— Ты права, мы полные придурки, — неожиданно согласился Саша, и я сразу заподозрила подвох. Но подвоха не последовало, и следующие несколько минут мы молчали, переваривая еду и произнесенные слова. Официант с рукой за спиной принес вино. По этой спрятанной руке я поняла, что заведение даже пафоснее, чем я сначала думала. Хорошо, что я даже не стала заглядывать в правый столбик меню: в таких местах лучше цены не знать. Особенно, если платить все равно нечем.

— Я скучаю, — сказал Саша.

Я посмотрела в его глаза, но быстро отвела взгляд. Я тоже очень скучала, но признаться в этом было выше моих сил.

— Как твои дела? — перевел он разговор. — Перестали являться всякие странные видения?

— Являются иногда, — отмахнулась я. — Но я уже привыкла.

— Может, у вас там в воздухе что-то распыляют? Всё-таки промзона.

«Сам ты промзона!», вспомнила я детскую, но такую патриотичную реакцию Альбины на похожие слова. Если кто и привязан к Вязаному дому и болеет за него всей душой, то это она, риэлтор с холодным рассудком и горячим, трепетным сердцем.

— Там нет действующих заводов, все здания давно перепрофилировали.

— Ну, а может, в самом доме что-то распыляют? Может, хозяйка ведьма?

Я засмеялась:

— Вот уж не думала, что ты веришь в ведьм!

Но смех, честного сказать, получился натужный. Идея Саши, при всей ее нелепости, не показалась мне совсем уж невозможной. Клан Фахриди. Богатые и красивые люди, выглядящие явно младше своих лет. Я вспомнила породистые, изысканные лица, глядящие на меня с фотографии, а теперь и с портрета.

Господи, неужели я правда начинаю верить в магию и волшебные порошки⁈

Через час я начала поглядывать на часы.

— Ты куда-то торопишься? — разочарованно поинтересовался Саша.

— Да, у меня… встреча, — смутилась я.

— С очередным поклонником?

Я неопределенно пожала плечами. Не уверена, что можно назвать Рому «очередным поклонником», но и отрицать его романтический интерес я не собиралась. Ну, допустим, поклонник. А что, нельзя?

Саша проводил меня до метро и попросил «писать, если что». Я обещала так и поступить.

— А ты что, не поедешь? — поинтересовалась я, стоя у стеклянных дверей.

— Не-а. — развязно ответил он. — У меня тут еще одно свидание. С поклонницей.

Хотя я прекрасно понимала, что он говорит это назло, из ревности, и наверняка врет, что-то неприятно кольнуло в груди. Мысль о том, что он может (и имеет полное право) встречаться с другой девушкой, показалась совершенно дикой и невыносимой. Надеюсь, как пишут в книгах, ни один мускул на моем лице не дрогнул. А если и дрогнул, то незаметно. А если заметно, то это ничего не значит. Мало ли от чего эти мускулы дергаются?

— Передавай привет Тане, — криво улыбаясь, сказала я, рассчитывая хоть немного его задеть. — Надеюсь, она в полной мере тебе меня заменила.

— Татьяна, дорогая Ася, в силу своей выдающейся комплекции, может заменить даже двух таких, как ты. А то и трех.

Он залихватски подмигнул, я нервно помахала рукой и ввалилась в стеклянную дверь метро, чуть не сшибив женщину с коляской. Неловко извинившись, посмотрела сквозь стекло, молясь, чтобы Саша уже отвернулся и не видел моей неуклюжести. Но он продолжал смотреть на меня сквозь идущую потоком толпу, и взгляд его был достаточно насмешлив, чтобы я тихонечко выругалась.

Трёхглавый переулок переливался множеством огней и гудел множеством голосов. Я насчитала, как минимум, три бара, у каждого из которых, в этот теплый субботний вечер, ошивалась громкая пьяная толпа. Я сразу оробела и даже хотела в какой-то момент развернуться и сбежать в свой уютный Вязаный домик. Меня всегда пугали скопления народа, а скопления нетрезвых мужчин вообще навевали ужас. Женщины, конечно, тоже украшали этот барный пейзаж: красивые, пухлогубые, хохочущие, сверкающие бледными голыми плечами и коленками, от которых мужчины за зиму успели изрядно отвыкнуть и на которые пялились как голодающие на жаркое. Тестестерон и удалое веселье были разлиты в воздухе.

Я, конечно, хоть и напялила черную кожаную юбку — самое вызывающее, что нашлось в гардеробе — выглядела далеко не столь эффектно, как эти красотки. Почти без макияжа, в удобных безкаблучных кедах, в блузке, почти не облегающей и не открывающей ничего интересного. Но даже и в таком невзрачном виде я привлекала мужские взгляды и чувствовала их раздевающий эффект, пока, наконец, не встретила Ромашку и с облегчением повисла на нем. Как ни крути, а женщина при мужчине сразу становится менее голой и интересной окружающим.

— Ты чего это растерялась? — спросил Ромашка. — Нам вон туда, пошли.

Я посмотрела на деревянную вывеску в ретро-стиле: «Бар Амбар», украшавшую синюю массивную дверь, и опять засомневалась.

— Там тесно, шумно, дышать нечем… Давай не пойдем, а?

— Да, народу много, — согласился Ромашка. — Сам такое не люблю. Надо было днем приходить, в понедельник, вот тогда красота! Но я ждать не захотел, ты же сама меня торопила!

— В каком смысле? — не поняла. Что-то не припомню, чтобы я торопила Рому с требованием сводить меня в бар.

— Гипотеза, помнишь? Я навел кое-какие справки насчет Доходного дома. И подумал, что тебе будет интересно…

— Какой ты загадочный, — восхитилась я. — Давай говори уже!

Мы все еще стояли на улице, рядом со входом в бар, среди курящих и пьющих людей, которые, видимо, не поместились внутри. Или решили насладиться вечером на свежем воздухе, который, впрочем, благодаря их усилиям, стал уже не таким свежим.

— Ты очень красивая сегодня, — брякнул вдруг Рома.

— Спасибо, — смутилась я., — А ты уже много выпил?

— Ни единой капли! — отрезал он.

Значит, правда, красивая, обрадовалась я. И даже кокетливо тряхнула волосами, что является верхом моих способностей в искусстве флирта.

И вдруг я увидела знакомые фигуры, а потом и лица. Стройные, элегантно одетые фигуры и красивые интеллигентные лица моих моделей — Стаса и Кларису Фахриди.

После радостных приветствий начались бурные обсуждения, какая же волшебная сегодня погода, и почему в Москве так много народу, и какого лешего весь этот народ собрался сегодня в баре «Амбар», где мы намеревались культурно побеседовать без лишних помех. Кларисе, впрочем, хватило пары минут, чтобы оценить обстановку и принять решение: повести нас к себе домой! Я чуть не подпрыгнула от радости. Было безумно интересно, как живут эти нувориши, и судя по довольной Роминой физиономии — ему тоже.

Апартаменты семьи Фахриди занимали целый этаж старинного четырехэтажного кирпичного особняка. Правда, располагались они прямо над баром, и я нее удержалась от вопроса, а не шумно ли им от такого соседства?

— Над баром бывает шумновато, но есть еще пекарня и салон красоты, над ними тихо, — объяснила Клариса. — Стас любит шум пьяных вечеринок, он специально сдал помещение под своим кабинетом под бар.

У богатых свои причуды, подумала я. Обычно люди мечтают о тишине в своем доме и борются с любыми источниками шума вокруг, а этот экстравагантный тип специально завел источник шума под своей квартирой… Ну и ну! Впрочем, в апартаментах имелась надежная защита от посторонних звуков — пушистые ковры, которые устилали пол практически повсюду.

— Какие красивые! — восхитилась я. — Это персидские?

— Какие же еще, — усмехнулась Клариса. — Вот на этом ковре сидел еще шах Реза Пехлеви, пока не сбежал в эмиграцию от исламской революции.

— И вы так просто ходите по ним? — удивилась я. — Они ведь, наверное, огромных денег стоят.

— Ковры ткали, чтобы по ним ходили, — снисходительно ответила Клариса. — А также сидели и лежали. В этом их предназначение, а не в том, чтобы висеть за стеклом и услаждать хозяина своим роскошным видом и ежегодным повышением стоимости на рынке. Хотя ковры, к слову, дорожают быстрее, чем золото. Многие иранцы вместо валюты и акций инвестируют в ковры. И они всегда в плюсе.

— Замучаешься пылесосить, наверное, — брякнул невпопад Ромашка.