— А я за этой стенкой, — махнула рукой Альбина. — Слева от тебя, получается.

Что-о-о? Риэлтор тоже тут живет? Вот это новости! Это я, значит, под тройным надзором буду? От бабушки, Альбины и кота. Ни вздохнуть, ни… Вообще-то я интроверт. Людей люблю, но только ограниченное время. И далеко не всех. Да и тех, кого люблю… Лучше б не любила, честно говоря. Одни проблемы от этого.

— Замок немного заедает, — продолжала радовать меня Ирина Петровна. — Ты его немного на себя, потом вверх до упора и вбок вот так резко крутани. Тогда все откроется. На, попробуй.

На себя, вверх и в бок. Понятно, чего ж тут непонятного?

— А запирается он автоматически, так что ключ брать не забывай.

Час от часу не легче! Учитывая мою рассеянность, я практически обречена сидеть под этой дверью без ключа. При чем регулярно.

— Если что, через меня залезешь, у нас окна рядом, — утешила Альбина. — Окно только придется разбить.

Всего-то навсего.

— А у кого-нибудь есть запасные ключи? — догадалась я спросить.

Оказалось, у Ирины Петровны есть все ключи и она почти всегда дома, так что окно можно и не разбивать. Ну, окей.

— Приходи в субботу на барбекю на крыше, — пригласила Альбина. — Ромашка будет делать коктейли.

— Барбекю на крыше? — удивилась я. В объявлении что-то было написано про «эксплуатируемую кровлю», но я не вникла, что это значит.

— Да, там все соседи соберутся, познакомишься со всеми. Будем отмечать день рождения Морфея.

— Пять лет уже моему пусечке, — заворковала Ирина Петровна, обнимая и тиская пушистого обормота. — Максик придет с Масиком, а может, даже и Стасик.

Я не уверена, что правильно расслышала, кто там придет. Максик с Масиком или Масик с Максиком? Расспрашивать, кто все эти люди (или не люди?) сил уже не было. Мне бы вещи разложить, да добыть хоть какой-нибудь еды, а то с утра ношусь не евши. И поспать, если получится. А Масики, Стасики и пусечки меня пока мало волнуют.

Хозяйка тщательно пересчитала деньги и сунула в карман своей вязаной кофты.

— Живи счастливо, Настенька, — сказала она.

— Меня зовут Ася, — поправила я.

— Анастасия — это разве не Настя?

— Иногда да. Но именно меня зовут Ася.

Почему-то имя «Настя» меня всегда ужасно бесило, поэтому я с детства для всех Ася и только для всяких незнакомых бабушек — «Настенька».

Деньги, еще недавно бывшие в моем распоряжении, маняще торчали из кармана хозяйской кофты. Мне вдруг ужасно захотелось их вытащить, но я, понятное дело, подавила этот порыв. Всё, ставки сделаны. Денег больше нет, но жизнь продолжается. Это мой девиз. Хотелось бы, конечно, другой девиз, но пока есть только этот.

Наконец, все ушли, и я осталась одна в своей новой микро-квартире. Хотела разложить вещи, но поняла, что уже умираю от голода, и побежала в ближайший магазин. Выйдя из дома, осмотрела его еще раз. Очень красивый, кирпичный двухэтажный домик с необычным орнаментом на фасаде. Альбина говорила, что его построили до революции, а реконструировал сын хозяйки пару лет назад.

Правда, от центра далековато, но я работаю из дома, так что жить можно. Вокруг довольно странные и безлюдные места. Это бывшая промзона, но завод давно закрылся, а заводские здания переделаны под всё подряд: какие-то офисы, склады, гаражи. Только наш домик жилой, хотя по документам это тоже нежилые помещения, но хозяйка разделила дом на квартиры-студии и сдаёт. И главное, до метро минут пятнадцать пешком, а в торце дома есть кофейня и пункт выдачи товаров. Можно всё заказывать на дом. Ну и вид из окна на дерево. В общем, нормальный вариант за свои деньги.

Я углубилась в навигатор, пытаясь понять, куда идти до супермаркета. Геолокация прыгала, как обычно в последнее время, так что я напрягала все свои скудные топографические способности, чтобы разобраться в этом вопросе.

— Чего ищешь? Новенькая, да?

Я подняла глаза и увидела полного круглолицего азиата с деревянной тележкой на колёсиках.

— В каком смысле «новенькая»?

— Не видел тебя раньше. У бабы Иры квартиру сняла, да?

Я поняла, что отпираться бессмысленно, и кивнула.

— А я тут дворник у вас. Мымыза.

— Что?

— Мымыза.

Только с третьего раза я расслышала, что дворника зовут Нурмырза, и узнала, что приехал он из Кыргызстана, и там сейчас плюс двадцать пять, а у нас холодрыга, но он уже привык. И что если мне надо что-то тяжелое вытащить или затащить, то надо звонить ему, и будет вообще недорого.

— Мне нечего ни вытаскивать, ни затаскивать, — вздохнула я. — У меня ничего нет.

— Ну ничего, обживешься, всё будет. Все обживаются. Потихошечку, потихошечку. Я на той неделе из вашего дома гроб выносил.

Я вздрогнула. Какая внезапная смена темы. Или это продолжение темы о вытаскивании тяжелых вещей? Не хотела бы я настолько обжиться.

— А что случилось, кто умер? — спросила я из вежливости, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.

— Мужчина какой-то. Тяжелый. Но у меня напарник есть, так что всё хорошо.

— Ага, всё хорошо, — кивнула я. — Лучше не бывает.

Очень надеюсь, что этот тяжелый мужчина жил не в моей квартире. Хотя если и в моей, что я теперь сделаю? Деньги уплачены, чемодан ждёт под столом. Лучше бы не знала, её-богу.

Нурмырза показал мне, как идти к супермаркету, и порекомендовал «жесть какую вкусную» шаурму за углом.

— Если голодная, с пальцами съешь! Скажешь, что от Нурика, тебе всё красиво сделают.

Я решила пока воздержаться от поедания шаурмы с пальцами и продолжила путь в магазин. Удивительное дело, пять лет мы с Сашей прожили в одной квартире, но я понятия не имею, как зовут того нашего дворника. А с этим познакомилась в первый же день. Да и вот это барбекю с соседями…

В нашем прежнем шестнадцатиэтажном доме было восемь квартир на этаже. За пять лет из всех соседей я познакомилась только с дядей Мишей, и то, только потому, что он всё время курил в подъезде, а я с ним ругалась. Я выкидывала тайком все его пепельницы в мусоропровод. Обычно это были какие-то жестянки: баночки от растворимого кофе или от рыбных консервов. Он кричал, что я посягаю на его право собственности, а я грозила, что вызову полицию, и его оштрафуют за курение в неположенном месте. Но однажды у нас стал заедать замок, и я не могла попасть домой. А дядя Миша как раз вышел покурить, ну и помог мне открыть дверь. Так мы, можно сказать, подружились.

Тут я вспомнила, что в новой квартире тоже нелады с замком и нервно кинулась искать в кармане ключи. Лежат, уфф!

Вернувшись домой с пакетами еды, я, разумеется, минут десять не могла открыть дверь. Какая там была последовательность? В бок, вниз и от себя? Или сначала вниз, а потом в бок? А в какой бок? Я хаотично дергала ключом во все стороны и уже горько жалела, что выбрала эту квартиру на краю географии. Повелась на дешевизну!

Мои мучения заметил парень, вышедший из кофейни. Дело в том, что вход в эту кофейню имеется и с улицы, и из подъезда, так что можно пить кофе, не выходя из дому. Очень удобно!

Парень нес стаканчик кофе и эклер. Он был взъерошенный, белобрысый и с симпатичными острыми ушами как у эльфа. Заметив, как я уже пытаюсь разломать дверь, колошматя в нее ногой, он остановился, откусил эклер и задал странный вопрос:

— Вы вместо Виктора?

— Какого Виктора? — не поняла я.

— А, вы не знаете.

И он так многозначительно посмотрел, что меня сразу посетила догадка, какой это Виктор. Уж не тот ли это самый «тяжелый мужчина», которого Нурмырза с напарником выносили на прошлой неделе? В гробу. За недорого.

— Что с ним случилось? — мрачно поинтересовалась я.

Парень сунул эллер в рот, взял в освободившуюся руку мои ключи, сделал пару быстрых движений, замок щелкнул, и дверь распахнулась.

— Надо вам личинку поменять. Скажите Ирине Петровне, а то намучаетесь с этим замком.

— Спасибо вам большое!

— Не за что. Я, кстати, Рома. Для своих — Ромашка.

— А! Та самая Ромашка.