Собрание никак не начиналось. Я нехотя слезла с качелей и подошла к Альбине.
— Уже почти восемь, — сказала я со слабой надеждой удивить ее.
— Куда ты спешишь? — спросила она. — Смотри, какое небо.
Небо было совершенно обычное, но для москвича, замученного зимой и пребыванием в помещениях, это была великолепная, завораживающая картина.
— Красивое небо, — согласилась я. — Полчаса уже на него смотрю.
— А ты вино допей и еще раз посмотри, — посоветовала Альбина. — Еще круче станет.
Я пообещала воспользоваться ее советом.
— Сейчас Лариса Сергеевна приедет и начнем. Без нее Станислав Амирович и шагу не ступит, ты же понимаешь.
— А почему ты зовешь Кларису Ларисой Сергеевной? Ты же знаешь, она терпеть не может и это имя, и отчество.
— Потому что ее так по паспорту зовут, — хмыкнула моя соседка. — Не люблю, когда выёживаются.
— А ты по паспорту Альбина? — поинтересовалась я.
— Почти, — замялась она. — Неважно. Но если скажешь об этом Ларисе, я тебя прокляну.
Наконец, на крыше появились Стас, Клариса и Максим, а вслед за ними — Ромашка собственной персоной! Мне он написал, что не придет, поскольку не относится к числу действующих жильцов дома, но, видно, концепция поменялась. Квартиранты радостно приветствовали домовладельцев. Боря поспешно наполнил три бокала. Я хотела было поздороваться с Ромашкой, но он сделал нечто неожиданное. Прошел мимо, даже не взглянув на меня, уселся на диван к Машуле, приобнял ее и мило о чем-то заворковал. От удивления я выронила бокал. Вот так жук! Хорошо, что бокал был уже пустой и упал мне на коленки без ущерба для нас обоих.
Тогда я, по завету Альбины, задрала голову и стала смотреть на небо. После вина оно и правда похорошело. Лаконичное беззвездное небо мегаполиса, украшенное лишь скромной улыбкой месяца да огоньком пролетающего самолета. А когда опустила глаза, мой бокал чудесным образом стоял на полу и был снова полон. Боря заговорщицки подмигнул. Я с благодарностью отхлебнула.
— Дорогие квартиранты и жители нашего дома! — торжественно заговорил Стас. — Спасибо, что пришли на эту дружескую встречу.
— Не за что! Попробуй только не прийти… — тихо проворчала Зая. Они с Розовой Блузкой подошли поближе и оказались в полуметре от меня.
— Весь мозг съели по-дружески, чтобы все явились, — ехидно согласилась Блузка.
— Жизнь идет своим чередом и не всегда туда, куда нам бы хотелось, — философски продолжил Стас. — А иногда эта жизнь бьет нас своим ключом, и хорошо, если этот ключ не гаечный.
Домохозяин заметно волновался, но от волнения его метафоры становились красочнее, и жильцы беззаботно смеялись, еще не подозревая, какой ужасный сюрприз их ждет.
— К сожалению, инспекция Департамента строительства обнаружила серьезные ошибки, допущенные при реконструкции дома. Оказалось, что дом опасен для проживания, и мы вынуждены его закрыть для проведения ремонтных работ.
— Как это закрыть? В каком смысле? Нас что, выселяют? — донеслось со всех сторон.
— Только этого не хватало! — прошипела Зая. Пауль, наконец, оторвался от шахматной партии и подошел к своей сожительнице. Зая вцепилась в его локоть и выразительно посмотрела в глаза. Ее губы беззвучно растягивались и сужались, и по этим движениям и молниям в ее глазах любой русски человек легко прочел бы: «пи…». Лица Пауля я не видела, но уверена, что его немецкую душу обуревали те же чувства.
— Никто не выселяет вас прямо сейчас! — отбивался от нападок Стас. — Мы же не звери какие-нибудь. Согласно договору и принципам гуманизма, у вас есть месяц на выезд. Но в ваших интересах съехать как можно быстрее. Дом действительно опасен.
— А когда строили, о чем думали⁈ — с упреком крикнул лысый шахматист.
Остальные подавленно молчали, хотя на их лицах был написан тот же вопрос. Вдруг Пауль резко обернулся и пристально посмотрел на меня. По его прищуренным глазам и кривой ухмылке я легко прочитала немое послание:
— Вы обманули меня, фройляйн. Рассказали другим обо всём. Ай-ай-ай, как нехорошо!
Я отвернулась. Пусть думает, что хочет. Теперь уж все равно. Хоть я и обещала держать язык за зубами, но это не было условием нашей сделки. Свою часть я выполнила, а вот он рассказал мне далеко не все. Я стала разглядывать остальных. Все кругом галдели, обсуждая ошарашившую новость, и только Клариса, к моему удивлению, никак не участвовала в обсуждении и не помогала супругу отбиваться от возмущенных жильцов. Она молча стояла рядом с мужем, с бокалом в руке, фирменным жестом оттопыривая мизинчик, и с любопытством оглядывала толпу. Светлые локоны небрежно раскинулись по плечам, а изящная фигура в стильных брючках и белой рубашке так и просилась в объектив фотоаппарата. Встретившись со мной взглядом, она подбадривающе улыбнулась.
Машуля отошла от Ромы к самому краю крыши и молча смотрела на Пауля, как бы подзывая его взглядом, но тот не реагировал. Тот же фокус я попыталась проделать с Ромашкой, но и он меня проигнорировал. Стаса тем временем оккупировал хмырь Марии и выносил мозг разными техническими вопросами, касающимися дома, комиссии, ремонтных работ итп. Хмырь на беду оказался инженером, и Стас явно испытывал затруднения, отвечая на шквал вопросах о грунтах и балках. Боясь запутаться в показаниях, он мягко лавировал и уходил от конкретики. Я решила ему помочь, взяла хмыря за локоток и шепнула на ухо: «Тебя Мария срочно зовет». Уловка сработала, Стас освободился и нервно отхлебнул вина. Клариса любовно приобняла его и чмокнула в плечо, одетое в очередной растянутый свитер.
Мария тем временем стояла с Альбиной и Борей, обсуждая сложившуюся ситуацию. Хмырь подошел к ним, и я ждала, что сейчас мой обман раскроется, и меня прижмут к воображаемой стенке, но мне повезло. Мария сразу обняла кавалера, а точнее, вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Кавалер, забыв о грунтах и балках, принялся гладить ее и утешать. Я решилась подойти поближе.
— Как тебе новости? — мрачно спросила Альбина.
— Ужасно, — честно призналась я. — Только переехала и опять…
— Ненавижу переезды! — зло воскликнула Мария — Суета, коробки…
— Я всегда при переездах половину вещей теряю, — угрюмо произнесла Альбина.
— Да у тебя и вещей-то почти нет, милая, — встрял Боря.
— Вот поэтому и нет! — отрезала она.
— Всё к лучшему, — заметил Боря. — Я давно хотел от матери съехать, но одному жить скучно. А в твоей каморке мы бы вдвоем никак не поместились.
— Сам ты каморка! — отмахнулась Альбина. Но чуть помолчав, добавила. — Кухню, конечно, хочется нормальную. Чтоб хоть еду можно готовить, а не так. Я, правда, готовить не умею.
— Я тебя научу, — пообещал Боря.
— Не надо, — возразила его подруга. — Раз умеешь, так сам и готовь. Я могу потом посуду мыть. В посудомойке.
— Мария, а ты что решила? — спросила я.
— Дорогой, что я решила? — спросила Мария у хмыря.
— Ты решила, что переедешь ко мне, дорогая. Причем в ближайшие выходные, пока этот домишко не звизданулся ко всем чертям. Так я и не понял, чё с ним за беда, чё-то там ваш Стас мутит мутное, но рисковать твоей жизнью не хочу.
Ну какой прекрасный парень, умилилась я! А я его хмырем называла… Все, с этого момента повышаю до молодого человека. Заслужил.
— Друзья, пейте вино! — крикнул Стас. — Давайте его прикончим и проведем время с кайфом, пока мы еще вместе!
— Ага, с кайфом, а если крыша ёб… рухнет нахер? — резонно поинтересовался молодой человек Марии. — В гробу я видал такой кайф, поехали отсюда.
— Не уходите, ребят, — попросил незаметно подошедший Ромашка. — Было бы реально опасно, нам бы месяц еще жить не давали. Комиссия взятку, небось, хочет, вот и прикопалась к херне какой-нибудь. Да и падать тут невысоко. Упадем, так вместе.
— И то верно, — согласился Боря. — Давайте хоть наклюкаемся напоследок. Зайка, тебе принести вина?
Ну вот, еще одна зайка в этом контактном зоопарке. Боря ушел за вином, остальные увязались за ним. Мы с Ромой остались вдвоем.
