— За счет заведения, — и показал на мое милое платьишко. — Зайчикам бесплатно.

— Ты так заведение разоришь, — недовольно пробурчала Альбина. — Вам через три дня аренду платить.

— Да я заплачу, — остановила я спор.

Альбина удовлетворенно кивнула. Платить за свой кофе она, конечно, и не подумала.

— Доставка приехала! — вскрикнула Ирина Петровна, и они с Борей и Нурмырзой выскочили на улицу встречать газель. Мы с Альбиной остались вдвоем. Кроме нас, в кафе был только какой-то мужик, уткнувшийся в телефон, но и он вскоре вышел. Остался только Морфей, примостившийся в коробке от кексов.

— Как дела? — спросила я.

— Хорошо, — тряхнула она рыжим хвостом. — Ты видела, какие все деревья зеленые?

— Ну да, — согласилась я. — Лето же скоро.

— Я в шоке, — заявила Альбина, и я даже немного позавидовала ее способности шокироваться от смены времен года.

— Я люблю лето, — продолжила я нашу бессвязную беседу.

— Да, — согласилась она. — Можно без носков ходить. А то каждый раз: надень, сними, в стирку кинь. Потом развешивать еще.

Я никогда не думала о носочном аспекте применительно к временам года, но рассуждения Альбины показались вполне разумными, и я охотно поддакнула.

— Как там наши соседи? — спросила я, в надежде на какую-нибудь новую сплетню.

— Никто не хочет работать, — вдруг проворчала она. — Одна я тут пашу как мама Карло. Как будут аренду платить — непонятно.

— Это ты про кого? — уточнила я.

В этот момент в кофейню вошла пожилая пара, и Альбина резво забежала за стойку. Пара заказала американо и чай.

— Возьмите еще пирожное, — посоветовала риэлтор-бариста. — У нас «наполеон» вкусный. Он всем пенсионерам нравится.

Я чуть своим кофе не подавилась от таких заявлений.

— Почему пенсионерам? — строго спросил пожилой мужчина.

— Молодые любят «чизкейки», — ответила Альбина таким тоном, словно это совершенно очевидно.

Гости в итоге взяли «чизкейк» и «наполеон», чтобы проверить, к какой возрастной категории относятся их вкусы, и Альбина растянулась в улыбке, довольная удачной сделкой. Всё-таки хороший продажник может торговать чем угодно: и квартирами, и пирожными.

Вернулся Боря.

— Солнце мое, ты опять вместо меня работаешь? Могла бы позвать, я бы подошел.

— А зачем мне тебя отвлекать, если я сама могу?

— Настоящая эмансипированная женщина двадцать первого века, — восхитился Боря. — Самостоятельная и независимая. Всегда мечтал о такой жене.

— Я, конечно, мансипированная, — ответила Альбина. — Но мужа хочу с квартирой. Я бы и сама с радостью на квартиру заработала, но это надо ждать. Лет восемьдесят. И потом еще ремонт.

— Раньше драконов надо было убивать, — почесал затылок Боря. — А теперь ипотеку брать. Запросы у принцесс растут.

— Ипотека безопаснее дракона, — рассудил старичок, уминающий «наполеон». — В худшем случае, поседеете раньше срока.

Я смотрела сквозь стеклянную дверь, как Нурмырза распаковывает большие коробки, а Ирина Петровна ему что-то втолковывает, топоча ножкой в пушистом тапке.

— Ладно, пойду я, — сказала Альбина, поднимая стаканчик с недопитым кофе. — Чао, принц! Удачи с драконами.

Я залпом допила свой капучино и припустила за ней. Мы вышли через внутреннюю дверь в коридор доходного дома, и мне пришлось схватить свою рыжую соседку за рукав, пока она не исчезла за дверью конуры с громким названием «студия».

— Альбин, погоди. Ты нам начала говорить…

— Что говорить? — непонимающе уставилась она. — Я много чего говорю. Профдеформация.

— Ну, что типа никто работать не хочет. Это ты про кого?

— А! Да про многих. Ты вот безработная.

— Я… — начала я оправдываться и запнулась. Свою единственную на сегодня работу — портрет — я получила благодаря Альбине и щедрой хозяйке дома.

— Денис тоже работу бросил, — продолжала она. — Сидит дома безвылазно, книжки читает. Он сроду ни одной книжки не прочел, а теперь во как! Откуда что берется. Машуля вот тоже, с депрессией своей дурацкой. Этот дом, что ли, медом для всех намазан, что люди к нему намертво прилипают? Даже в магазин не могут выйти.

— Как… интересно, — запинаясь, пробормотала я. — Ведь и Виктор тоже… Не выходил…

— Прекрати! — недовольно оборвала Альбина. — Кто старое помянет, тому дверью дам по башке.

И она скрылась в комнате, на прощание громко хлопнув упомянутой дверью.

16.05.26, суббота

В полумраке электрических свечей восточный мужчина в костюме с бабочкой заунывно голосил про глаза своей возлюбленной, которые «черны, как смо-о-оль, но приносят бо-о-о-оль»! Официант в белом фартуке шустро выкладывал на стол Сашин заказ: «шашлык-машлык» и «зелень-мелень». Сердце моё забилось чаще от волшебного предвкушения, особенно при виде разноцветных шариков пхали с бусинками граната на макушке и румяных кусочков курицы в ореховом соусе сациви. Не знаю, зачем мой бывший выбрал для встречи этот пафосный грузинский ресторан, но точно знаю, что гастрономический оргазм мне сегодня обеспечен. А это, скажу я вам, неплохая замена обычному.

— Кушай, милая, кушай, — ласково проговорил Саша, поймав мой голодный взгляд. — Осенью зарежем.

— Чего? — вскинулась я.

— Так поросятам говорят.

— Но я же не поросенок.

— Так и я не свиновод. Это шутка.

— А, — я успокоенно хрумкнула долькой редиса. — Я уж отвыкла от твоих шуток.

— И это печально, — скривил губы мой бывший, нанизывая на вилку блестящий от жира кусок шашлыка. — Вот послушай, нужен твой совет. У моего друга есть проблема. Он жил с одной девушкой…

— Пять лет? — уточнила я.

— Нет… Четыре. С половиной.

— Ага, — кивнула я. — А то я уж подумала, что это про нас. Но если четыре с половиной, тогда, конечно, не сходится.

— Нет-нет, это совсем другие Саша и Ася. Совершенно непохожие ни на кого из твоих знакомых. И вот они жили-не тужили, а потом поссорились.

— И что?

— А ничего. Другая Ася ушла от другого Саши.

— Понятно, — пробормотала я с набитым ртом.

— И вот скажи мне, чисто как друг… Мы же друзья, да? — Я неуверенно кивнула. — Ну, ты же лучше всю эту вашу женскую психологию понимаешь, верно? Вот и скажи мне, чего она хочет?

Я задумалась. Вопрос был явно не просто так, и я чувствовала, что от моего ответа зависит многое. По сути, он говорил: «Если хочешь попробовать снова, назови свои условия, и я их обдумаю, а если нет — я от тебя отстану».

— Чего она хочет? — тянула я время. — Я не знаю, все люди разные, а женщины, если ты не в курсе, тоже люди.

— Я это всегда подозревал, — с серьезным видом сообщил Саша.

— Но вот, что я думаю, — продолжала я. — Четыре года — это серьезный срок. Тем более, если в половиной. Может, даже почти пять.

— Может быть, — согласился он.

— Если бы твой друг любил эту девушку, он бы уж давно сделал ей предложение. Разве любящий мужчина не хочет «застолбить» свою возлюбленную, чтобы никто не увел? — Саша молчал, задумчиво глядя на свой шашлык, так что я продолжила. — А раз не сделал предложения, то, значит, ему, этому другому Саше, эта девушка не очень-то и нужна. Так зачем тогда гадать, что у нее на уме?

— Ну… — теперь Саша тянул время, набивая рот петрушкой. — Возможно, этот друг просто молодой и глупый паренек, который не задумывается о таких серьезных вещах. Вы, женщины, раньше взрослеете, так уж вам по природе положено. В пятом классе у вас уже грудь, а мы еще в пряталки играем.

— В пряталки вы играете до старости, — буркнула я. — Особенно, когда надо спрятаться от ответственности и важных решений. Говоришь, нам по природе положено взрослеть? А вам что положено? — разгорячившись, я схватила кусок огурца прямо руками. — Ценить только то, что потеряли? Бегать за тем, что от вас убегает, и орать на то… на ту… которые вас любят, — я немного запуталась в родах и числах, так что конец получился скомканный, и я даже немного покраснела от неловкости, но, надеюсь, полумрак зала это скрыл. Я растерянно захрустела огурцом.