— Ты меня и так найдешь, — улыбнулась я. — Так просто от тебя не сбежишь. А ты правда купил мотоцикл?

— Ага. Хочешь, покатаю? Говорят, женщин это очень возбуждает. Скорость, ветер в лицо и мужественная спина мужика, от которого каждую секунда зависит твоя жизнь.

— Это же правда очень опасно! Ты не боишься?

— Нет, я аккуратно вожу, — Саша придвинулся еще ближе. Я вновь сделала вид, что не заметила. — Серьезно, Ась, поехали? Я безумно хочу прокатить тебя по ночному городу. Надо только шлем второй купить. Говорят, отношения будут долговечнее, если надеть на девушку шлем.

— Вставь это в свой стендап, — хмыкнула я.

— Это из интернета шутка, я такие стараюсь не использовать. Для комика это западло.

— Будто ты никогда не использовал шуток из интернета, — возразила я.

— Использовал, но со стыдом и отвращением к себе.

Мимо прошла женщина с ребенком. Ребенок вдруг остановился и уставился на нас. Саша сделал ему «козу», и тот зашелся звонким хохотом. Женщина схватила ребенка за руку и потащила дальше.

— Так ты считаешь, что я нормальная? — вернулась я к мучавшей меня теме.

— Даже слишком нормальная и правильная. Немного ненормальности тебе точно не помешает.

— А может, это Ромашка псих? — задумалась я. — А остальные ему просто подыгрывают, чтобы не огорчать?

— Какой еще Ромашка? — ревниво поинтересовался Саша.

Я рассказала кратко про странную парочку: молодого паренька и старуху.

— А ты её пощупай, — предложил Саша. — Так и поймешь, девушка это или бабушка.

Совет показался мне дельным. Действительно, ощупывание Машули разрешит мучающий меня вопрос раз и навсегда. Вот только вряд ли она на это согласится, а ощупывание человека против его воли нарушает законы Российской Федерации. Есть даже такое понятие в Конституции — неприкосновенность личности. Это значит, что касаться этой личности можно только с ее согласия…

— Я, кстати, тоже хотел с тобой поговорить, — прервал мои размышления Саша.

— О чем? — спросила я.

— О нас.

Повисла пауза. Я ждала продолжения, а он, кажется, ждал какой-нибудь тирады от меня.

— Прости меня, — вдруг сказал Саша, и я поразилась, как непривычно прозвучали эти слова из его уст. Слышала ли я их хоть раз за эти пять лет? Если только очень-очень давно.

— За что? — спросила я.

— За всё. И особенно за чай. Я дебил, а ты святая великомученица.

— Опять паясничаешь, — закатила я глаза.

— Ну не привык я к этому пафосу, Ася. Не умею высокопарно выражаться. Пойми меня, пожалуйста, Ася. И прими таким, как я есть. Со всеми плюсами и минусами. Как я тебя принял.

— Это не пафос, а нормальный разговор взрослых людей. Но тебе он и правда дается с трудом, понимаю, — я вздохнула. — Извинения приняты, Саш. А теперь мне правда пора домой.

К моему удивлению, на этот раз он не стал меня удерживать. И даже настоял, чтобы вызвать мне такси. Честно говоря, я была немного обескуражена, и даже в какой-то момент сама захотела остаться. Ну надо же, как резко меняется отношение к человеку, который тебя просто… отпускает. Саша вызывал машину, а я чуть не плакала от того, что уезжаю. Да еще и по своему дурацкому капризу. Вот дура! К счастью, минутная слабость прошла, и я смогла взять себя в руки. Сейчас только я чувствую себя дурой, но если останусь — мою дурость увидит и он. И хотя мы провели бок-о-бок пять лет, и было у нас, мягко говоря, всякое, и далеко не всегда я вела себя по-умному (куда реже, чем хотелось бы!), но все же последнее воспоминание самое сильное, и надо всегда стремиться, чтобы оно осталось красивым. Да, именно красивым, это самое важное.

Мы обнялись на прощание. Он сказал, что был рад меня видеть, и я ответила, что тоже. Опять его запах, кожа, эти забытые ощущения, рождающие столько эмоций и воспоминаний. Усилием воли я оторвалась и запрыгнула в машину. Водитель повез меня в мой новый уютный Дом-Свитер. Свитер, в который я бы хотела закутаться, как в мамины руки, и забыть о всех переживаниях и проблемах. Я закрыла глаза.

На полпути пришло сообщение. Ромашка.

«Сама пригласила в кофейню, я пришел, а тебя нет. Что за дела⁈»

«Я приглашала в 10 утра, а сейчас 10 вечера», настучала я ответ, расплываясь в улыбке. Потом прибавила: «Но я приеду через 18 минут, дождись меня»

«Я готов тебя ждать даже 19 минут!»

Еще один белобрысый юморист, подумала я. Везет мне что-то на них! Или это мой так называемый «типаж», и я обречена всю жизнь слушать бесконечные шутки, и то беззаботно смеяться над ними, то злиться, что меня не воспринимают всерьез?

Ромашка ждал меня за столиком с двумя чашками какао.

— Это какао с бобами тонка, с тропических деревьев Боливии. Лучший афродизиак, говорят! Сейчас выпьешь и влюбишься в меня.

— Думаешь, для этого хватит одной чашки какао? — усмехнулась я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Если надо, я тебе вторую закажу.

Я спросила, как закончился вчерашний вечер, и Рома рассказал, что бар, в котором они тусовались, находится в центре, в еще одном симпатичном старинном особняке, принадлежащем Стасу и Кларисе.

— Сколько же у них особняков? — поразилась я.

— Пока известно только о двух. Но и это неплохо.

Я, наконец, расслышала название бара — «Амбар» — и вспомнила, что именно о нем мне рассказывала Клариса.

— Это там живет двухсотлетний кот, говорящий на разных языках?

— Ага. И зовут его БАРсик. Он огромный и невероятно умный. Можешь любой вопрос задать, и он ответит. По-кошачьему, конечно.

— Ну-ну, — пробормотала я. Какие только байки не готов рассказывать Рома, только бы меня охмурить. Сказать ему, что ли, что я только-только от бывшего приехала? Пусть ревнуют друг к другу, ха-ха! Хоть раз в жизни побуду роковой женщиной.

— Народу было полно, даже Клариса к нам спустилась на часок. Альбинка фоткалась с огромным кактусом в обнимку, укололась и сломала ноготь. Так причитала, что один негр в шапке-ушанке купил ей шампанского. Пришлось мне ему объяснять на ломаном английском, что девушка не знакомится и вообще предпочитает бородатых славян. Пока объяснял, мы с ним подружились и взяли по пиву. А Мария, пока ее хахаль на улице курил, залезла коленками на подоконник и махала ему руками и другими частями тела. Тот сразу прибёг ее снимать, но поскользнулся на разлитом чем-то, и они эпично грохнулись на пол. Все вокруг аплодировали, а Мария кричала, что он тиран и не дает её самовыражаться.

— Да уж, весело! — чуть позавидовала я.

— Но без тебя скучно было, — неожиданно заключил Рома. — Я там пару часиков посидел и домой уехал. Взял только книжку почитать, надо будет вернуть.

— Книжку? — не поняла я.

— Да, в этом баре есть книжный шкаф, Клариса постоянно туда ходит книжки читать. Возьмет какой-нибудь коктейль и сидит в уголке. Говорит, что Глафира, которая хозяйка бара, обожает читать и только этим и занимается в свободное время. А алкоголь не пьет.

— Как это? Владеет баром и не пьет алкоголь? Такое вообще бывает?

— Ну как видишь, да. Не пьет и не пила никогда. Но коктейли при этом готовит мастерски, будто всю жизнь этим занималась.

— Чудеса! Похоже, эта Клариса просто притягивает к себе всевозможные чудеса и несуразности.

— Нормальная женщина, — невпопад возразил Рома. — Чудовищно умная и тоже смерть какая начитанная. Я бы с ней замутил, если бы не муж. И не внук. Мутить с бабушкой — это как-то странно.

Я подперла голову ладошками и смотрела на него во все глаза. Не хочет, значит, с бабушкой мутить? Ну и ну.

В этот момент в кофейню зашла Оля с тем же мужиком, с которым я ее видела утром. И одет он был всё так же странно — в плотной рубашка болотного цвета (кажется, она называется гимнастерка), перетянутой кожаным ремнем, с красными нашивками на вороте, а на голове… Я чуть не подпрыгнула. На голове была фуражка, синяя сверху и с красной полосой снизу — именно такая, какую и я изобразила у себя на кухонном шкафчике. По неведомым мне причинам. Прямо по центру красовалась красная звезда с серпом и молотом, но ее я разглядела, только когда удивительная парочка подошла к нашему столику.