​Чуть позже вся семья собралась в просторной столовой. К ним присоединилась и младшая сестра Альдо, Элина — весёлая девушка, которая тут же принялась засыпать Лику вопросами об академии.

​— А правда, что Альдо на лекциях был самым строгим из всех? — смеясь, спросила Элина. — Он вечно писал нам письма, что в академии всё слишком скучно и несерьёзно. Мы с Торном тогда только и делали, что гадали, когда же он найдёт себе ту, что заставит его отложить учебники.

​— А где же сам Торн? — поинтересовался Альдо у отца, разливая вино.

​— Твой брат по уши погряз в делах рода, — со вздохом ответил глава семейства. — Передавал огромный привет и свои глубочайшие извинения. Обещал вырваться прямо к вашей помолвке. Я начал передавать ему дела семьи, он вступает в наследство, сейчас отнимает у него все силы.

​Обед прошёл удивительно легко. Лика, чувствуя себя частью этой большой, любящей семьи, даже не заметила, как пролетело время.

​Но вскоре им пришлось вернуться в академию. Правда, стоило им переступить порог, как между ними разгорелся первый серьёзный спор. Альдо наотрез отказывался позволять ей возвращаться к прежней работе.

​— Никаких практик, Дели. Только лекции. Хватит, я бы вообще забрал тебя отсюда немедленно, — непреклонно заявлял он в своём кабинете. — Ты едва оправилась. К тому же после того, что здесь произошло... мне тошно даже просто находиться в этих стенах. Мы уезжаем в столицу.

​Лика, видя его страх за неё, подошла со спины и мягко обняла за талию, утыкаясь носом между лопаток.

​— Альдо, пожалуйста, — умоляла она. — Мне и самой здесь поднадоело, но я не могу просто бросить адептов посреди семестра. Давай я спокойно доработаю год? Я успею передать все дела, мы закроем ведомости, и летом уедем навсегда. Обещаю.

​Альдо тяжело дышал, чувствуя её нежность. Он развернулся и крепко прижал её к себе.

​— Ладно, — глухо сдался он. — Только этот год. И если замечу, что ты взяла хоть одну лишнюю смену — я лично запру тебя в нашем доме. Договорились?

​— Договорились, — улыбнулась Лика.

Вечером, когда Альдо ушёл улаживать дела с временным руководством академии, Лика наконец-то смогла уединиться с Каталиной. Стоило подруге заметить на пальце Дели изящное кольцо, как лазарет огласился оглушительным восторгом.

​— Ты невыносима! — смеясь, Каталина крепко обняла подругу. — Я так за вас рада! Надеюсь, пригласишь на свадьбу? — Она задорно подмигнула и тут же принялась быстро, взволнованно тараторить: — Блейк и ещё один выживший, десятый, идут на поправку. Лимер говорит, что их каналы чистые, и скоро парней выпишут. Теперь всё точно будет хорошо.

​Лика с улыбкой слушала её, но затем мягко спросила:

— Лин... А ты собираешься остаться в академии? Я скорее всего уеду в столицу после окончания года. Поедешь с нами?

​Каталина на мгновение замерла, опустив взгляд на свои руки, и её улыбка стала немного грустной.

— Нет, Лика, я не хочу вас стеснять. Я обязательно буду на вашей свадьбе, но потом я... я уезжаю. Пока не могу ничего рассказать, но после торжества ты всё узнаешь. Мне нужно очень серьёзно подготовиться к этому.

​Она заметно нервничала, пальцы её подрагивали, выдавая внутреннее смятение. Лика не стала давить расспросами — она списала это на недавний кошмар с Кломером, решив, что подруге просто нужно время пережить случившееся и прийти в себя. Дели даже не догадывалась, что за таинственным отъездом Каталины на самом деле скрывались совершенно другие, куда более сложные тайны, о которых ей ещё только предстоит узнать.

​— Всё будет хорошо, я верю в тебя, — тихо произнесла Лика и крепко, поддерживающе обняла подругу. — Ты же будешь мне писать и звонить по кристаллу?

​— Конечно, буду! — Каталина улыбнулась сквозь подступившие слёзы, сжимая Дели в ответных объятиях.

​— Звони обязательно, Лина, куда бы ты ни отправилась, — мягко попросила Лика, заглядывая ей в глаза.

Вернувшись в комнату ближе к ночи, Лика обнаружила Альдо, который уже вовсю хлопотал над её «вечерним ритуалом». На столе стоял ароматный, дымящийся восстанавливающий настой, приготовленный по особому рецепту профессора Лимера. Альдо обернулся на звук шагов, и его лицо мгновенно разгладилось. Он подошёл, бережно забирая уставшую Лику в свои объятия, готовый защищать её покой каждую секунду этого оставшегося года. Помолвку они отпразднуют совсем скоро, брачный договор лежал в ящике стола, гарантируя её абсолютную независимость, а впереди их ждало лето, столица и целая жизнь на двоих.

​— Выпей, — он пододвинул чашку, заботливо кутая её в тёплый плед. — Лимер сказал, что после всех твоих приключений нервная система требует поддержки. Я буду лично следить за этим, пока мы не уедем.

​Лика послушно пригубила горьковатый напиток, наслаждаясь тем, как его руки уверенно и нежно касаются её плеч. В этот момент она поняла: все суды, министерства и даже будущая работа в академии — это лишь мелочи. Главное, что теперь у неё есть человек, который будет заботиться о ней так, как никто и никогда.

​На следующий день они вместе подписали тот самый брачный договор. Лика читала пункты, в которых Альдо прописал полную независимость её собственности, и чувствовала, как камень падает с души. Этот маг был не просто сильным защитником — он был безупречно честен.

​Оставались лишь последние недели в этих стенах, но теперь они не казались ей тюрьмой. Ведь впереди ждала жизнь, о которой она не смела даже мечтать.

Лето ворвалось в столицу оглушительным звоном свадебных колоколов, ароматом цветущих белых роз и ослепительным солнцем. Грандиозное торжество в соборе, на которое съехался весь цвет общества, Аделика помнила как сквозь прекрасный, наполненный слезами счастья туман. Но по-настоящему дышать она начала только к вечеру, когда праздничный шум их с Альдо свадьбы утих, а гости рассредоточились по весеннему саду.

Лика стояла на веранде, вдыхая прохладный ночной воздух, напоенный ароматами ночных цветов. Шёлковый подол подвенечного платья мягко шуршал при каждом движении, а на пальце поверх помолвочного кольца теперь искрился тяжёлый, искусно сработанный свадебный венец рода Сартори.

Сзади раздались тихие, уверенные шаги, которые она теперь узнала бы из тысячи. Тёплые, сильные руки легли ей на талию, увлекая назад, и Альдо прижал её к своей широкой груди, утыкаясь лицом в обнаженное плечо. От него пахло праздничным вином, едва уловимой дорогой хвоей и тем пьянящим теплом, которое всегда согревало её в самые холодные минуты.

— Устала, леди Сартори? — тихо, с нескрываемой гордостью и собственническими нотками в голосе спросил он, обжигая поцелуем чувствительную кожу на шее.

— Немного, — Лика обернулась в его руках, ладно устроившись в кольце его объятий. Она забросила ладони ему на плечи, ощущая пальцами текстуру праздничного сюртука, и заглянула в любимые, потемневшие от нежности глаза. — Всё до сих пор кажется мне сном. Прекрасным, невероятным сном. И я не хочу просыпаться.

Она трепетно потянулась к его губам, желая раствориться в его вкусе, но едва их дыхание смешалось, двери веранды с тихим стуком открылись.

На пороге показались Сартори-старшие вместе с Элиной и Торном, который, как и обещал, вырвался со своей суровой службы ради брата. Торн выглядел уставшим, но на его лице блуждала искренняя, довольная улыбка, а Элина буквально светилась от восторга. Мать Альдо, сияя от радости, держала в руках изящную шкатулку из темного дерева, перевязанную шелковой лентой.

— Дорогие наши, — мягко произнёс отец Альдо, останавливаясь рядом и ласково глядя на молодоженов. — Мы не хотели утомлять вас министерской волокитой в такой день, но пришло время для нашего главного свадебного подарка. Лика, девочка моя, это тебе от всей нашей семьи.

Старший лорд Сартори открыл шкатулку и протянул Лике плотную гербовую бумагу, скрепленную тяжелыми золотыми печатями Министерства. Лика бегло пробежала глазами по каллиграфическим строчкам, и её сердце пропустило удар. Она прижала дрожащую ладонь к губам; у неё перехватило дыхание, а к горлу подкатил ком. Это был официальный, окончательный и не подлежащий какому-либо обжалованию указ о полном восстановлении прав Аделики Сартори (в девичестве ре'Сальви) на всё родовое наследство, включая все земли, глубокие шахты и замороженные счета.