10.05.26 воскресенье.

Вечером того же дня я отправилась в стендап-клуб на Полянке. На этот раз я не ныкалась в туалете, а зашла совершенно открыто и с гордо поднятой головой. На мое имя уже был оформлен пригласительный билет, и администратор проводила меня к столику у самой сцены. Я вращала головой во все стороны, но Тани не увидела. Зато увидела Сашу, спешащего ко мне откуда-то сбоку. За моим столиком уже сидела молодая пара, но одно место рядом со мной было свободно. На него Саша и плюхнулся.

Мы поздоровались и легонько обнялись. Это было непривычно: я не прикасалась к нему уже месяц. От волнения немного закружилась голова.

— Минут через пять начнется, — сказал он. — Я вторым буду выступать, специально так попросил, чтобы пораньше уйти. Сегодня короткий моноложек, на пять минут, и сможем сразу свалить.

— А о чем?

— Сборная солянка: старые шутки, и парочку новых хочу проверить.

— Про меня и Таню?

— Нет, про мотоцикл.

— Неожиданно, — улыбнулась я. — А впрочем, с тобой так всегда.

— Тебе ведь это раньше нравилось?

— Раньше нравилось. И сейчас тоже.

На сцену вышел ведущий, начал разогревать публику стандартными шутками и попутно объяснять правила стендапа: не выкрикивать, не снимать длинных видео, чаще хлопать и смеяться. Я слушала вполуха, мое внимание, помимо воли, было приковано к Саше. Он подозвал официантку и заказал мне вина и сырных шариков в клюквенном соусе. Я вяло посопротивлялась, но быстро сдалась. Шарики тут вкусные, а вина хотелось выпить, чтобы хоть немного сбросить это волнение.

— Шикарно выглядишь, — шепнул он мне на ухо, и я пробормотала глупое «Ты тоже».

В освещенный софитами круг выбежала первая комикесса — восточного вида девушка в широких штанах и мятой клетчатой рубашке. Она шутила про свой огромный нос, хотя нос был лишь слегка массивнее среднего. Мне запомнилась одна шутка: про то, что ей нужен безносый жених, тогда, мол, дети красивые получатся. Идеальный вариант — Волан-де-Морт. Зал после этой сомнительной шутки разразился хохотом и аплодисментами, а я вспомнила слова Саши: «юмор — искусство преувеличения». А стендап — еще и искусство самобичевания. Хочешь полюбиться публике — внуши ей, что ты убогий и никчемный… В общем, намного хуже ее. Тогда тебе будут сочувствовать, хлопать и платить за вход.

Саша не смеялся и на сцену почти не смотрел — наверное, уже слышал этот монолог, в этом клубе или в других. Стендап — тесное сообщество, и все, кто часто выступает, уже не раз видели и слышали друг друга. Хотя не факт, что заметили. Слишком уж комики сосредоточены на себе и на капризной публике, чьего внимания они всегда так жаждут. А к другим комикам в лучшем случае относятся равнодушно. Если те, конечно, не звезды, у которых сольные концерты и много денег, таким нужно подражать и завидовать.

После носатой девушки объявили Сашу, и он резво побежал на сцену. Я сразу напряглась и сжала обеими ладонями бокал — слишком живы были воспоминания о предыдущем выступлении, надолго выбившем меня из колеи. К моему удивлению, он действительно шутил про мотоцикл. Оказывается, он недавно купил это транспортное средство и уже вовсю гоняет по Москве.

— Есть только одна проблема: кто-то из нас двоих постоянно в ремонте. (Редкие смешки, шутку явно поняли не все.) Лучше, конечно, когда в ремонте я, а не он. Ну а что, вы видели цены на японские запчасти? Гипс на ноге дешевле, поверьте. Тем более, мотоциклисту одной ноги достаточно. Чтоб на газ давить, ага. А нахер нужна педаль тормоза на мотике, я без понятия. Еще не пользовался. (Взрыв хохота, хлопки, кто-то даже засвистел. Но некоторые, особенно женщины, сидели с напряженными лицами и смотрели неодобрительно. Наверное, безумные мотоциклисты, не пользующиеся тормозами, уже успели им попортить кровь, и хорошо, если в переносном смысле.) Хотя знающие люди говорят, что хороший мотоцикл прослужит до конца жизни. Надо только ездить побыстрее.

Тут я от неожиданности чуть не брызнула вином, которое как раз отхлебнула. Хотя, если подумать, то ничего смешного. Глупая бравада легкомысленного юнца. Публика, в целом, реагировала доброжелательно, но вяло. Носатую девушку Саша не перекрыл, хотя она выступала первой и «разогрела» для него зал. Закончил он старыми проверенными шутками и ушел под смех и громкие аплодисменты, однако я понимала, что выступление для него не самое удачное. Впрочем, выглядел мой бывший вполне довольным: улыбался во весь рот, искрил глазами и вытирал полой футболки пот со лба, обнажая свой в меру накаченный пресс. Место рядом со мной уже заняла какая-то опоздавшая женщина, так что Саша помахал издалека, чтобы шла с ним на выход. Я слопала последний сырный шарик, допила плескавшийся на донышке глоток вина и стала пробираться к выходу сквозь тесные проходы между столами.

— Девушка, не убегайте, сейчас будет смешно! — воззвал ко мне со сцены следующий комик. Ну вот! Опять я в центре нежеланного внимания.

— Девушка, хотите, я вам свою самую смешную шутку расскажу? Я ее не трогал, она была на Новый год. Но ради вас… Оставайтесь!

Игнорировать было уже невежливо, я обернулась и, нелепо прижав руку к сердцу, прокричала: «Извините, надо бежать!»

— Бежать? За вами кто-то гонится? Ладно, живите теперь без самой лучшей в мире шутки, ни за что вам ее не расскажу, будете потом уговаривать…

Красная как советский флаг я выскочила на улицу. Саша ждал у входа.

— Меня твои коллеги не пускали, — пожаловалась я.

— Я их прекрасно понимаю, — мило улыбнулся он. — Куда хочешь пойти? Пить, есть, гулять?

— Давай прогуляемся, погода просто волшебная.

Мы пошли по старомосковской улочке, ярко освещенной фонарями, и вышли в небольшой сквер. Я села на скамейку, Саша, ни о чем не спрашивая, сел рядом.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — сказала я, складывая ноги в позе лотоса. Я всегда в ней сижу, удобнее так. Несколько лет занятий йоги дают о себе знать.

— Я бы тоже этого очень хотел, — ответил Саша, кладя руку на мою коленку, упершуюся в его ногу. Я сделала вид, что не заметила.

— Как ты думаешь, может быть такое, что все люди видят одного человека, а я другого?

— Это про меня? — не понял он.

— Нет, про одну женщину.

— Какую еще женщину?

Он явно ожидал разговора на другую тему.

— В доме, где я сейчас живу, есть женщина. Все видят в ней молодую красивую девушку, а я бабку старую с пучком.

— Завидуешь, что ли?

— Да нет, — с досадой отмахнулась я. — Я просто вижу другого человека: другое лица, другая одежда, даже голос, кажется, другой слышу. И не понимаю, это моя галлюцинация, или я вижу правильно, а все вокруг меня разыгрывают?

— Или они все сумасшедшие.

— Угу. Только такое разве возможно?

— Ну, а вдруг это сумасшедший дом? Я ж не знаю, куда ты съехала. Какой-то Проектируемый проезд № 66, нежилой дом в промзоне. Зачем тебя туда понесло?

— А адрес ты от Тани узнал?

— Нет.

— А от кого?

— От Тани.

— Саша!

— Не ревнуй, у нас ничего не было. Она меня пыталась утешать после твоего ухода, а мне плевать было. Хочет — пусть ходит.

— Да мне тоже плевать, — зло сказала я. Даже не знаю, что меня больше взбесило. То ли то, что он так пренебрежительно говорит о моей подруге, которая, как я теперь понимаю, всегда была в него влюблена. Просто играет её чувствами, еще и гадости со сцены говорит! То ли то, что он называет их обнимашки и её визиты на дом «ничего не было». Может, чего-то у них и не было (а как же сломанная кровать?), но точно не ничего!

— Тебе не плевать, — проявляет он вдруг редкую проницательность.

— Я, наверное, поеду домой, — говорю я.

— Да погоди ты, мы же только встретились! Сбежать ты всегда успеешь, опыт уже есть. Только туфельку мне оставь.

— Чего?

— Ну, как Золушка. Сбегать от хорошего мужчины без туфельки — не комильфо.