрывшись за темной стеной дома. Народ потянулся за ним. Мужчины помогали дамам, хотя дамы и сами проявляли завидное бесстрашие и готовность к риску. Видно было, что затянувшаяся «дружеская встреча» на холодной крыше всем изрядно надоела. Даже Машуля, поддерживаемая с двух сторон Ромой и Паулем, справилась с этой акробатической задачей. Близость спасения оживила ее и вернула к едва не утерянной жизни.

Спустилась и я. Холодная, местами ржавая лестница, оказалась вполне крепкой. И хотя предательский страх норовил сковать мышцы и затемнить рассудок, я понимала, что отступать некуда. Сверху напирали чужие ноги, а снизу ждала матушка-земля, с которой я так опрометчиво и надолго рассталась. Достигнув твердой опоры, я с облегчением вздохнула и тут же окунулась в волны эйфории. Всё получилось! Неужели и дальше все пойдет, как надо? Еще не веря до конца счастью, я побежала вокруг дома, к двери в подъезд.

У подъезда толпились люди. Подойдя поближе, я увидела в свете тусклого фонаря их угрюмые, озадаченные лица.

— Что случилось? — спросила я.

— Закрыто! — истерично взвизгнула Зая. — Нас обманули. Вот тебе и «месяц на выезд». Просто смешно.

— Да уж, — согласилась я. — Обхохочешься.

21.05.26, четверг

Дверь в подъезд действительно была заперта, а домофон не работал. Раздраженные жильцы беспорядочно дергали ручку, колошматили несчастную дверь и пинали ее ногами. Только Машуля сидела на скамейке, закрыв глаза и запрокинув бледное лицо к небу, а пристроившийся рядом Ромашка крепко обнимал ее неподвижное тело. Пауль яростно смотрел по сторонам, и я бы не удивилась, если бы из его распаленных злобой очей посыпались искры.

Стас с супругой подошли последними. Клариса в бежевых брючках и белой приталенной блузе выглядела, как всегда, безупречно. Даже ночной спуск по пожарной лестнице не смог лишить ее всегдашнего лоска. Квартиранты гневно обступили обнаглевших капиталистов. Громче всех возмущалась Зая.

— Открывайте дверь, или мы полицию вызовем! Там наши вещи, деньги, документы! Вы не имеете права!

— Что, п-правда не открывается? — начал вдруг заикаться Стас. — Домофон сломался, значит. Как мы откроем? У меня такие же ключи, как у вас, д-других нет.

В подтверждение своих слов он достал ключи и приложил кнопку к домофону. Тот, разумеется, не отреагировал. Набор кода тоже ничего не дал.

— Звоните вашему слесарю! — шипела Зая. — Пусть срочно едет и взламывает эту дверь! Мне завтра на работу с утра!

— Всем на работу! У всех свои дела! — раздалось отовсюду.

Стас беспомощно оглядывался. Было уже заполночь, и шансы найти слесаря стремились к нулю.

— Дорогой, — спокойно произнесла Клариса. — Ситуация неприятная, но прямо сейчас мы ее не решим. Мы же можем оплатить всем гостиницу на ночь? А завтра спокойно со всем разберемся.