— Да, конечно! — обрадовался Стас, сразу перестав заикаться. — Помнишь тот отельчик на другой стороне улицы? Как его там? «Веселый порт»?

— «Тихая гавань», — поправила Клариса. — Хороший вариант, и недалеко. Сегодня четверг, думаю, там найдутся свободные номера.

— Нам нужны наши вещи! У меня телефон садится, а зарядка дома! — возражали со всех сторон жильцы, но уже не столь уверенно. Кажется, некоторые перебороли гнев и добрались до стадии «принятия».

Впрочем, были среди нас счастливчики, которых сложившаяся ситуация очень даже устраивала. Два влюбленных рыцаря, Боря и молодой не-хмырь уже вызывали такси, чтобы увезти своих Дульсиней к себе в замки. Опьяневшие Дульсинеи нисколько не возражали, ибо каждая уже мирно посапывала на плече своего избранника.

И тут, сквозь мерный гул успокоившихся голосов, я услышала тихую, но внушительную фразу на немецком языке.

— Я знаю, что делать, — произнес Пауль и решительно направился в сторону кофейни.

Охваченная недобрым предчувствием, я отправилась за ним. Дверь кофейни, как и раньше, была заперта, но Пауль не обратил на нее внимания. Он обошел дом и остановился. Поднял с клумбы камень и запустил в окно… В окно моей квартиры.

— Что ты делаешь⁈ — в ужасе вскрикнула я. Стекло послушно треснуло, осколки повалились внутрь.

— Тут невысоко, — спокойно произнес немец. — Это единственный выход, фройляйн.

Он подпрыгнул, ухватился за карниз и попытался подтянуться, но я вцепилась в его ноги и повисла на них, так что ему пришлось вновь спрыгнуть на землю.

— Вы и тут мне хотите помешать! — гневно просипел он, и в ту же секунду стальные руки сдавили мою шею.

— Не надо… — прохрипела я и потеряла сознание.

Яркий свет слепил глаза.

— Выключите, — попросила я.

— Не могу, Асенька, это фонарь, — ласково проговорил женский голос.

Я потерла глаза и снова попыталась открыть. Надо мной висело участливое лицо Кларисы. Вблизи я впервые увидела аккуратную сеточку морщинок на нем. Сама я лежала, а точнее висела, а точнее… Я почувствовала до боли знакомый запах, до боли знакомое прикосновение, задрала голову и заорала от неожиданности. Сверху на меня смотрел Саша. И не просто смотрел, а держал на руках. Не представляю, как его натруженные руки стендап-комика выдерживали такую ношу, но он стоически улыбался.

— Не бойся, — сказал он. — Не уроню. А впрочем, если ты оклемалась, удерживать насильно не собираюсь.

Он осторожно поставил меня на ноги. Я осмотрелась. Все та же ночь, все та же обратная сторона дома. Рядом только Саша и Клариса.

— А где Пауль?

— В себя приходит. Или, надеюсь, наоборот — уходит.

С этими словами Клариса махнула рукой в сторону гаражей, и я увидела, как из черноты к нам приближается фигура человека. Плотно сбитый мужчина в телогрейке катил перед собой тележку. Еще через несколько секунд я узнала в нем Нурмырзу.

— Спит, — сказал он. — Угомонился.

Тут только я заметила, что в тележке что-то лежит. Дворник подошел еще ближе, и я увидела, что там… что там… Я наклонилась поближе, не веря своим глазам.

— Денис! — тихонько вскрикнула я.

Подлинный Денис, дитя двадцать первого века, с его буграми мышц, облегающей майкой и светлым лицом ребенка распластался по тележке и то ли спал, то ли был без сознания.

— Да, вот этот мудак и пытался тебя задушить, — с отвращением сказал Саша. — Что ты с ним не поделила, милая? Неужели отказала в любви?

— Нет-нет, это не он! Это настоящий Денис! — вне себя от восторга верещала я.

— Как не он, если он! — возмущенно прикрикнул Саша. — Ты чему так радуешься, влюбилась, что ли⁈ Надо его в полицию сдать, кто-нибудь позвонил уже?

— Мы еще не знаем, кто это, — спокойно ответила Клариса. — Надо подождать, пока очнется. Единственное, что мы знаем точно — в дом ему нельзя. И в полицию тоже. Надо его в больницу отвезти.

— Понятно, — пробурчал Саша. — Прикрываете абьюзера! Все вы, бабы, такие. Мудаков только любите.

— Саша, а ты откуда взялся? — запоздало поинтересовалась я.

— Давайте все любовные объяснения отложим на потом, — скомандовала Клариса. — Сейчас надо проверить, что с той стороны дома творится, и что с Машулей. Пошли со мной, Ася, а вы, мальчики, пока тут останьтесь и сторожите этого злодея. Хотя нет, лучше откатите его обратно, за гаражи, подальше отсюда. Так будет надежнее. И если очнется, не отпускайте. Лучше вырубить еще раз — для верности.

— Крякнем его так, что маму забудет, — грозно пообещал Нурмырза. Ему явно польстило обращение «мальчик».

Мы с Кларисой вернулись к подъезду. На наше счастье, там уже было немноголюдно. У закрытой двери стоял один Стас. Неподалеку, сидя прямо на асфальте и уктнувшись носом в коленки, рыдала Зая. А на скамейке сидел Рома и нежно обнимал молодую девушку, лежащую без сознания.

— О господи! — выдохнула я. — Это же Маша!

— Правда? — с надеждой спросил он.

— Да, — подтвердила я. — Обалдеть, какая она красивая!

Без сомнения, это была та самая блогерша из видеороликов про косметику. Светлоликая, золотистоволосая, сероокая и стройная как стебель бамбука. Пожалуй, в реальной жизни и без той самой косметики выглядела она еще лучше, чем на экране.

— Ну вот и славно, — сказала Клариса. — Вот и хэппи-энд! Дорогой, как дела? Тебе удалось отбиться от разъяренной стаи жильцов?

— Да, дорогая, я сражался как лев, ведь ты оставила меня совсем одного. Пришлось биться до последней капли денег. Одни разъехались по отелям, при чем провинциальная «Ветхая пристань» устроила не всех.

— «Тихая гавань»? — уточнила Клариса. — Этот островок социалистического уюта с покрывалами из верблюжьей шерсти кому-то не угодил? Не зря говорят, что москвичи зажрались. А гости столицы и подавно.

— Иные поехали по знакомым хатам, однако компенсацию за неудобства потребовали и эти. Бессеребренниками оказались только наши влюбленные голубочки.

— Ну еще бы, — усмехнулась Клариса. — Ведь они получили гораздо более щедрую компенсацию. Ночь любви, приправленную приключениями и умеренным экстримом. А это дороже денег. По крайней мере, тех крох, которые можно было с нас стрясти. А что с Ольгой?

Они кивнула на рыдающую девушку, которая, казалось, не замечала ничего вокруг. Стас беспомощно развел руками.

— Я не знаю. Плачет и плачет…

Вдруг Оля встала, оглядела нас мутным взглядом и как сомнамбула двинулась на нас. Ее красные от слез глаза пугали и одновременно завораживали. Подойдя вплотную, она вцепилась в блузу Кларисы и с ненавистью прокричала:

— Где Пауль? Что вы с ним сделали, суки⁈

Несколько секунд все были в полнейшем шоке. Потом Стас рванулся спасать любимую. Рома выбрался из объятий бывшей и тоже кинулся на помощь. Вместе мы смогли нейтрализовать эту разъяренную фурию. Мужчину держали ее за руки, а мы испуганно вглядывались в искаженное злобой лицо.

— Оля, дорогая, ты о чем? — растерянно спросила Клариса. — Какой Пауль?

— Вы специально это всё подстроили, твари! — в бессильной ярости шипела Зая. — Чтобы убить его. Чем он вам мешал, а⁈

Мы молчали, не зная, что сказать. Кажется, наш идеально продуманный и безупречно реализованный план дал непридвиденный сбой.

— Оленька, успокойся, — Клариса попыталась погладить ее по предплечью, но тут же в испуге одернула руку. Не иначе, обожглась о молнию, вылетевшую из глаз Заи.

— Вы убили его, — бормотала Оля. — Убили, убили…

— Оля, если ты про Дениса, то он в порядке, — попыталась вмешаться я. — Немного приболел, но это скоро пройдет…

— Денис? — удивленно вскинулась та. — Он что, вернулся? Где он?

— Мда… — задумчиво произнесла Клариса. — Интересный вопрос. Ладно, пошли, покажем. Мужчины, да отпустите вы девушку! Они уже успокоилась и будет вести себя прилично, не так ли?

Оля кивнула.

— Я тогда такси вызываю, — сказал Рома, возвращаясь на свой скамеечный пост. — Отвезу Машулю к себе. Ей тут не очень полезно находиться.

— Это правильно, — похвалила Клариса. — Чем дальше от этого чертова дома, тем полезнее. Но я бы посоветовала сначала в больницу съездить. Мало ли что.