— Лежать! Куда это мы так торопимся, профессор Сальви? — к кровати размашистым шагом подошёл профессор Лимер.

Глава лекарского факультета выглядел невероятно недовольным. Его густые, почти полностью седые брови грозно сошлись на переносице, а в руках он держал пузатый флакон с тёмно-зелёным зельем.

— Валяться вам здесь теперь как минимум три дня, дорогая моя. И это при самом удачном раскладе! Вы себя до какого состояния довели? Ваш магический резерв выжжен дотла, каналы начали истончаться от нагрузок! Так что лежите и не дёргайтесь, сейчас будем пить восстанавливающий комплекс. Лекари за вами присмотрят, они как раз любят ворчать на непослушных пациентов. А Вы именно такой пациент! Если уж и попадаете к нам, то в таком состоянии, что в гроб краше кладут! — грозно разворчался глава лекарского корпуса.

Ну... доля правды в его словах была. Лика действительно отчаянно не любила обращаться к целителям и тянула всегда до последнего.

Она со стоном опустила голову обратно на подушку, понимая, что спорить с Лимером в его же королевстве — абсолютно бесполезно. Ей оставалось только покорно лежать, смотреть на капли дождя, шумно барабанящие по стеклу, и ждать, когда её навестит её бдительный столичный напарник.

В палате было тихо. Эту тишину нарушало лишь недовольное, обиженное пыхтение Аделики — её теперь даже кормили с ложечки! Лика была настолько слаба, что действительно не могла удержать ложку в дрожащей руке, не пролив суп на больничную простыню, и эта беспомощность её жутко раздражала.

Вдруг за дверью послышались взволнованные голоса: кто-то спорил на повышенных тонах. В следующий миг дверь в палату с шумом распахнулась, и на пороге возникла Каталина — взъерошенная, запыхавшаяся и явно недовольная тем, что её так упорно не хотели пускать к пациентке.

— Ты вообще в своём уме?! — она с порога уставилась на Аделику, грозно нахмурив брови. — Как ты умудрилась довести себя до такого состояния? Ещё и экзамен, небось, упрямо продолжила вести, я в этом просто уверена!

Каталина перевела дух и требовательно посмотрела на сиделку, которая как раз заносила очередную ложку:

— Можно я сама её покормлю? — уже гораздо спокойнее попросила она.

— Не положено, — недовольно буркнула в ответ сиделка, крепче перехватив тарелку.

— Пожалуйста, мы просто спокойно поговорим, и она уйдёт, — вмешалась Аделика, состроив самые жалобные, просящие глаза, на какие только была способна. — Разрешите, под мою ответственность. Если профессор Лимер узнает, скажите, что это полностью наша инициатива. Пусть ворчит на нас, а Вас не трогает.

Сиделка колебалась секунду, переводя взгляд с одной упрямой преподавательницы на другую, но в итоге сдалась:

— Ну хорошо, только недолго. До закрытия лекарского корпуса для посещений осталось всего ничего, так что успевайте.

Она аккуратно передала тарелку с недоеденным супом Каталине и поспешно вышла за дверь. У неё и без того дел было по горло, а если сделать их пораньше, то и домой можно будет уйти пораньше.

— Ну, рассказывай, — Каталина решительно устроилась на стуле у кровати и зачерпнула ложкой суп. — Только уговор: сначала еда, потом подробности! Открывай рот.

Время для посещений давно закончилось. Каталина ушла, и Аделика, оставшись в абсолютной темноте палаты, безуспешно пыталась уснуть. Это была та самая зыбкая грань между сном и явью, когда сознание плывёт, а в углах комнаты начинает мерещиться всякое.

И вот сквозь полудрёму Лика внезапно увидела силуэт, отделившийся от стены. Он казался знакомым и незнакомым одновременно. Фигура бесшумно подошла ближе к кровати, и в блёклом свете луны, пробивающемся сквозь тучи, Аделика наконец поняла — это Альдо.

— Сальви, ты как? — едва слышно, почти одними губами спросил он.

— Как ты сюда попал? — так же тихо ответила она, моргая и пытаясь прогнать остатки навязчивого сна. — Сюда же никого уже не пускают… Корпус закрыт.

— У меня свои методы, — он на мгновение коротко усмехнулся, но тут же снова стал предельно серьёзным. — Так как ты себя чувствуешь? Меня не пускали к тебе днём.

— Отпоили какими-то настойками, дали кучу лекарств и велели восстанавливаться, — принялась перечислять Лика, кривясь от одного воспоминания о горьком вкусе целительских снадобий. — И кормили с ложечки! — недовольно и обиженно добавила она.

— Я бы на это посмотрел, — Альдо снова тихо прыснул, изо всех сил сдерживая смех.

Поймав на себе её возмущённый, уничтожающий взгляд, он закусил губу — рассмеяться захотелось ещё сильнее. Но было нельзя: никто в Академии не должен прознать, что он сидит в ночной палате у куратора защиты.

— Ладно. Я проверил твой накопитель, — сменил он тему, и его голос сразу стал тяжёлым.

— И что там? — сон с Лики сняло как рукой.

Аделика порывисто попыталась приподняться на постели, но Альдо мягко, но настойчиво удержал её за плечо, заставляя лечь обратно.

— Не поднимайся, тебе нужно восстанавливать каналы. Проверил, да. Эта вещь никогда не была полноценным накопителем. Точнее, была, но очень слабым, чисто для отвода глаз. Этот артефакт… он блокировал твою магию.

— Как блокировал? — опешила она, непонимающе нахмурившись. — Я же пользовалась им так долго! Он всегда был со мной.

— А ты использовала его в прошлых, обычных испытаниях? Или обходилась собственной силой?

— Использовала! — Лика ухватилась за эту мысль, лихорадочно вспоминая прошлые вступительные.

— Он блокировал только большие, пиковые всплески магии и незаметно высасывал остатки, — принялся объяснять Альдо, глядя на неё сверху вниз. — То есть, пока ты использовала немного силы — например, когда удары по твоим щитам были слабыми, — он послушно играл роль накопителя. Но стоило тебе выставить крепкий щит высшего ранга или попытаться экстренно усилить контур, как прибор активировал обратную полярность. Он просто забирал твою силу и высасывал тебя досуха. Выкачанную энергию можно было получить обратно, но только зная скрытый магомеханический код. Тот, кто создавал эту игрушку, явно знал своё дело. Он мастер. Кто подарил её тебе?

Альдо пристально и очень серьёзно посмотрел Аделике прямо в глаза.

— Друг семьи, — потерянно и тихо проговорила она. — Точнее… друг ранее существовавшей семьи.

Аделика поспешно отвела взгляд в сторону окна, чувствуя, как в груди болезненно сжалось сердце. Она почти не помнила своих родителей — слишком рано её, совсем крошечную, оставили на пороге пансиона для брошенных детей.

— Отдыхай, — Альдо заметил, как резко изменилось её лицо.

Не став продолжать этот тяжёлый допрос, он поднялся со стула и поправил край её одеяла.

— Тебе скоро снова преподавать, нужно набраться сил и поскорее выписываться. Иначе я лично приду сюда днём и буду кормить тебя с ложечки, — шутливо пригрозил он, и в его стальных глазах снова мелькнули тёплые искры. — Спокойных снов, Сальви.

— Только не это, — тихо рассмеялась она, представив эту картину. — Спокойной ночи, Сартори.

Он бесшумно, словно растворяясь в ночных тенях, направился к двери. Лика, обессиленная долгим разговором, прикрыла глаза и начала стремительно проваливаться в глубокий, целительный сон. И уже на самой грани беспамятства ей вдруг показалось, будто чьи-то тёплые пальцы нежно провели по её голове, бережно убирая непослушную прядь волос за ухо. Показалось?

— Выписываю, радуйтесь, профессор Сальви! — с благосклонной улыбкой объявил наконец профессор Лимер, ставя размашистую подпись на министерском бланке. — Но смотрите у меня, следите за своей магией и не перенапрягайте каналы! Иначе мы опять заберём вас в наш корпус, и всё начнётся заново.

Глава лекарского крыла шутливо, но строго погрозил ей указательным пальцем поверх очков.

— Хорошо-хорошо, буду обязательно и очень строго соблюдать все ваши рекомендации! — скороговоркой, едва сдерживая счастливую улыбку, проторила Аделика. — Всё, профессор, я могу идти?