— Да, вид прекрасный, — заворожённо выговорила Лика, любуясь панорамой.

— Особенно у меня, — негромко заметил Альдо.

Лика резко повернула к нему голову и наткнулась на его пристальный, смеющийся взгляд. Догадавшись, что именно он имеет в виду под «прекрасным видом», она смущённо улыбнулась и тихонько поблагодарила, чувствуя, как к щекам прилил жар, никак не связанный с морозом.

Мужчина весело потряс коньками и кивком указал на длинную деревянную лавку, стоявшую прямо перед спуском на лёд:

— Прошу, леди. Пора переобуваться.

Лика рассмеялась, чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий, детский азарт. Вся серьёзность последних дней, страхи из-за архивов и ментальных блоков словно отступили на задний план, уступая место чистой, искренней радости.

— Против такого аргумента у меня нет возражений, лорд, — задорно ответила она, принимая из его рук коньки. — Идём!

Лика неуверенно ступила на лёд, едва не поскользнувшись, но тут же почувствовала крепкую, надёжную опору.

— Я каталась очень давно, видимо, всё забылось, — рассмеялась она.

Альдо бережно подхватил её за руку, не давая потерять равновесие. Его движения были плавными и уверенными, чувствовалось, что лёд для него не был чужим.

— Не бойся, Дели, — негромко сказал он, делая первый длинный выпад. — Я тебя держу. Сейчас немного покатаешься и всё вспомнишь.

Они начали скользить по зеркальной глади, поначалу медленно, привыкая к движению. Холодный воздух обжигал лёгкие, но от руки Альдо исходило столько тепла, что Лика забыла о всяком страхе. Вскоре их движения стали синхроннее: она полностью доверилась ему, позволяя вести себя по изгибам замёрзшей реки.

— Вот, уже намного лучше! — поддразнил её Альдо, ускоряясь. — А на скорость слабо? До того старого причала — наперегонки?

— Вызов принят! — азартно отозвалась Лика.

Она рванула вперёд. Коньки то тонули в пушистом снегу у кромки, то со звонким свистом резали чистый лёд. Альдо двигался легко, словно летел, но Лика кожей чувствовала, как он незаметно подстраивается под неё, нарочно замедляя свой ход и давая ей возможность вырваться вперёд. Под конец дистанции он окончательно позволил ей «оторваться», и Лика, смеясь от восторга и адреналина, первой коснулась обледенелых свай старого причала.

— Я победила! Честно победила! — выдохнула она, разворачиваясь к нему с сияющими глазами.

Альдо остановился прямо перед ней. В его глазах отражались праздничные огни набережной, но всё его внимание было сосредоточено только на ней. Он мягко, но настойчиво притянул её к себе, сокращая расстояние до минимума. Его свободная рука легла ей на талию, и Лика почувствовала, как сердце пропустило удар.

Тишина зимней ночи вокруг них казалась почти осязаемой. Альдо медленно опустил взгляд на её губы, а затем снова посмотрел ей в глаза.

— Дели... — его голос стал низким, почти шёпотом. — Можно?

В этом простом вопросе было столько уважения и нежности, что у неё перехватило дыхание. Она лишь молча кивнула, подаваясь навстречу.

Альдо бережно убрал с её лица выбившуюся из-под платка непослушную прядь волос, заправляя её за ухо. Его ладонь осталась на её щеке — горячая, чуть шершавая от мороза, она нежно огладила скулу большим пальцем, заставляя Лику затрепетать. И когда их губы наконец встретились, весь остальной мир просто перестал существовать.

Поцелуй был невероятно мягким, неторопливым, наполненным робким теплом и сладостью. Лика почувствовала, как от нахлынувших чувств и непривычной обуви её ноги на гладком льду слегка поехали в стороны. В поисках поддержки она неосознанно потянулась вперёд и крепко вцепилась пальцами в плотную ткань его тёплого зимнего пальто. Альдо тут же отозвался на это движение — его рука на её талии сжалась крепче, надежно удерживая, прижимая к себе и даря спасительное равновесие. Его губы продолжали ласкать её с такой бесконечной, оберегающей нежностью, словно она была самой хрупкой и драгоценной вещью во всей вселенной.

Это был поцелуй, полный невысказанных обещаний и того особенного, чистого волшебства, которое бывает только на стыке морозной зимы и начала чего-то по-настоящему большого.

В академии царил настоящий хаос. Зимний бал, которого с замиранием сердца ждали и студенты, и профессорский состав, перевернул привычную жизнь замка вверх дном. Древние коридоры наполнились праздничным, оглушительным ульем: то и дело мимо проносились взволнованные адептки со шлейфами наперевес, отовсюду доносились ароматы пудры, селективных духов и подпалённых бытовыми заклинаниями локонов. За каждым углом слышалось шуршание тяжёлых юбок, шорох шёлковых лент и сдавленные вздохи от затягивания тугих корсетов. Преподавательское крыло также не обошло стороной это безумное, но манящее оживление.

​В комнатах Аделики и Каталины суета достигала своего апогея, но началась она с совершенно другого, куда более важного повода. Стоило Лине закрыть за собой дверь, наконец вернувшись с кафедры, как Лика, не выдержав, с загадочной улыбкой протянула вперёд правую руку. Вчера она вернулась со свидания довольно поздно и не хотела будить уставшую подругу, а сегодня утром навалились последние перед праздником дела, которые кровь из носу стоило закончить, чтобы на самом балу ни одна лишняя мысль не мешала веселью.

​Каталина замерла, её глаза мгновенно округлились, а взгляд намертво прирос к изящному серебряному колечку с крошечным прозрачным камнем.

​— О, Светлый… Это то, о чём я думаю?! — пискнула Лина.

​— Кольцо обещания, — сияя, подтвердила Лика. — Он подарил его вчера в ресторане и сказал, что официально просит разрешения ухаживать…

​Договорить ей не дали. Каталина взвизгнула от восторга, схватила подругу за руки, и следующие пару минут две взрослые, дипломированные преподавательницы академии просто прыгали от счастья посреди гостиной, как маленькие девочки, наплевав на всякий академический этикет.

​— Ну каков мужчина, а! Какой благородный! — восхищённо причитала Лина, бережно рассматривая украшение на пальчике подруги. На её глаза вдруг навернулись искренние слёзы умиления, и она шмыгнула носом: — Я так счастлива за тебя! Как же хорошо всё получилось! Расскажи про свидание, пока мы собираемся.

​— Хорошо, — рассмеялась Лика и порывисто, крепко обняла подругу.

​— Я же говорила тебе, что он надёжный! Всё, теперь мы просто обязаны затмить всех на этом балу. Так, собираемся и выкладывай все подробности!

​Под девичьи разговоры сборы пошли в три раза быстрее. Девушки помогали друг другу со сложными причёсками, шнуровкой и последними штрихами макияжа. Лина сегодня волновалась едва ли не сильнее обычного — и на то была ещё одна особая причина.

​Раздался размеренный, вежливый стук в дверь. Подруги переглянулись, оправили пышные юбки и пошли открывать. На пороге стоял Альдо — безупречный, статный, в строгом парадном костюме, который удивительно подчёркивал его благородную выправку боевого мага. Рядом с ним стоял молодой преподаватель с кафедры Каталины. Накануне этот скромный маг, собрав в кулак всю свою храбрость, пригласил Лину на этот вечер, а Альдо, как старший коллега, вызвался поддержать его и забрать дам вместе.

​Мужчины почтительно поприветствовали девушек, однако до начала самого бала Лике и Лине нужно было уладить пару организационных моментов по своим кафедрам и спуститься в главный зал чуть позже. Договорившись встретиться у парадной лестницы, кавалеры отправились в зал первыми.

​И И вот этот момент настал. Большие двустворчатые двери распахнулись, открывая вид на сияющий, торжественный холл академии.

​Аделика начала медленно спускаться по широкой мраморной лестнице, одной рукой аккуратно держась за резные перила, а другой придерживая тяжёлый подол платья. Альдо, стоявший внизу в самом центре холла, замер и посмотрел наверх, мгновенно позабыв обо всём на свете. Для него в эту секунду время остановилось. Драгоценные камни, искусно вшитые в ткань её наряда, ловили и преломляли свет сотен магических огней, и Альдо казалось, будто это платье было соткано из самого ночного неба, что простиралось над ними в этот праздничный вечер. Она двигалась с такой грацией, что у него защемило в груди от переизбытка чувств.