Я улыбнулась. Жалоба из серии «Богатые тоже плачут», но сделаю вид, что не заметила этого затаённого хвастовства.

— Квартира хорошая и дом отличный, — повторила я, оглядывая крышу, покрытую уютным зеленым искусственным газоном. — Только трубы в туалете что-то свистят, особенно по ночам. Мне этой ночью даже показалось, что они что-то говорят, только неразборчиво.

— Ну, — задумалась Клариса. — Это ведь довольно старый дом. До революции еще построили. Видишь вот тот бизнес-центр? Там был оборонный завод. А вон те страшные хибары — бывшие оружейные склады. Ну а в нашем доме было заводоуправление, начальство всё сидело.

— Наш дом самый красивый в районе, — сказала я. — Я еще никогда не встречала таких необычных орнаментов из кирпича.

— Съезди на Крапивенский переулок в центр, там есть Константинопольское патриаршее подворье — похожий дом, только побольше. Его построил архитектор Сергей Родионов в конце девятнадцатого века. Он смешал восточные орнаменты, так называемый «исламский стиль» с древнерусскими мотивами, и получился очень нарядный и необычный дом. Ну а наш дом этому же архитектору заказал Павел Ермошин, владелец страхового общества «ЕрмошинЪ и сыновья». Это уже начало двадцатого века. Здесь он устроил доходный дом — правда, ненадолго. В семнадцатом году дом реквизировали — для нужд революции, разумеется.

— Как интересно! — воскликнула я. — Всегда хотела пожить в доме с историей.

— Теперь это снова доходный дом, — улыбнулась Клариса. — Только уже нашей дорогой Ирины Петровны.

Подошёл ее муж, интеллигентного вида мужчина с короткими чёрными кудрями как у барашка и в очках с массивными линзами. Свитер на нём и правда был старомодный и весь в катышках — ну точно, дедушкин.

— Дорогая, мясо скоро будет готово, — сказал он, приобнимая жену.

— Очень хорошо, дорогой, — кивнула она. — А Макс скоро приедет?

— Написал, что уже выехали. Масик капризничал, поэтому немного задержались.

— Это мой муж Стас, а это наша новая квартирантка Ася. Она во второй апарт заехала.

— Витин? — очень тихо спросил Стас, и Клариса еле заметно кивнула.

Опять этот Виктор! Тяжелый мужчина, повесившийся на крюке от люстры. На этот раз я решила не задавать уточняющих вопросов. И так уже понятно, что обсуждать эту тему тут никто не хочет.

— Очень приятно, — Стас протянул мне руку. — Как вам квартира? Всё удобно, ничего не мешает?

— Мой муж выкупил это здание на торгах, — сказала Клариса. — Полностью отреставрировал и разделил на квартиры. Здесь каждая мелочь продумана и обустроена с большой любовью к людям. Он у меня такой, ну очень заботливый, — она погладила мужа по голове.

— А я думала, это дом Ирины Петровны, — вконец запуталась я.

— Это моя мама, — объяснил Стас. — Купил ей небольшое хобби на пенсии.

— Ох, а вы и правда очень заботливый. Хотела бы я такого сына! — искренне воскликнула я и сразу погрустнела. Будет ли у меня когда-нибудь хоть какой-нибудь сын? Учитывая плачевную ситуацию в личной жизни и пять лет, потраченных на совершенно неподходящего человека.

Клариса со Стасом отошли, а я огляделась. «Эксплуатируемая кровля» нашего дома оказалась ужасно уютной. Мягкий весёлый газончик, толстобокие бежевые диваны, большие плетёные качели, пара столиков под зонтиками. С краю мангал, над которым колдовали Стас и бородатый бариста Боря. А неподалёку стол, уставленный бутылками — импровизированный бар, за которым орудовал Рома, окруженный страждущими соседями. Я решительно подошла к нему.

— О, девушка с зелёной табуреткой! — радостно воскликнул Рома. — Мохито или Маргарита?

— Здравствуй, мужчина с эклером, — улыбнулась я. — Мохито, пожалуйста.

— О, Ромашка делает лучший мохито в мире! — воскликнула незнакомая девушка, похоже, уже весьма пьяненькая. — Машуль, подтверди?

— Подтверждаю, — хрипло сказала Машуля, вид которой меня очень удивил. Это была старушка лет семидесяти, с седыми, гладко зачесанными в пучок волосами и в строгом старомодном костюме: длинная темно-синяя юбка и такой же пиджак с янтарной брошью в виде цветка. На ногах у нее были плотные серые колготки и черные туфли-лодочки. Примерно так выглядела наша завуч в начальной школе. Машуля тоже пила мохито и смотрела на меня исподлобья, будто в чём-то подозревала. Я отвела взгляд и стала глазеть вниз, на улицу. Дворник Нурмырза брёл вдоль дома, громыхая пустой тачкой. А на старой изогнувшейся берёзе, прямо на уровне моих глаз, сидело два элегантных грача.

— Грачи прилетели! — воскликнула я.

— Алексей Саврасов, картина маслом, — засмеялся Ромашка. — Блин, мята кончается. Будет твой мохито не очень мятый. Машуль, а у нас еще осталась мята, не помнишь?

— Вроде да, — скрипучим голосом ответила старушка. — Сходить?

— Да я сам попозже схожу.

Рома дал мне коктейль, и пьяненькая девушка сразу протянула свой бокал, чтобы чокнуться.

— Кстати, я тоже Маша, — представилась она. — Легко запомнить. Только она Машуля, а я Мария, не перепутай!

— Вас трудно перепутать, — сказала я. Мария была совсем молоденькой на вид девчонкой с чернющими нарощенными ресницами и пухлыми утиными губками.

Я назвала своё имя, повернулась к Машуле и чокнулась с ней тоже. Она по-прежнему смотрела мрачно, и я попыталась как-то наладить контакт.

— У вас волосок на пиджаке, — тихо сказала я. — Можно я уберу?

Я протянула руку, но старушка с изумлением уставилась на меня, резко отшатнулась, повернулась и молча ушла к столикам.

— Это платье, а не пиджак, — поправила меня Мария и с ухмылкой взглянула на Рому. — Что-то твоя сегодня не в духе.

Тут уже я окончательно пришла в замешательство. «Твоя»? Это в каком смысле⁈ «Твоя бабушка»?

Рома пожал плечами:

— С ней такое часто в последнее время. ПМС затянулся. Девочки, я за ингредиентами схожу, присмотрите пока за нашим баром.

Он ушёл, а к нам подошла Альбина.

— Девчонки, винишко еще осталось?

— Сколько угодно! — радостно сообщила Мария. — Тебе какое?

— Да я уже вот это пью, испанское, — Альбина сама наполнила свой бокал. — Клариса говорит, это лучшее из красных вин, а я её вкусу доверяю. У них со Стасом бар в центре, она туда часто наведывается.

— Не знала, — призналась Мария. — Да они настоящие олигархи, похоже! У них случайно нет еще одного сына, неженатого?

— Нет, у них всего один, — засмеялась Альбина. — Если бы был, я бы с ним первая замутила!

— А ты давно их знаешь? — спросила я.

— Да уже и не помню, сколько. Я Ирину Петровну знаю с детства, она была моей преподавательницей в музыкалке. На баяне учила играть.

— Ха-ха, ты что, баянщица⁈ — зашлась пьяным смехом Мария.

— Ну так, — усмехнулась Альбина. — В далеком прошлом. Но «Калинку-малинку» могу сыграть. Если винишка хватит. А вот Ирина Петровна — монстр. Она на баяне даже Вивальди шпарит!

— Неужели ей нравится вместо музыки и преподавания сдавать эти квартиры? — удивилась я. — Это же куча хлопот, наверное. Постоянная головная боль.

— Нравится, даже очень. Она уже лет десять, как не работает. На пенсии кукует. И этот дом её буквально спас от тоски.

— От какой тоски⁉ — поразилась я. Ирина Петровна казалась мне очень живой и оптимистичной женщиной.

— От зелёной!

Мария вновь затряслась от хохота.

— А вы что думаете, девочки, легко сидеть дома и ничего не делать? — вопрошала Альбина, размахивая руками и чудом не проливая своё испанское вино. Вопрос был с подвохом. Мне-то всегда казалось, что жить без работы не только легко, но и очень даже желательно. И я бы с радостью так жила, если бы могла. Но Мария уверенно замотала головой, подтверждая, что такая жизнь — сущий кошмар.

— Ну вот она с ума и начала сходить, — продолжала бывшая баянистка. — Ничем не интересовалась, ничего не хотела. Вообще потеряла интерес к жизни.

— Да ваще, представляю, — встряла Мария. — Жить без работы очень скучно, сама такое проходила. Когда в универе училась. Денег нет, приходится с предкам жить! Что хорошего?