​Едва оказавшись на лестнице, ведущей к комнате Каталины, Лика прибавила шаг, почти срываясь на бег. В глазах щипало, а в груди ворочался тяжёлый, холодный ком. Каждое слово сплетниц ложилось на подслушанный разговор как идеальный, неопровержимый пазл. Всё сходилось, и от этого было ещё больнее.

Лика буквально влетела в комнату подруги без стука. Слёзы застилали её глаза, из последних сил она сдерживала рыдания, которые рвались наружу из самой груди. Каталина, бросив взгляд на её побелевшее лицо и дрожащие плечи, среагировала мгновенно. Она отложила учебники, быстро подошла и крепко обняла подругу, утыкая её носом в своё плечо и бережно гладя по голове. Лина не задавала вопросов и не требовала объяснений.

​Они вместе прошли суровую школу пансиона, а затем и стены этой академии. За столько лет они изучили друг друга до мельчайших трещинок в характере и прекрасно знали, как поддержать в моменты, когда земля уходит из-под ног, и какие слова нужно сказать, а когда стоит просто молча побыть рядом.

​Лина мягко отстранилась, усадила Лику в её любимое потрёпанное кресло и привычными, заученными до автоматизма движениями принялась хозяйничать у небольшого магомеханического очага. Вскоре по комнате поплыл густой, успокаивающий аромат заваренных трав, а на столе появилась розетка с домашним малиновым лакомством.

​Поджав под себя ноги, Аделика сидела в кресле, а её взгляд застыл на деревянной столешнице. Сладкий аромат заполнил всю комнату, от него во рту уже разливался вкус немного кислого малинового джема, но тяжёлый разговор заставлял откладывать первый кусочек. Она долго не могла решиться высказать свои опасения вслух, перебирая в пальцах край туники.

​— Я услышала разговоры... что он помолвлен и в столице его ждёт невеста, — набравшись смелости, выпалила Аделика на одном дыхании, словно ныряя в ледяную воду.

​Разливая чай по чашкам, Каталина спокойно спросила:

​— Ты узнала об этом от него лично? Или наслушалась сплетен и теперь пытаешься поверить в них?

​Она оперлась бедром о потёртый деревянный край стола и наклонила голову набок, внимательно вглядываясь в несчастное лицо подруги.

​— Нет, — поджимая губы, Аделика судорожно искала аргументы против роя мыслей в голове. — Но сплетни же не возникают на пустом месте! Да и на кафедре поговаривают... Коллега видел, как он сегодня с кем-то переговаривался по маговиденью, и там было явно не деловое общение. Голос девичий, капризный, столичный.

​— Ты веришь всем словам коллег?

​— Хорошо, — Лика закусила губу, чтобы снова не расплакаться. — Я услышала это сама, в галерее. Хотела развернуться и уйти, но подслушала... — закончила она еле слышно, пряча взгляд.

​— А родители? А друзья? Об этом ты не думала? — Лина вздохнула, подошла ближе и, положив ладонь на голову подруги, ласково растрепала её волосы, как в детстве. — Или ты со мной по маговиденью исключительно о делах болтаешь? — Она смешно скривилась, надеясь вызвать у Лики хотя бы слабую улыбку и отвлечь её от удушающих, тяжёлых мыслей.

​— Нет, но... — попыталась она возразить, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного воспоминания. — Я слышала его голос, Лина. Он был такой мягкий, такой... домашний.

​— Семья? — предположила Лина. — Я понимаю твое состояние, но... я видела ваши взгляды, я видела его заботу о тебе. Ну не будет мужчина, который просто хочет поразвлечься в провинции, так оберегать. — Она погладила подругу по голове ещё раз, возвращая ей ощущение безопасности. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним лично.

​— Я не знаю... — тихо ответила Лика, утыкаясь лицом в ладони. Слишком страшно было услышать правду, которая могла окончательно разбить её сердце.

В огромной столовой академии собрались все курсы и все факультеты. Гул стоял невообразимый, и найти свободное место для завтрака было практически невозможно. И адепты, и преподаватели понимали — все эти неудобства ради одного важного объявления.

​Внезапно тяжёлые дубовые двери в столовую резко распахнулись. Сверкающим вихрем в проём влетели двое адептов старших курсов. На них были старомодные камзолы, шитые золотом, а в руках они держали начищенные до блеска трубы-фанфары. Пройдя чуть дальше вглубь зала, они одновременно вскинули инструменты, и над притихшей толпой разнёсся торжественный звонкий призыв:

— Ту-туту, ту-ту-ту, ту-туту! — Фанфары эхом отозвались под высокими сводами.

​Старшекурсники замерли, встав по бокам от третьего адепта, который вышел вперёд. Он выглядел не менее церемонно, держа в руках пожелтевший от старости свиток пергамента. Сделав глубокий вдох, юноша развернул свиток, коснулся висящего на шее артефакта усиления голоса и произнёс:

​— Дамы и господа, леди и лорды, слушайте все! — Его голос, усиленный магией, раскатистым громом разнёсся по всей столовой, заставляя замолкнуть даже самых отъявленных сплетников. — На дворе уже лежит первый снег, а это значит, что в нашем славном дворце объявляется Бал-Маскарад!

​Столовая на секунду замерла, а затем буквально взорвалась оглушительными аплодисментами и радостными криками. Усталые от бесконечных лекций и практик адепты были счастливы получить шанс наконец-то отойти от учёбы, надеть красивые наряды и немного развлечься. Гул одобрения был настолько сильным, что глашатаю пришлось подождать, прежде чем продолжить.

— Вход на мероприятие возможен только в маске! — Снова прогрохотал его голос, когда шум немного утих. — Сообщать свою личность кому-либо до самого конца бала строго запрещено!

​Юноша картинно качнул свитком, переводя взгляд с одного стола на другой, и заговорщически понизил голос, хотя артефакт всё равно разносил его слова до самых дальних углов зала:

​— Помните о незыблемых правилах нашего праздника! Во-первых, на входе в бальную залу на каждого будет наложено заклятие «Искажения»: никто не сможет узнать вас по голосу или манере речи. Во-вторых, использование поисковой магии, ментального сканирования и попытки сорвать чужую маску приравниваются к государственной измене в масштабах академии и караются немедленным исключением! Ну и в-третьих... — Парень озорно подмигнул притихшим адепткам. — Белый танец объявляется после полуночи. Традиции велят леди самим выбирать кавалеров, и ни один лорд не имеет права отказать!

​Глашатай резко свернул пергамент, старшекурсники по бокам снова коротко дунули в фанфары, и вся троица так же шумно и весело скрылась за дверями, оставляя столовую вариться в бурлящем котле из обсуждения костюмов, фасонов платьев и сплетен о том, кто кого планирует пригласить.

​Лика, сидевшая за преподавательским столом, медленно опустила взгляд в свою чашку с остывающим чаем. Маскарад. Полная анонимность. Лучшего шанса, чтобы спрятать от одного конкретного столичного профессора свои настоящие чувства и уязвлённую гордость, судьба не могла ей подбросить. Она наденет самую плотную маску, какую только сможет найти, и затеряется в толпе.

Если, конечно, этот невыносимый Сартори не найдёт способ нарушить даже магические правила.

​— У тебя есть подходящее платье? — прервала её мысли Каталина. Она сидела напротив и, заметив отрешённый, тяжёлый взгляд подруги, решила отвлечь её хотя бы так.

​Та молча покачала головой, рассеянно помешивая ложечкой чай.

​— Съездим в город сегодня? — с энтузиазмом предложила Лина, подавшись вперёд. — У меня тоже ничего нет. Надо заехать в несколько магазинов с готовыми нарядами, на заказ сшить уже точно ничего не успеют. — Она с лёгкой тоской вздохнула.

​Лика обвела взглядом столовую. Вокруг них вовсю кипела предпраздничная суета: адепты то и дело подсаживались к девушкам, смущённо улыбались, шептались и протягивали записки с приглашениями. Даже за преподавательским столом некоторые магистры обменивались многозначительными улыбками.

​И только Сартори, который сидел в самом конце зала, выглядел абсолютно равнодушным ко всему этому балагану. Он лениво изучал какие-то бумаги, даже не взглянув в её сторону. Словно и не было их утреннего падения на плитах полигона. Словно её для него вообще не существовало.