— Ну и вот, значит, — заключила Альбина. — Стас с Кларисой ей пытались помочь по-всякому — ничего не помогало. А потом Клариса придумала подарить ей этот доходный дом. И Ирина Петровна сразу ожила. Теперь у неё есть дело жизни. И свою квартиру на втором этаже обустроила, как ей хотелось, и квартирантов опекает. Как наседка с утятами.

— С цыплятами? — уточнила я.

— И с цыплятами тоже, — согласилась Альбина. — И Морфею тут нравится. Кстати, вот и он.

Аккуратно ступая своими мягкими лапками, к нам приблизился пухлый котяра. На этот раз он был в золотистой вязаной короне на резиночке и такой же золотистой кофточке, еле застёгивающейся на круглом белом пузике.

— Морфеюшка! Именинник ты наш! Хороший котик, сладкий котик! — заквохтали обе девушки, нависнув над бедным животным и наглаживая его со всех сторон

Я поставила пустой бокал на стол и отошла к дивану, на котором как раз освободилось место. Там уже сидела пара: блондинка с короткой мальчишеской стрижкой и парень в облегающей майке с татуировкой на накаченном бицепсе.

— Можно к вам присесть? — спросила я.

— Конечно, чего нет, если да, — запутанно ответил парень и чуть подвинулся. Я плюхнулась рядом.

Мы перекинулись парой вежливых фраз. Кажется, они даже представились, но я не запомнила. Слишком много новых лиц и имён в последние дни. Оперативная память начала давать сбой.

— Что-то холодно становится, — сказала девушка. — Солнышко совсем недолго нас грело, и опять всё небо в тучах.

— Чего, Зай, принести типа плед? — вскочил парень.

— Да, милый, если тебе не сложно.

Парень убежал, а я чуть не прослезилась от умиления. Вот она, идеальная любовь! Сюсюсю, мимими! Со стороны немножко даже противно, но это, конечно, всего лишь зависть. Кажется, у нас с Сашей тоже так было, но очень давно. Примерно в позапрошлой жизни. «Конфетно-букетный» период. Правда, букеты он мне редко дарил, да и сладкое я стараюсь не есть, но рыцарские ухаживания, милые словечки и укутывания в плед имели место быть. Пару-тройку месяцев, пока не съехались. Потом все сюсюканья как-то постепенно закончились. Хотя еще года три мы прожили вполне полюбовно, без серьёзных ссор. Даже продолжали иногда подолгу целоваться в губы, чем не каждая долго живущая пара может похвастаться… Потом и это куда-то ушло.

Интересно, эти двое давно вместе? Задать столь личный вопрос я не решилась, поэтому пошла обходным путём:

— А вы давно здесь живете?

— Полгода, — ответила девушка.

— Вдвоём, наверное, тесно в такой маленькой студии?

— Мы на втором этаже, там апарты побольше. Да и мы уже привыкли. Минимум вещей и минимум потребностей. Маленькая квартира помогает избавиться от лишнего хлама в жизни.

— Да, это полезно, — согласилась я, вспомнив свой одинокий чемодан вещей.

Подошёл качок с пледом:

— Зая, там, короче, мясо готово. Тебе того-сего принести? Овощи там еще и всякое.

— Спасибо, Котик, я лучше сама возьму.

Зая с Котиком ушли, а я поплелась за ними. Полгода живут, ну надо же. И не достали еще друг друга. Хотя, может, это только на людях показуха. Да, буду лучше так считать, чтобы не завидовать.

После некоторой суеты мне удалось завладеть одноразовой тарелкой с несколькими кусочками мяса и овощей. Усевшись обратно, я осторожно пыталась есть еду, держа тарелку на коленках и стараясь не перемазать красивый кожаный диван.

Подошёл Рома со своей тарелкой и двумя бокалами.

— Бери, — сказал он. — Ты же любишь белое сухое?

— С чего это ты взял? — удивилась я. К белому вину я всегда была равнодушна и считала безвкусной кислятиной.

— Интуиция, — сказал он и брякнулся рядом. — Я вижу всех женщин насквозь.

— Уж лучше честно признайся, что налил это кому-то другому, — засмеялась я.

— Черт, ты меня раскусила. Это Машулькино любимое вино, но она убежала куда-то. Что-то не в настроении сегодня. Ты, кстати, заметила, как вы с ней похожи?

— Похожи? — я посмотрела на него как на ненормального. Как я могу быть похожа на седовласую старушку с пучком на голове? Или он про характер? Но я вроде никуда еще от него не убегала.

— Ну да, и волосы, и фигура. Вас издалека перепутать можно.

Определенно он сошёл с ума.

— А ты с ней… ну… давно знаком? — с трудом выговорила я.

— Да пару лет уже. Это моя девушка.

— Твоя… девушка?

Я ничего не понимала.

— Ну да. Сам удивляюсь, чего она во мне нашла, но вот так.

Тут меня осенило. Они все издеваются надо мной! Вся эта странная вечеринка — задуманная инсценировка, чтобы свести меня с ума! Ну правда, как еще объяснить весь этот бред? Господи, так они, наверное, и моего предшественника с ума свели. Бедный Виктор! Вот, значит, почему он повесился. И что, теперь они и от меня ждут того же? Отмыли табуретку и ждут. Еще и издеваются: ах, какая красивая табуретка, воспользуйся ею поскорей!

Несмотря на всю бредовость этой теории, в тот момент она показалась мне единственным логичным объяснением, ставящим всё на свои места.

«Надо съезжать, — подумала я. — Срочно съезжать. Вот я дура! Нашла „недорогую уютную квартиру“! Нет, с этим вязаным домом точно пора завязывать!»

Я решительно встала, намереваясь отправиться домой, но в этот момент вся публика восторженно закричала и обступила какого-то человека. Мне стало любопытно, и я тоже подошла.

Оказывается, это приехали те самые Максик с Масиком. Максик — сын Стаса с Кларисой и внук Ирины Петровны, а Масик — свежеродившийся сын этого сына (внук и правнук соответственно). Его тоже зовут Максим, но размером он пока меньше кота Морфея.

— Господи, тощий-то какой! — кружила вокруг внука Ирина Петровна. — Иди ешь! Куда ж тебя посадить? Куда, куда…

— Мам, не кудахчи, — урезонивал Стас. — Растёт еще ребёнок, вытягивается.

Я посмотрела на «ребёнка» под два метра ростом и подумала, что быть толстым ему совершенно не в кого. Родители стройны как кипарисы, да и бабушка не толстая. Упитанный в их семье только кот. Который, кажется, упитывается один за всех.

Наверное, хорошо иметь такую вот дружную семью, подумалось мне. Когда четыре поколения собираются на одной крыше. Правда, глядя на Кларису со Стасом, мне совсем не верилось, что у них уже есть внук. Уж очень молодо они выглядели, и дело даже не в отсутствии морщин, а в огоньках радости и интереса к жизни, сверкающих в их глазах.

Максима усадили за столик, выдали еды и бокал с вином. Масик тем временем пошёл по рукам. Казалось, у всех девушек нашего дома, кроме меня, вдруг проснулся отчаянный материнский инстинкт. Его так тискали и тетешкали, что даже кот-именинник почувствовал себя забытым и уязвленным. Он демонстративно разлёгся на качелях, растянувшись так, чтобы никто не смог сесть рядом. И тут по всей крыше пошёл шёпот: «Тост, тост! Сейчас будет тост! У кого не налито?».

Пить мне уже не хотелось, но делать нечего. Пришлось встать в очередь к Ромашке за очередной порцией алкоголя. Недопитое белое вино я где-то оставила в уголке и теперь не могла найти. Ромашка не стал возиться с коктейлем и просто налил мне красного. Все сгрудились вокруг Стаса с Кларисой. Стас откашлялся и заговорил:

— Когда я купил этот дом, это была разваливающаяся, разбомбленная изнутри, никому не нужная хибара. И в таком виде она простояла восемьдесят лет. Как её не снесли — великая загадка. Вообще вся территория этого завода — отличная площадка для какого-нибудь комплекса многоэтажек с подземным паркингом и торговым центром, но боженька, или уж не знаю кто, уберёг ее от лап алчных девелоперов и сохранил для нас с вами. Я восстанавливал этот дом буквально по кирпичику. По старым фотографиям восстановил чудесный, сказочный орнамент архитектора Родионова. Скажу честно, было непросто.

— Это еще мягко сказано! — поддакнула Клариса, опрокидывая в себя бокал.

— Вот, жена подтверждает. Работы длились больше года. Нам всё время что-то мешало, как будто сам дом сопротивлялся своей же реконструкции.