Господи, ну и гадости он несёт! Готов на любое враньё и клевету, лишь бы выжать из публики вожделенные смешки. Из публики, которая забудет его через минуту, лишь только поднимется на эту сцену, задрапированную красным бархатным занавесом, новый комик с новыми тупыми и пошлыми шутками.

Кажется, теперь я не люблю стендап еще больше, чем до знакомства с Сашей. Хотя все пять лет наших отношений с удовольствием ходила на его выступления, смеялась и над его, и над чужими шутками, и была уверена, что рассмотрела этот вид искусства, поняла его суть, увидела запрятанную в его глубине красоту и боль. Хороший стендапер всегда рассказывает про свою боль. Но чтобы было смешно, он должен её обесценить, низвести свои чувства до самых грубых и примитивных позывов, растоптать в грязи. И теперь я чувствовала отвращение и к этому жанру, и к человеку на сцене, топчущему моё и своё прошлое.

Как же резко иногда меняется человек, и как незаметно наше окружение перекраивает наши вкусы и взгляды на мир, без нашего согласия, но и без сопротивления, самым простым и естественным образом.

— Обидно, когда сочинил монолог, размазывающий бывшую по стенке, а она не пришла. Это как если ты придумал ответ пацану, обидевшему тебя в пятнадцать лет, а вам уже по тридцать пять.

Смешки совсем редкие, скорее вежливые, чем весёлые. Залу надоела эта тема. Публика вообще такая капризная и переменчивая, что нет ничего глупее, чем лезть из кожи вон, чтобы ей угодить. Но именно этим и занимаются тысячи комиков по всему миру. Сначала шутят из последних сил, а потом впадают в депрессию. Саша сам говорил, что комики — самые унылые люди в мире. И дома я часто видела его в отвратительном настроении: угрюмого, раздражительного, часами играющего в свои стрелялки и громко матерящегося без особого смысла. И чаще всего такое настроение накрывало его именно после выступлений — даже не самых провальных. Он говорил, что публика высасывает из него все соки. И всё равно он любил ее и страстно мечтал завоевать ее любовь. Любил, наверное, куда больше, чем меня.

Сейчас он, впрочем, не сдаётся. Оставив нас с Таней, наконец, в покое, Саша достаёт из рукава свои старые проверенные шутки и вставляет их ни к селу, ни к городу. Но люди ржут и хлопают, он добился вожделенной реакции, он победил.

Под конец он делает закольцовку и возвращается к излюбленной теме:

— Используйте мой совет, парни, иначе окажетесь в полной жопе. Такой же полной, как жопа подруги моей бывшей!

Зал взрывается хохотом и аплодисментами. Свистун с заднего столика залпом допивает пиво и целует свою толстую подругу. Играет весёлая музыка, Саша отдаёт микрофон ведущему и вприпрыжку сбегает со сцены. Сбегает и бежит прямиком в туалет, где я прячусь. Туалет этот, как говорит Саша, безгендерный, так что наша встреча почти неминуема, но я всё же успеваю закрыться в одной из двух кабинок. Саша заходит во вторую, и я слышу, как он мочится, напевая популярную песенку.

Я думаю о том, как хорошо, что Тани нет в зале, и она даже не подозревает, какие гадости этот самодовольный придурок рассказывает всему миру за её спиной. Но вот он выходит, и я осторожно приоткрываю дверь, чтобы улучить момент и сбежать из этого мерзкого места. Но в этот момент я вижу такое, что только чудом сдерживаюсь и не ору на весь клуб. Я не верю своим глазам. Саша стоит всего в полуметре от меня, а к нему откуда-то с первых столиков спешит Таня собственной персоной. В моей голове рой мыслей. Она была здесь? Она всё это слышала? Он знал об этом? Зачем она вообще пришла?

Таня с улыбкой до ушей подбегает, быстро обнимает его, хватает под руку и уводит в сторону раздевалки. Я жду какое-то время в полном смятении. Вспоминаю её смс с вопросом про мои планы на вечер. Так что же, она хотела пойти на этот концерт со мной? Или хотела убедиться, что я не приду? А может, она писала по его поручению? Что у них за отношения вообще?

Выждав немного времени, я бегу к выходу. В гардероб мне не надо, я так и не сняла куртку, и теперь её капюшон, я надеюсь, охраняет меня от взглядов общих знакомых, уже толпящихся на лестнице. На улице я быстро шпарю в сторону метро и вскоре догоняю эту парочку, идущую под ручку и громко болтающую о чём-то весёлом. Наверное, потешаются надо мной. Таня постоянно поворачивает к нему светящеется от радости лицо. Одна часть меня хочет подойти к ним, огорошить какой-нибудь едкой фразой, жёстко унизить, но побеждает другая часть, которая желает только одного — поскорее сбежать и забыть этот вечер как страшный сон.

Забыть, конечно, не получается. Даже добравшись до дома и зарывшись под одеяло, я продолжаю прокручивать в голове его фразы: «Пять лет я делал для неё всё», «У подруги полетела винда», «Главное — не сломать кровать». Вроде ситуация — самая банальная и очевидная, которая только может быть, но мозг отказывается верить. Неужели я одним махом потеряла не только любимого парня, но и лучшую подругу?

Я вспомнила, как еще совсем недавно Саша уговаривал меня поехать вместе на Хибины кататься на горных лыжах, говорил, что мы мало видимся и отпуск — прекрасный шанс побыть вдвоём и вспомнить, что мы всё-таки любим друг друга, а не только бесим и злим, как было в последнее время. Я тоже очень хотела отдохнуть вдвоём, но только в каком-нибудь более тёплом месте. На лыжах я не катаюсь, холод ненавижу. Кое-как пережила эту длиннющую зиму, добралась до апреля, когда можно спокойно ходить по улице, а не бежать, закутавшись в тяжёлую одежду, из одной точки в другую. Я даже видела подснежники в парке! Еще совсем немножко — и лето… И опять ехать в зиму?

Отказать сразу я не решилась, обещала подумать. Но спустя время, всё-таки объявила: хоть режьте меня, а на Кольский полуостров, к пингвинам и белым медведям я не поеду. Саша сразу обозвал меня идиоткой, ведь пингвины живут в Антарктиде, а белые медведи — в Ледовитом океане, но самое главное — он уже купил нам билеты! А я своими капризами всё порчу. Тут уж я вскипела. Пять лет он живёт со мной, прекрасно знает мои вкусы и предпочтения, и всё равно тащит туда, куда хочется ему. Будто я вещь, которую можно сложить в чемодан, не интересуясь её мнением. Вот после этого он и вылил мне на голову чай с чабрецом. К счастью, уже остывший.

— Остудись, — сказал он. — А то растопишь весь снег в Хибинах. Пингвины тебе такое не простят.

А я побрела собирать вещи и съезжать от него. Было страшно и грустно, но дальше так продолжаться не могло.

Я чуть не разревелась от обиды, но тут меня отвлекло блюмканье эсэмэски. Альбина написала, что надо скинуться на завтрашнюю вечеринку. Я скинулась, не раздумывая: хоть к чёрту на куличики, лишь бы отвлечься от всего этого кошмара. И тут же пришло сообщение с незнакомого номера:

«Послаще, погорше или с кислинкой?»

«А вы кто?», поинтересовалась я.

«Это Рома, который ел эклер. Составляю список коктейлей на завтра, чтобы закупиться. Ты какие по вкусу коктейли любишь?»

«Хочу послаще, Рома», ответила я и невольно расплылась в улыбке. Прозвучало весьма двусмысленно, но он сам так поставил вопрос. Флирт с соседом по дому? Почему бы нет? Он, кажется, милый. Горечь утрат и моя кислая мина мне самой уже надоели. Хочу послаще, Рома, очень хочу!

«Будет исполнено», ответил он.

11.04.26 суббота.

— Меня зовут Клариса, жена вон того симпатичного брюнета в свитере своего дедушки.

Стройная изящная блондинка лет тридцати пяти дружелюбно протянула руку, и я торопливо её пожала.

— Очень приятно, Ася!

— Прекрасное тургеневское имя. Лиричное и романтичное — не то, что разухабистая «Настя».

Я её чуть не расцеловала. Она понимает!

— Как вам в нашем Вязаном доме? Нормально устроились?

— Ой, да, тут очень уютно! Студия маленькая, но это даже удобно. Не надо ходить из угла в угол. Всё близко, только руку протяни.

— Понимаю, — засмеялась она, отхлёбывая из своего бокала. — Я в общаге так жила. Села на кровати и сразу попала на кухню. Вот тут стол, на нем плитка с кастрюлькой, под столом холодильник, а над кроватью — полка с книгами. А больше ничего и не надо! Можно было с этой кровати вообще целый день не вставать. Но потом Стасик забрал меня из этого рая, и теперь я каждый день нахаживаю по квартире свои десять тысяч шагов.