​Проснулась она от того, что в окно вовсю светило бледное утреннее солнце. Академия на заднем плане медленно, но верно оживала: где-то далеко внизу хлопали двери столовой, доносился приглушённый гул первых проснувшихся студентов.

​Лика резко вскинула голову, судорожно оглядываясь, и тут же поморщилась — шею и спину немилосердно заклинило от неудобной позы. Но странно: она ожидала почувствовать утренний озноб, ведь в каменных замковых залах по ночам всегда гуляли жуткие сквозняки, а костёр в камине преподавательской давно должен был догореть. Вместо этого ей было удивительно, почти парниково тепло.

​Опустив взгляд, Аделика замерла, а её сердце пропустило удар.

​Её плечи и спина были бережно, в несколько слоёв укутаны тяжёлым, невероятно мягким шерстяным пледом тёмно-серого цвета. Но самое главное — ткань источала густой, до боли знакомый аромат. Запах мокрой хвои, зимнего леса и едва уловимого, дорогого горького табака. Парфюм Сартори.

​Лика затаила дыхание, растерянно касаясь пальцами тёплой шерсти. Она перевела взгляд на стол и ошеломлённо округлила глаза. Рядом с её рукой стояла уже остывшая фарфоровая чашка, от которой всё ещё исходил слабый, едва заметный аромат успокаивающего чая с ромашкой и мёдом. Но и это было не всё.

​Вся стопка отчётов, которую она вчера обречённо планировала мучить до рассвета, была аккуратно сложена в идеальную стопочку. Лика дрожащими пальцами открыла верхний журнал. Все пустые графы были заполнены чётким, убористым, каллиграфическим почерком, который Альдо умудрился слегка стилизовать под её собственный, чтобы у руководства не возникло вопросов. Самая нудная, бюрократическая часть работы была сделана за неё.

​Аделика сидела в абсолютно пустой, залитой солнцем преподавательской, прижимая к груди его плед, и понимала, что щёки начинают гореть густым румянцем. Альдо нашёл её здесь ночью. Нашёл беззащитной, спящей прямо за столом.

​Прятаться от него и делать вид, что между ними ничего не происходит, становилось не просто сложно. Теперь это было физически невозможно.

Архив встретил её всё тем же привычным запахом вековой пыли, старой кожи и сухой магии. Здесь было темно, хоть глаз выколи, в точности как и в прошлую её вылазку. Затаив дыхание, Лика осторожно пробралась к уже знакомым шкафам в глубине помещения и принялась методично осматривать те самые стеллажи, где вела поиски ранее. В прошлый раз она наткнулась на мимолётное упоминание своего рода, но забрать документы для детального изучения так и не успела.

​Щёки Аделики мгновенно полыхнули густым румянцем от воспоминаний о том, что именно прервало её тогда. Тёмный силуэт Сартори, опасная близость его тела и жаркое дыхание в скрытой от посторонних глаз нише…

​Чтобы не допустить повторения той глупой минутной слабости, Лика тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться на деле. Действовать нужно было быстро. Она перебирала пожелтевшие папки, периодически замирая и чутко прислушиваясь к каждому шороху за спиной. На этот раз в архиве никого не наблюдалось, слава Светлому.

​Наконец, собрав все найденные бумаги — которых, к глубокому её сожалению, оказалось крайне мало, — она направилась к выходу. Лика бесшумно проскользнула сквозь охранный контур точно так же, как и вошла: аккуратно приподняв нити защитного полога своей чистой силой, не взламывая и не тревожа сигнальные руны. Она прекрасно знала, как это сделать, ведь одним из людей, ставивших этот контур на архив, была когда-то она сама.

​И только уже на полпути к жилому крылу её внезапно прошила резкая мысль. Стоп. А как в архив тогда попал Альдо?

​Лика даже остановилась на месте. Она ведь ювелирно просочилась сквозь плетение, не оставив следов, а он застал её уже внутри. Сартори просто не мог пройти мимо её щита незамеченным, если только... его уровень магии не превосходил всё, что она о нём знала. Ну или у него был личный ключ от ректора. До этого момента она почему-то вообще об этом не задумывалась.

​Отгоняя очередные навязчивые мысли о профессоре атаки, Лика поспешила к себе. Сейчас не время для загадок Сартори, у неё есть проблемы посерьёзнее. Закрепив этот подозрительный факт в памяти, она зашла в комнату и плотно заперла дверь.

​Сидя за столом, Аделика разложила перед собой несколько тоненьких папок с архивными документами. Она твёрдо решила разобраться во всём с самого начала. Для наглядности она повесила на стену напротив кровати большой чистый лист плотной бумаги, вооружилась угольным карандашом и решительно открыла первую папку.

​Листы были исписаны понятным убористым почерком. Все они были старыми — краткие копии выписок из столичного государственного архива. Документы содержали лишь сухие исторические описания и факты, да и то далеко не все: летописцы сохранили лишь то, что посчитали наиболее значимым для истории королевства…

На листе бумаги один за другим начали появляться имена, даты и рваные стрелки связей. Лика работала увлечённо, почти яростно, пачкая пальцы в угольной пыли. От серого облака, поднимавшегося от бумаги при каждом резком росчерке, она периодически тихо чихала, раздражённо стирая пыль со лба. В итоге тонкие пальцы и даже её лицо оказались измазаны углём, но Аделику это сейчас волновало меньше всего. Сухие строчки из архивных выписок обретали на стене пугающе чёткую форму.

В самый центр она жирно вписала свою фамилию — Сальви. И, немного подумав, решительно приписала в скобках древнюю приставку: (ре’). Ведь именно так её фамилия упоминалась в старых официальных документах королевства до того, как род прервался и обеднел.

От центрального имени в левый угол потянулась линия к первому факту. Летописи превозносили её предков за «абсолютную чистоту и первозданную плотность источника магии защиты». Магия её рода не имела примесей, она являлась идеальным, непробиваемым щитом. Конечно, ре’Сальви были не единственным родом с подобной магией, в столице существовали и куда более знатные, древние семьи со схожим даром. Лика нахмурилась, проводя пальцем по бумаге. Если кто-то в академии действительно тайно охотится за сильными магами, то её сила защиты — это лакомый кусок. Ведь на высокопоставленную столичную аристократию так просто не замахнёшься, поднимется страшный бунт. А она здесь — одна, сирота без связей. Идеальная мишень.

Подавив внутреннюю дрожь, Лика перешла ко второй папке с документами. В правый угол ушла вторая стрелка, к географическим сводкам. Её предки владели каменистыми землями на северной границе и старыми глубокими шахтами. Там добывали несколько видов редкой магической руды, которая использовалась для создания артефактов защиты. Но особенно её привлёк «мертвый камень», который, судя по описанию летописца, напрочь блокировал любые поисковые заклинания и искажал магические потоки вокруг себя.

Это было настолько необычно, что Лика впервые в жизни видела упоминание подобного ископаемого. Она задумчиво посмотрела в сторону, покусывая кончик карандаша. Даже на занятиях в школе или во время учёбы в университете никто из профессоров ни разу не упоминал этот камень. Были ли вообще сведения о нём в официальных сборниках по минералам королевства? Надо будет проверить их при первой же возможности. Однозначно.

Лика сделала жирную пометку на полях листа и вернулась к документам. Шахты давно были заброшены и признаны банкротами, но сам факт... Она обвела слово «шахты» в плотный кружок, а чуть ниже приписала имя очень дальнего родственника, которому в итоге юридически отошли эти земли после смерти её родителей. Лика опасно прищурилась, глядя на это имя. Её шахты. Законный кусок её наследия, который кто-то прибрал к рукам.

И, наконец, третья ветка — её собственное прошлое. Резкий упадок рода, внезапное лишение всех привилегий, подозрительная смерть родителей и её поспешный перевод в закрытый пансион подальше от столицы. Самое странное, что причины этой опалы в архивных копиях были безжалостно замазаны плотными чёрными чернилами королевской цензуры. Кто-то очень сильно постарался, чтобы историю ре’Сальви забыли раз и навсегда. Или просто не смогли восстановить.