​— Альдо... — позвала она в полумраке. — Ректор... он ведь сам открылся мне там, внизу. До того, как начался ритуал. Он рассказал всё.

​Она с трудом сглотнула и, прерываясь на долгие паузы, начала тихо говорить. Лика пересказывала ему безумную исповедь бывшего ректора: про то, как он годами выстраивал этот контур, про мёртвый камень, который крал чужую магию, и про её родителей... Про то, что её семья погибла только потому, что отец отказался отдавать шахты ради этого чудовищного безумия.

​Альдо не перебивал её. Он лишь сильнее сжимал её в объятиях, зарываясь пальцами в её волосы, и его дыхание становилось тяжёлым от сдерживаемого гнева на тварь, посмевшую разрушить её жизнь. Он постарается, чтобы приговор ректора был как можно более жёстким. Но сейчас, когда всё было высказано, этот груз больше не принадлежал Лике одной. Она разделила его с ним.

​Постепенно её голос становился всё тише, слова путались, превращаясь в неразборчивый шёпот. Напряжение последних дней окончательно покинуло её тело.

​— Спи, душа моя, — тихо прошептал Альдо ей в макушку, целуя в волосы. — Теперь всё закончилось. Теперь ты в безопасности.

​Лика закрыла глаза и улыбнулась. Под мерный, сильный стук сердца Альдо она наконец-то погрузилась в глубокий, целительный и совершенно спокойный сон.

Жизнь в академии постепенно возвращалась в привычное русло, хотя для Аделики всё уже безвозвратно изменилось. Ужасы пережитого в подземелье понемногу бледнели, оставляя после себя не страх, а твёрдую, зрелую решимость.

​В один из тихих вечеров, когда они с Альдо сидели в его комнате, Лика отставила чашку с травяным чаем и негромко произнесла:

​— Я хочу съездить в своё родное поместье, Альдо. Хочу официально восстановить все права на наследство ре'Сальви. Ректор под стражей, скрывать мне нечего. Я обязана вернуть то, что принадлежало моим родителям.

​Она перевела взгляд на свои руки и мягко улыбнулась, поддаваясь мечтам:

​— Я хочу, чтобы в будущем... когда-нибудь, один из наших детей унаследовал эти земли. Стал продолжателем дела моей семьи, вернул шахтам прежнее честное имя.

​Альдо, сидевший рядом, внимательно посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула гордость. Он перехватил её ладонь, целуя кончики пальцев.

​— Значит, решено, — одобрительно кивнул он. — Сначала мы отправимся в столицу, чтобы оформить все бумаги в Министерстве и поднять архивы. — Он задумчиво отвёл взгляд и замолчал на секунду, а затем снова обернулся к ней: — А оттуда я хотел бы отвезти тебя в наш столичный дом, родители тоже приедут туда, и вы познакомитесь. — Он лукаво подмигнул ей. — Что думаешь?

​— Я боюсь, — тихо ответила Лика, и Альдо тут же крепче взял её руку в свою.

​— Всё пройдёт хорошо, я уверен в этом. — Альдо поцеловал её пальчики. — Но... нам нужно решить ещё кое-что. Тебе ведь нужно завершить этот год здесь или увольняться. Что думаешь делать?

​Лика тяжело вздохнула, прислонившись плечом к его груди:

​— Я ещё не решила, это трудное решение.

​— Буду честен, я бы хотел увезти тебя в столицу, — Альдо мягко обнял её за плечи, перебирая пальцами пряди её волос. — Ты можешь стать преподавателем там или же просто быть моей женой.

​— Но я не смогу сидеть без дела всё время, пока ты будешь работать, — возразила Лика, подняв на него взгляд.

​— Вообще-то можешь, моего заработка точно хватит на нашу пока что маленькую семью, но, судя по твоему лицу, ты очень против этого, — улыбнулся маг, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Тогда станешь преподавателем в столичной академии. Я тебе всё расскажу и дам рекомендации. Я всё-таки действительно был там преподавателем, правда, всего несколько десятин, но связи и имя остались. Тебя примут с распростёртыми объятиями.

​— Несколько десятин? Так ты ещё и тут скрывал, — ахнула она.

​— Ну не совсем, — он виновато взъерошил свои светлые волосы. — Но вообще, Лика, я тут подумал, давай отложим всю эту основную волокиту с твоим наследством до лета. Вот сыграем свадьбу, и мы вместе окончательно со всем разберёмся. Сейчас тебе не нужны эти бесконечные суды и министерские чиновники, нужно поберечь силы, ты только восстановилась.

​Лика лукаво прищурилась. Тепло тела Сартори, сидящего рядом, настолько расслабило её, что она решила немного поддразнить его:

​— М-м-м, лорд Сартори... Неужели вы решили отложить это, чтобы после свадьбы прибрать к рукам мои богатые рудники? Хотите захапать имущество бедной сироты?

​В комнате на мгновение повисла тишина. Альдо замер. Он посмотрел на неё с таким искренним, глубоким недоумением, что Лика едва сдержала смешок. Несколько секунд Альдо переваривал её слова, а потом до него наконец дошёл её шутливый тон. Маг тихо рассмеялся, качая головой.

​— О да, леди Сальви, вы раскусили мой коварный план. Сплю и вижу, как отбираю у вас мёртвый камень, — он снова улыбнулся, но затем его лицо быстро стало серьёзным. Он накрыл её руку своей и заглянул прямо в глаза: — А если серьёзно... раз уж мы заговорили об этом. Давай прямо перед помолвкой или перед свадьбой составим и подпишем брачный договор. Мы внесем туда пункт, что на родовые земли Сальви, шахты и всё сопутствующее имущество претендуешь исключительно ты. Ни я, ни род Сартори не будем иметь к этому никакого отношения ни при каких обстоятельствах. Чтобы у тебя даже в шутку не возникало таких мыслей, душа моя.

​Лика прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает волна нежности, она чуть сжала его пальцы:

​— Ну вот, всю шутку испортил своей безупречной честностью... — потянувшись к его губам, выдохнула она.

Оставив лёгкий, дразнящий поцелуй на его губах, она скользнула ниже, очерчивая губами линию челюсти, и прижалась к горячей коже на шее, наслаждаясь его близостью и тем, как сбивается его дыхание.

​Это стало последней каплей. Альдо резко прикрыл глаза, в горле у него родился низкий, глухой звук. Не успела Лика ахнуть, как он перехватил её за талию и единым, плавным движением опрокинул на мягкую кровать, мгновенно зависнув над ней. Его длинные светлые волосы разметались, а в потемневших, почти чёрных глазах полыхнуло такое откровенное, голодное пламя, что у Лики сладко замерло сердце.

​Он поймал её губы в глубоком, требовательном поцелуе, от которого кружилась голова, лишая возможности дышать. Альдо целовал её так, словно пытался окончательно доказать самому себе, что она здесь, живая, настоящая и принадлежит ему. Наконец он нехотя отстранился на расстояние вдоха и обжёг её горячим шёпотом:

​— Леди Сальви, не дразните меня раньше времени, будьте человеком, — его голос стал на порядок ниже, превратившись в вибрирующий бархат, выдающий с трудом сдерживаемое, дикое напряжение. Он поймал её запястья, мягко фиксируя их над головой, и прикусил мочку её уха, заставив девушку судорожно вздохнуть. — Клянусь, после свадьбы ты у меня месяц не выйдешь из спальни.

​Подавив рвущийся наружу стон, Альдо на секунду прижался всем своим сильным, подтянутым телом к её телу, заставляя Лику до предела прочувствовать, каких усилий ему стоит эта дистанция. Оторвавшись от её губ, он зарылся лицом в изгиб её шеи, тяжело и прерывисто дыша, пока пульс под его пальцами постепенно выравнивался. Ещё мгновение — и он нехотя отстранился, садясь на краю кровати и пытаясь совладать с собственной магией, которая от избытка чувств едва заметно искрила на кончиках его пальцев. Лика осталась лежать на подушках — растрёпанная, с горящими щеками и абсолютно счастливая.

​Выезд в столицу назначили на конец больничного Лики. Поездка к Сартори-старшим, которой она втайне так сильно боялась, прошла как нельзя лучше. Стоило им переступить порог роскошного, но удивительно уютного и светлого столичного дома, как все страхи рассеялись. Родители Альдо встретили её не как заезжую гостью, а с таким искренним, обволакивающим теплом, будто ждали всю жизнь. Мать Альдо, высокая статная женщина со светлыми волосами, которые унаследовал её сын, едва обняв бледную, хрупкую Лику, тут же со слезами на глазах назвала её дочерью. Отец же — от которого Альдо взял глубокий цвет глаз и явную, благородную манеру держаться — крепко пожал руку сыну, взглядом полностью одобряя его выбор.