​Но разница в боевом опыте и физической подготовке была слишком колоссальной. У Лики не было времени на передышку. Её мертвенно-белый ритуальный саван уже превратился в испачканное копотью рубище, подол был порван в клочья, а голые ступни оказались жестоко изрезаны об острые осколки камней. Каждый шаг назад оставлял на полу смазанные багровые следы.

​Внутренний резерв, подпитанный кулоном, стремительно таял, выгорая дотла. Желудок сводило отчаянной, удушающей болью от многодневного голода, в глазах то и дело полыхали тёмные зловещие круги, а воздух, казалось, превратился в жидкое стекло, которое с трудом удавалось втягивать в горящие лёгкие. Безысходность накатывала с каждым новым ударом ректора, с каждым тяжёлым шагом его кованых сапог. Он наступал непреклонно, шаг за шагом, выдавливая её из центра зала.

​Пользуясь её секундной заминкой от подступившей дурноты, ректор резко взмахнул рукой, и невидимая плеть артефакта перехватила Лику поперек рёбер, напрочь вышибая из неё дыхание. Защитный щит лопнул с хрустальным звоном. Воздушный поток швырнул её назад, и Лика сильно ударилась спиной о холодное основание центрального, двенадцатого алтаря.

​Ловушка захлопнулась снова, но уже здесь, в ритуальном зале. Лика сползла по камню, тяжело дыша, и зажала ладонью кровоточащую рану на предплечье. Силы покидали её, магия в кулоне осталась на один, максимум два слабых всплеска. Ректор медленно приближался, его сапоги зловеще стучали по полу, а в руке снова был зажат ритуальный нож, острие которого зловеще отражало багровый свет рун.

Ректор замахнулся ножом, его безумный взгляд уже торжествовал победу. Лика судорожно вдохнула, собирая последние, самые болезненные крохи магии из кулона-накопителя, готовая ударить в последний раз.

​В этот момент глухой рокот, шедший из глубин подземелья, превратился в оглушительный взрыв.

​Массивные кованые двери ритуального зала не просто распахнулись — их сорвало с петель сокрушительным тараном чистой, первобытной энергии. Многотонные створки с корнем выдрало из каменной кладки и швырнуло глубоко в пещеру, где они с грохотом расплющились о дальнюю стену, подняв тучу вековой пыли и каменной крошки.

​Сквозь этот дым и оседающий прах в зал ворвался Альдо.

​Лика никогда не видела его таким. Это был не сдержанный, ироничный профессор и даже не строгий наставник — сейчас он выглядел как само воплощение карающего гнева. Его глаза горели опасным, смертоносным светом, а вокруг тела плотным коконом бурлила тёмно-красная, почти чёрная, тяжёлая магия боевого мага высшего ранга. Взгляд Альдо мгновенно пересёк зал, выхватил из темноты её измученную фигуру в разорванном белом саване, её окровавленные босые ступни — и воздух в пещере мгновенно похолодел.

​— Сальви, на пол! — прогремел его голос, от которого завибрировали даже каменные своды.

​Она послушно и резко скатилась с алтаря, падая на жёсткие каменные плиты и закрывая голову руками.

​Ректор, осознав, что его триумф срывается, взвыл от ярости и резко развернулся навстречу пришельцу, активируя сразу все боевые артефакты, что оставались на его мантии. Воздух между мужчинами вскипел. В Альдо полетели огненные хлысты, лезвия спрессованного воздуха и ядовитые искры древних проклятий.

​Но Альдо шёл напролом, даже не замедляя шага. Движениями истинного мастера, отточенными в сотнях реальных сражений, он левой рукой выставлял такие мощные, монолитные щиты, что артефакты ректора разбивались об них в пыль, оставляя глубокие царапины на внешнем контуре защиты, но не причиняя Альдо действительно сильного вреда. Правой рукой маг наносил ответные удары. Каждое его движение порождало резкие, хлёсткие волны магии.

​Это не было равным поединком. Ректор, полагавшийся лишь на чужие игрушки, физически не мог противостоять ярости мага первого ранга. Альдо сокрушительным ментальным импульсом выжег защиту на мантии ректора, заставив его амулеты со взрывом детонировать и осыпать хозяина снопом жгучих искр. Следующим пассом руки Альдо обрушил на него гравитационное давление такой силы, что ректор с глухим стоном рухнул на колени, не в силах даже поднять голову. Древний ритуальный нож со звоном отлетел далеко в сторону.

​— Ты... ты не имел права! Это моя академия! Моя сила! — хрипел ректор, захлёбываясь собственной злобой и отчаянно пытаясь дотянуться до очередного активирующего кольца на пальце.

​— Твоё здесь только забвение, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезал Альдо.

​Он резко вскинул обе руки, и из пола, повинуясь его воле, вырвались тяжёлые, светящиеся багровым светом магические кандалы. Они с металлическим скрежетом намертво обвили запястья и лодыжки ректора, глубоко впиваясь в плоть и полностью блокируя любые попытки воззвать к артефактам или остаткам ритуальной энергии. Ректор был окончательно повержен, обездвижен и запечатан. Его безумный план рухнул.

​В ту же секунду вся пугающая боевая магия Альдо бесследно растаяла, уступая место бешеной, испуганной тревоге. Он бросился к двенадцатому алтарю, у подножия которого лежала девушка.

​— Дели! — Альдо упал перед ней на колени прямо на острые камни пола, совершенно не заботясь о своей дорогой одежде.

​Она лежала, прижавшись боком к холодному камню, тяжело и хрипло дыша. Сознание уплывало, тело ломило от дикого многодневного голода, но она была здесь, она выстояла. Лика подняла на него глаза, полные слёз облегчения, и слабо, но искренне улыбнулась:

​— Вы... вы успели.

​Альдо ничего не ответил — его дыхание перехватило от захлестнувших эмоций. Дрожащими руками он бережно, словно она была соткана из тончайшего, хрупкого стекла, притянул её к себе. Его сильные руки крепко обняли её, надёжно закрывая от всего этого кошмара, от вида иссушенных мумий и багровых ритуальных рун. Лика уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый, родной запах хвои и зимнего леса. В этот момент она почувствовала, как её душу наконец-то отпускает этот удушающий, липкий страх.

​— Прости, что так долго, — глухо, едва слышно прошептал он ей в волосы. В его голосе, обычно таком уверенном и ироничном, сейчас сквозила неприкрытая, живая боль.

​Альдо осторожно подхватил её на руки, поднимая с ледяного пола подземелья. Лика судорожно ухватилась тонкими пальцами за лацканы его пиджака. Голова кружилась, но она упорно держалась за ускользающее сознание, не желая проваливаться в темноту. Ей хотелось своими глазами видеть, что всё действительно закончилось. Что она спасена. Что он рядом.

​Держа её на руках, как самое дорогое сокровище в мире, боевой маг уверенно зашагал прочь из разрушенного ритуального зала, даже не обернувшись на закованного в кандалы ректора. Впереди их ждал свет, тепло и долгий путь к исцелению.

Жёлтый свет магических светильников лекарского крыла показался Лике слишком ярким, когда она с трудом приоткрыла тяжёлые веки. Первое, что она почувствовала — это блаженное, окутывающее тепло чистых простыней и... тихий, надрывный всхлип совсем рядом.

​Повернув голову, Аделика увидела Каталину. Подруга сидела на самом краю стула, её глаза были красными и опухшими от долгих слёз, а в руках она комкала насквозь мокрый платок.

​Стоило Лике слабо пошевелиться, как Каталина вздрогнула, всматриваясь в её лицо, и разрыдалась с новой силой, уже не прячась.

​— Лика! О, Светлый, Лика, ты проснулась! — Каталина осторожно, боясь причинить боль, прижала ладони к её здоровой руке. — Прости меня, пожалуйста, прости! Если бы я только... если бы я только знала!

​— Кат... — голос Лики после долгой голодовки и криков в подземелье звучал как сухой шелест. — Воды...

​Каталина тут же подскочила, дрожащими руками налила воду из хрустального графина и помогла Лике сделать несколько жадных глотков. Прохладная влага мгновенно отозвалась тупой болью в пустом желудке, но в голове немного прояснилось.

​— Что произошло? — тихо спросила Аделика, устраиваясь на подушках. — Как вы меня нашли?