Всё происходившее мне ужасно не нравилось. Дом-свитер продолжал искать жертв, опутывая их своей липкой паутиной. И следующей на очереди, кажется, была Альбина. А мне сейчас меньше всего на свете хотелось потерять очередную свою единственную подругу.

Позавчера, когда наш Совет Четырех заседал на пузатом балконе с колоннами в Трехглавом переулке, в моей голове внезапно сложился пазл из разрозненных фактов, мыслей и подозрений.

— Кажется, я знаю! — воскликнула я.

— Говори, Асенька, мы все внимание, — нежным голосом подтолкнула меня Клариса.

— Жизнь дерьмо, — брякнула я. — Ничего не выйдет. — И, глядя в ошарашенные глаза Ромы, добавила. — Зачем?

Все, конечно, с изумлением уставились на меня, а Рома даже приложил ладонь к моему лбу, но температура у меня не повысилась, и мозги не накренились набекрень, чего давно опасался мой ухажер. Я просто процитировала слова Виктора из зеленой тетрадки.

— Виктор впал в хандру! Вы скажите, и что тут странного? Но! Я давно еще заметила, что в этом доме подозрительно много депрессивных личностей! — захлебываясь переполнявшими меня мыслями, тараторила я. — Даже Ирине Петровне про это говорила. Но она сказала, мол, сейчас везде так. Типа люди пошли слабые, жалеют себя, работать не хотят.

— Обычное ворчание пожилого человека, — пожала плечами Клариса. — Раньше трава была зеленее, дождь мокрее, радуга разноцветнее.

— А я думаю, мама права, — возразил Стас. — Сила духа прямо пропорциональна тяжести обстоятельств. Чем легче жизнь, тем проще впасть в хандру.

— У всех свои сложности, — парировала я. — Раньше были одни, теперь другие. Я вот, можно сказать, обе работы потеряла из-за дурацкой нейросети. Была такая проблема в ваше время? Но дело не в этом! Все жители дома, прежде чем в них вселялись эти духи, впадали в депрессию. Виктор, судя по записям, затосковал еще в феврале, а уже в марте стал «женщиной» с улицы кого там? Степана Разина?

— Так раньше Варварка называлась, — вставил Рома. — Я наяндексил.

— Ну да, теперь-то понятно, почему он, то есть она, вспомнил эту старую улицу. Потом Машуля. Ты говорил, что она сначала просто в хандру впала, но странно себя еще не вела, верно?

— Да, — подтвердил Рома. — Странности где-то через месяц начались.

— Ну вот! — обрадовалась я. — Опять все сходится. Потом Денис. В последние дни перед «превращением» он тоже смурной ходил.

— «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что превратился в страшное насекомое», — процитировала Клариса.

Я поняла, что она отреагировала на слово «превращение» и вспомнила одноименную повесть Кафки. От этой аналогии мне стало не по себе. Давно ли мы живем в кафкианской реальности? Или всегда жили, а я просто не замечала?

— Вроде того, — сказала я. — Помните нашу фотосессию на крыше? Он валялся на лежаке и смотрел в одну точку, а Зая жаловалась Марии, что с ним что-то странное происходит. Ой, в смысле Оля! — спохватилась я.

Ромашка хмыкнул. Он явно понял, почему я так назвала Олю.

Под окнами прошла пьяная компания. Наверное, вышли из бара и обошли дом в поисках укромного уголка. Один из них заметил нас и показал пальцем остальным. Клариса помахала им рукой. Это были три парня азиатской внешности, китайцы или корейцы. Стас что-то сказал им на китайском. Я различила только первое слово — «нихао» — китайское приветствие. Парни заржали и что-то ответили.

— Это вьетнамцы, — сказала Клариса.

Вьетнамского наши домовладельцы не знали, так что разговора не вышло. Троица снова помахала нам рукой и скрылась за углом. Я была даже рада, что хоть чего-то эта парочка не знает. А то уже надоело восхищаться их интеллектуальным и финансовым превосходством. Пусть уж хоть в чем-то будут обычными людьми.

— Если подумать, тут нет ничего странного, — вернулась к нашему разговору Клариса. — Во время депрессии дух человека ослаблен, и духу постороннему ничего не стоит вышибить этого слабака из тела и занять его место. Так что, дети, — назидательно обратилась она к нам с Ромашкой. — Никогда не падайте духом. Держитесь за свое тело, не оставляйте его без присмотра.

— Меня больше интересует другое, — заметил Стас. — Вызвана ли депрессия естественным ходом вещей, или призраки каким-то образом подталкивают человека к потере опор и разочарованию в жизни?

— Учитывая процентное соотношение пострадавших и скорость, с которой происходят события, я бы с уверенностью ставила на второй вариант, — произнесла Клариса.

— Ой, кстати! — вскинулась я, с любопытством уставившись на нее. — А почему вы не хотели заходить в наш дом? Вы ведь давно обо всем догадывались, не так ли?

Клариса долго и шумно втягивала кальянный дым, но на сей раз колечки не получились, и она даже кашлянула пару раз.

— Закончилось, — кивнула она Стасу, и тот сразу отодвинул кальян подальше. — Обо всем я, конечно, догадаться не смогла бы. У меня просто не было достаточных данных. Но чуйку ведь не обманешь? После каждого посещения Вязаного дома я чувствовала упадок сил, отвратительное настроение и зачатки той самой хандры.

— Как же мы с Асей тогда не чокнулись? — подал голос Рома. — Если вас от одного визита накрывало, а мы жили там постоянно и ничего такого не чувствовали, правда, Ась?

Я кивнула и тут же начала сомневаться. Правда не чувствовала? Не сказала бы, что была после переезда полна сил и энергии. И счастьем явно не лучилась. Только я думала, что моя апатия и тоска вызвана разрывом с Сашей, но не мог ли дом мне «помочь»?

— Значит, я более чувствительна, — сказала Клариса. — И потом, у меня уже была в жизни тяжелая депрессия. Не самый радужный период, мягко говоря. А точнее, полная жопа. Так что я хорошо чувствую самые первые, начальные признаки. А вы можете их пропустить, а очнетесь — уже поздняк метаться.

— Мда, как страшно жить, — покачал головой Рома. — Хорошо, что я уже съехал. Ася, срочно беги! Кстати, у меня очень удобная холостяцкая берлога недалеко от нашего дома. Хочешь, уступлю тебе половину кровати?

19.05.26, вторник.

В любой непонятной ситуации делай виньясу. Так учила меня тренер по йоге. Не путать с винишком (это для слабаков). Виньяса — это связка асан, поз в йоге. Наклон, отскок, грудь к полу, собака мордой вверх, потом собака мордой вниз… Но я сделала всех собак раз по десять, а решение так и не пришло. Я даже отжалась несколько раз от пола, что было для меня сродни подвигу. Руки приятно задрожали от усталости, но мозги в порядок так не пришли.

От щедрого предложения Ромы занять полкровати в его однушке я отказалась. Можно было, конечно, вернуться к Саше, он точно был бы не против, но… Возвращаться к бывшему еще глупее, чем уходить от любимого. В этом деле нужна последовательность, хотя как раз с ней у меня большие проблемы. В общем, этот вариант я оставила на крайний случай. Если буду умирать с голоду, или случится армагеддон, или в Москве кончатся все съемные квартиры… Ну или если он извинится по-человечески и предложит что-нибудь интересное. Руку и сердце, например. И вести себя прилично. Но это менее вероятно, чем армагеддон и крушение рынка аренды.

Оставался путь номер три. Путь гордой, но малообеспеченной женщины: снять очередную халупу и молиться, чтобы в новом домишке не водилось ни клопов, ни призраков. Но сделать этого прямо сейчас я не могла. И не только потому, что у меня опять закончились деньги, а новых заказов не предвиделось. Но кроме этой досадной неурядицы, мне надо было еще каким-то образом спасти мир. Машулю, Дениса и будущих жертв зловещих призраков. Расправиться с этими неприкаянными душами из прошлого. А для этого я уже третий день занималась совершенно новым для меня делом: слежкой и наружным наблюдением.

Выглядело это, мягко говоря, нелепо. Я бесконечно бродила по коридорам доходного дома, прислоняла ухо к той самой двери, заглядывала в кофейню и пункт выдачи товаров, болталась на качелях на крыше и даже слонялась вокруг дома, заглядывая во все окна подряд. Вчера во время такого обхода наткнулась на Нурмырзу, пропалывающего цветочки на клумбе у подъезда.