​В помещение буквально влетел ректор. Его обычно безупречная мантия была слегка растрёпана, а лицо казалось мертвенно-бледным.

— Профессор Сальви! Аделика! — его голос дрожал от неподдельного ужаса.

​Он стремительно подошёл к кушетке, его руки заметно тряслись. Ректор тяжело опустился на соседний стул, судорожно доставая из кармана маленький флакончик с успокоительными каплями. Налив несколько капель прямо в стакан с водой, стоявший на столике, он жадно выпил его, пытаясь перевести дыхание.

​— О, Светлый, мне передали... Нападение? Прямо в коридоре? — он схватил Лику за свободную ладонь, и его пальцы действительно были ледяными. — Как это возможно? Кто посмел?! Живо позовите Лимера, пусть принесёт ей горячего чаю, плед, лучшие восстанавливающие настойки! — прикрикнул он на дежурного лекаря.

​Лика перевела взгляд на Альдо, безмолвно говоря: «Смотри, как он „замешан“!».

​— Всё хорошо, я отбилась, — мягко произнесла она, чувствуя, как внутри разливается облегчение. В его глазах читалась такая искренняя, отеческая забота, что любые подозрения столичного мага казались кощунством.

​— Я немедленно удвою охрану, запечатаю переходы между корпусами! — горячо обещал ректор, расспрашивая её о малейших деталях случившегося. — Мы перевернём эту академию вверх дном. Вы в полной безопасности, я обещаю.

​Альдо стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он был категорически против этого слепого доверия, но что он мог сделать взрослому, авторитетному человеку, главе академии, не имея на руках прямых улик? Только молчать и контролировать ситуацию.

​Ректор ещё раз суетливо проверил, тепло ли Лике, настойчиво предложил проводить её до комнат, но, получив вежливый отказ, наконец ушёл отдавать приказы страже. Лика облегчённо выдохнула, окончательно убедившись, что Альдо просто нагнетает обстановку из-за своей работы.

​Не успела за ректором закрыться дверь, как в лазарет с шумом ворвалась Каталина.

— Сальви! Ты издеваешься надо мной?! — с порога закричала она, подлетая к кушетке и всплескивая руками. — Стоило мне оставить тебя одну на пару часов! Какое ещё покушение?!

​Каталина ругалась долго, эмоционально и очень громко, расхаживая по лазарету, пока Лика лишь устало хмурилась. Наконец, устав метать молнии, подруга остановилась. Её острый взгляд переместился с бледной, но упрямой Лики на молчаливого, хмурого Альдо, который так и не отошёл от кушетки ни на шаг, продолжая возвышаться над ней, как защитная скала. Каталина прищурилась и едва заметно усмехнулась, мгновенно считав это странное, искрящее напряжение между ними.

​— Так, ладно, — Каталина решительно отобрала у подошедшего лекаря коробку с выписанными снадобьями. — Спасибо за зелья. На сегодня приключений хватит, нам обеим нужно передохнуть, попить нормального чая в комнате и переварить весь этот кошмар. Профессор Сартори, — она повернулась к хмурому Альдо, — благодарю за доставку моей непутёвой подруги в целости и сохранности. Дальше я сама.

​Лика осторожно слезла с кушетки, чувствуя, как Каталина тут же крепко подхватывает её под руку.

​Уходя, Аделика обернулась и коротко посмотрела на Альдо — конфликт между ними остался нерешённым. Тяжёлое, осязаемое напряжение, повисшее после разговора, давило на грудь глухой, ноющей болью. Лике было горько оттого, что человек, к которому она вопреки здравому смыслу начала привязываться, так легко разрушил их хрупкое перемирие своим холодным цинизмом. Обида за ректора смешивалась со странным, пугающим чувством уязвимости — ведь Альдо открыл ей тайну, которую явно не должен был раскрывать. Его мрачный, предостерегающий взгляд преследовал её до самых дверей лазарета, оставляя внутри щемящее чувство, будто она только что оттолкнула единственного человека, который по-настоящему её защищал.

Прошло два долгих дня, наполненных восстановлением и неотвязными мыслями об Альдо. Внешне академия вернулась к привычному ритму, если не считать хмурых стражей, рассредоточившихся по коридорам по приказу ректора. Аделика пыталась игнорировать Альдо, и это оказалось проще, чем в прошлый раз: она почти не появлялась в общей преподавательской, у них не было совместных занятий и, хвала Светлому, общих собраний. Если же они случайно сталкивались в переходах между корпусами, Лика просто ускоряла шаг. Она закрылась в своей раковине, злясь и на него, и на собственные растревоженные чувства.

​Переломный момент случился глухой дождливой ночью.

​После вечерней лекции Лика засиделась в магомеханической мастерской допоздна — перебирала заклинивший блок старого хронометра, из раза в раз начиная сначала, так как шестерни упорно не хотели вставать на место. Мысли о нем не желали уходить, и она упрямо выбирала самую муторную, кропотливую работу, просто чтобы занять руки и ни о чём не думать. Около полуночи, затушив масляные лампы, она наконец отправилась к себе.

​Коридоры жилого блока тонули в густой темноте. Разумеется, риск повторного нападения оставался, но Лика физически больше не могла находиться в четырёх стенах: собственная комната будто давила на неё, а привычная обстановка казалась чужой и удушающей.

​Она уже подходила к повороту на свой этаж, когда внезапно уловила в темноте коридора едва заметное серебристое мерцание. Чужой остаточный след — при свете дня его точно бы не заметили, но сейчас магические искры мягко тлели в полумраке. Лика замерла, её сердце пропустило удар. Неужели опять ловушка?

​На цыпочках, стараясь даже не дышать, она скользнула за массивную каменную колонну и осторожно заглянула в тёмную нишу.

Там, прислонившись спиной к холодному камню и скрестив руки на груди, стоял Альдо.

​По его виду можно было сразу сказать, что он сокрушительно плохо спал в последние дни — и спал ли вообще? Осунувшееся лицо, резкие тени, залегшие под глазами... При этом он оставался предельно собранным, чутко вслушиваясь в каждый шорох ночной Академии. Что он здесь делает в такое позднее время, да еще и прячется в нише жилого блока? Выслеживает кого-то по своему тайному столичному заданию? Или караулит сообщников?

​Внутри Лики снова болезненно уколола обида, перемешанная с настороженностью. Она почувствовала, как от его измученного, но всё такого же опасного вида сердце застучало быстрее. Броня из напускного равнодушия, которую она строила два дня, пошла трещинами, но выходить из укрытия Аделика не спешила, судорожно соображая, стоит ли устроить ему допрос прямо сейчас.

​Она сделала глубокий вдох, собираясь шагнуть вперед и потребовать объяснений, как вдруг тишину разорвал тонкий, еле слышный механический щелчок сверху. С потолочной балки сорвался тяжёлый, закреплённый там противовес цепного привода — кто-то явно намеренно подпилил крепеж, устроив смертоносную ловушку. Железная глыба на бешеной скорости летела прямо на ничего не подозревающую Лику.

​— Сальви, назад! — рявкнул Альдо, среагировав за долю секунды.

​Выставить барьер он не успевал — его родная магия Атаки требовала слишком много времени на перестройку в защитную структуру. Альдо просто рванулся вперёд, на полной скорости впечатывая Лику вглубь ниши и закрывая её своим телом от страшного удара.

​От этого жесткого столкновения из груди Лики выбило весь воздух. Спиной она сильно прижалась к каменной стене, а спереди её намертво заблокировал Альдо; из её горла вырвался сдавленный, хриплый вздох, в глазах на мгновение потемнело, а лёгкие обожгло от невозможности сделать вдох.

​Тяжёлый металлический блок с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол всего в полуметре от них, пустив по плитам глубокие трещины. Но один из оборвавшихся стальных тросов со свистом хлестнул Альдо по предплечью и плечу, с мясом разрывая плотную ткань мантии и глубоко рассекая кожу.

​Мужчина глухо застонал от пронзительной боли, его тело судорожно напряглось, но он так и не отпустил Лику, лишь сильнее, отчаянно прижимая её к себе, словно закрывая от всего мира.